Our happy story

- Ну, что, будем делать вожатский концерт вместе! – «обрадовал» коллегу Альфред во время очередной игры в «ноги». Англичанин тихо ругнулся, сжимая детские ручонки и заплетаясь ногами с ребятами. В какой-то момент он оказался вплотную к своему коллеге, прижимаясь бедром к бедру и переплетаясь своими пальцами с его. Он постарался не обращать внимания на это, хотя сосредоточиться на игре было уже сложнее. - Чтоб я… еще раз… хоть что-то делал с тобой! Flashback - Арти, у нас, оказывается, есть домашние питомцы! – Джонс выглянул из санузла со шваброй наперевес. Киркленд выпрямился, сжимая в руке мешок с мусором, собранным по всей комнате. - Какие еще питомцы? - Муравьи! Ты глянь – тут засилье насекомых! – Альфред посторонился, давай возможность и коллеге «полюбоваться» на мокрые разводы на кафельном полу. - Ничего не вижу! - А ты наклонись, - посоветовал американец. – Я как глянул – ужаснулся! И как раньше не замечал! Англичанин просто присел, и вправду замечая группу деловито копошившихся муравьев возле унитаза. - Мда… Хорошо, что до конца смены ждать не стали. Представь, какой сюрприз был бы. Три недели жить с насекомыми в туалете. Ты еще уберись тут – может, барабашек найдешь или домовят. - Ну, это, скорее, по твоей части, - хохотнул Альфред, перехватывая швабру удобней. End of flashback «Чертов концерт! Работенка еще та! Сценарий придумывать, остальных вожатых и воспитателей мобилизировать – как будто бы у них без этого мало дел. Ну, ладно, всего несколько дней осталось – и домой! - от последней мысли в груди Артура пахнуло неприятным холодком. – И чего я так переживаю? Что мешает нам с этим дурнем и дальше общаться? Ха, как будто бы я пойду навстречу! У меня и так работы хватает, а он еще и проблем добавит». Но всё же он понимал, что самым наглым образом врет самому себе. Общение на расстоянии – не самая лучшая вещь. Если они живут далеко друг от друга, то общение со временем сойдет на нет, ведь так чаще всего и бывает. А ведь он даже не в курсе, где живет Альфред! Следующие два дня были полны безумной беготни на репетиции, за детьми и обратно. Видя привычную к концу смены напряженность у вожатых, Ван Яо умудрялся тайком от администрации подавать замученным парням и девушкам большие порции, чем обычно, искренне сочувствуя им. - Ну, как вы, ару? – поинтересовался он, заметив озлобленно-вымученное выражение лица Артура, который свирепо тыкал мясо ножом. Альфред же старался сидеть подальше от него. - Да никак. У нас один парнишка заплыл далеко и не хотел возвращаться, так Арти пришлось ловить его по всему водоему, - пояснил Джонс. – А озеро-то немаленькое, а мальчик-то шустрый… Да еще администрация всё видела… - Оу, бедолага, - сочувственно выдохнул китаец. – Наверное, вам обоим досталось, ару? - Пока нет, - улыбнулся неисправимый американский оптимист. – Всё равно за пару дней до отъезда не уволят. Кстати, вам привезти яда для муравьев? А то, представляешь, они у нас в туалете жили… - Ты бы еще о чем более аппетитном заговорил, - ткнул парня в бок локтем Артур. Джонс тихо ойкнул, потирая ушибленное место. … - Я спать, уложи детей сам, - замученный Артур вытянулся на кровати. – Разбудишь на репетицию. Альфред лишь молча кивнул: нет ничего странного в том, что вожатые репетируют после отбоя. Норма жизни. - Мистер Джонс, а расскажите еще про Америку, – попросила Кейти, кутаясь в одеяло. Алиса и еще пара девочек тут же обратили сияющие взоры на воспитателя. - Я вам уже про всё, что знаю, рассказал. Хотите легенду про ходящую Статую Свободы? Но она будет последняя за сегодня, а потом вы ляжете спать, хорошо? - Даа! – радостно завопили девочки, предвкушая интересную сказку и не подозревая, что сейчас Альфред выдумывает любой бред, чтобы поскорее отвязаться от них. Та же картина повторилась почти во всей остальных комнатах; под конец язык Джонса заплетался не по-детски, а в горле пересохло. Шутки ли – кричать целый день, а под конец еще и повторять то же самое в буквальном смысле десять раз. А еще ведь репетиция сценок и прочего… Однако, видимо, Фортуна решила вознаградить мученика Альфреда: по возвращении в комнату он обнаружил Артура спящим; тот лежал на животе, обнимая обеими руками подушку и чуть ли не зарываясь в нее лицом. От увиденного вся усталость Джонса улетела в одну секунду; он присел рядом, разглядывая спящего. «Чтоб он таким милым был в обычное время, а не злился и «кусался» по любому поводу». Альфред осторожно протянул руку, касаясь жестких непослушных золотистых волос и улыбаясь от слабой улыбки на лице спящего. «Интересно, как чутко он спит?» За окном кто-то вскрикнул – видимо, какой-то смельчак, решивший найти приключений на свою «пятую точку», попался в руки Орловской. От резкого звука рука Джонса соскользнула, ложась на гладкую теплую кожу щеки англичанина, впрочем, тот не проснулся, лишь что-то бормотнул во сне, кажется, про единорога. «Удачно же рука съехала!» Он провел ладонью до чужого подбородка и убрал ее. «Будь моей целью только тело Арти – то это был бы очень удачный момент для ее достижения. Но это всего лишь часть, причем не самая главная, того, чего я хочу добиться на самом деле. Вот только времени всё меньше, а благосклонности от Арти почти ноль. Или… » Хотелось надеяться, что разные мелочи, замеченные Джонсом, говорили о большем. Осторожный стук в дверь перевал размышления голубоглазого. Обернувшись, он увидел Кику, заглядывавшего в комнату. - Пора уже, Альфред-сан. - Мы уже идем. – Заметив понимающую улыбку японца, Джонс улыбнулся в ответ. Подождав, пока Хонда скроется из виду, блондин навалился на спящего коллегу сверху, с удовольствием обнимая его и чувствуя живое податливое со сна тепло под руками. - Пора вставать на репетицию! – громко произнес он прямо в ухо Артура. - Что? Где? – спросонья тот не сразу сообразил, что происходит и чего от него хотят. А почувствовав, что находится под чужим телом, наглейшим образом развалившимся на нем, да еще чьим именно телом… - Ты совсем чокнулся?! Кола вместо мозга! – Киркленд забарахтался, пытаясь вылезти из-под американца. - Ха-ха-ха! Ты во сне про единорога что-то говорил! – сообщил тот, и не думая отпускать жертву. – И с феей беседовал! - Тебе-то какое дело, с кем я общаюсь во сне? – пропыхтел Артур. – Да свали ты с меня! – Упершись руками в кровать, он сумел сбросить настырного и бесцеремонного парня со своей спины. Тот шлепнулся на пол и довольно заулыбался, глядя на красные щеки Артура – то ли со сна, то ли от… смущения? Хорошо, если от последней причины. Репетиция проходила в рубке ди-джея – распевались Артур, Кику и Ваш; потом в коридоре проигрывали сценки остальные. Репетировал и ведущий – Альфред. … Концерт вожатых прошел на «ура»: не зря они работали по ночам. Ваш и Наташа отлично изобразили «ужасы детей, летящие на крыльях ночи», что было, в общем-то, правдой. Робкий и тихий Кику с чувством спел японскую песню о дружбе; голосом Артура Альфред откровенно заслушался, прислоняясь на колонне и глядя на эффектно развевающиеся волосы и сияющие глаза любимого парня. Сценка «из жизни вожатого», изображенная еще одним воспитателем – Гилбертом Байльшмидтом – была названа «самой эпичной», так как многое он придумывал на ходу, и это «многое» было весьма неожиданным и забавным. Да и сам Джонс был не хуже: в майке с американским флагом, галстуке-бабочке и с микрофоном, украшенным ленточками, да и еще с замашками истинного шоумена. После концерта следовала последняя дискотека; ребята «отрывались» по полной программе, понимая, что это последняя ночь, когда они могут так развлечься. Убедившись, что все дети их отряда на виду, Альфред и Артур сели рядышком на скамейку. - Уже завтра домой, - вздохнул Джонс, косясь на англичанина. - Наконец-то, - как-то безразлично отозвался тот, явно пребывая в своих мыслях, причем не самых радостных. - Что-то не так? – Альфред подвинулся ближе. - Всё так, - отстранился англичанин. - Расслабься, бровастик, - попытался пошутить Джонс, но безуспешно. - Отвали! – зеленоглазый надулся, складывая руки на груди и не желая вступать в беседы. Альфред молча стал и ушел в корпус. Он уже прежде подыскал хорошую песню, напоминавшую ему про Киркленда, и теперь он собирался просить ди-джея поставить ее. Разумеется, лагерный ди-джей – бодрый и крутой пожилой мужчина семидесяти лет – согласился помочь вожатому. - Эта песня посвящается вожатому шестого отряда мистеру Киркленду, - прокричал в микрофон громкий голос американца, когда очередной трек затих. – От вожатого шестого отряда… и от ребят. – Отложив микрофон, он кивнул ди-джею, после чего поспешил на улицу, где уже звучали начальные звуки мелодии. You're from a whole other world, A different dimension. В точности про Артура – такой же странный, создавший своё собственное измерение и часто погружающийся в него. И дело не в том, что он во сне беседовал с феей и единорогом – в его душе существовало что-то такое, чего не мог достигнуть никто посторонний. Даже сам Альфред не мог понять его, хотя искренне старался. You open my eyes, And I’m ready to go. Lead me into the light! Да, Альфред чувствовал, что готов идти за этим вздорным парнем хоть куда – даже на край Вселенной. Если они разругаются, он всё равно пойдет – просто потому, что не может иначе. И плевать на расстояния – Джонс уже подумывал, чтобы переехать в родной город Артура ближе к нему. Хотя он до сих пор забывал спросить, где же он живет. Но это и не столь важно – его ничто не держит на месте. Kiss me, k-k-kiss me! А вот это уже излишнее… Но тоже весьма правильное и желанное. Понял ли сам Киркленд, что неспроста выбрана эта песня? Судя по выражению его глаз, да. - Хорошая песня, правда? – заулыбался Альфред, встречаясь с ним взглядом. Улыбка вышла немного дрожащей и неуверенной. Киркленд же прислушивался к словам песни, чувствуя, как внутри нарастает буря – смесь злости и волнения, а еще что-то ликующее – это почти открытое признание в любви. Когда же песня закончилась, Артур подскочил к Кику, попросив его проследить за ребятами. Получив согласие и какую-то странную улыбку, англичанин схватил опешившего Джонса за руку и потащил в почти пустое здание – в этот знаменательный и хороший по погоде вечер все вышли на улицу. Спрятавшись в коридоре, ведущему в комнаты его отряда, Артур раздраженно спросил: - Может, хватит уже? Ты вечно делаешь мне какие-то непонятные намеки, тискаешь, а теперь еще и песни такие ставишь! Объяснись! – он властно сложил руки на груди, сурово глядя в растерянные глаза за стеклами очков напротив. «Если ты играешь со мной, я убью тебя!» Альфред вздохнул, набираясь решимости – слишком поздно идти назад. В конце концов, все действия Джонса и шли к этому моменту – такому желанному… и пугающему своей неизведанностью. Всё-таки не каждый день Альфред признавался в любви парням. - Сказать мне тебе нечего… - он подался вперед, хватая Артура за плечи и просто целуя его – немного нерешительно, но от этого не менее искренне. Все мысли мигом улетели куда-то за территорию лагеря, американец забыл, что в нескольких десятках метров от них дети и администрация, сейчас главным был замерший англичанин в его руках и его неподвижные теплые губы… Но… почему он не отвечает? Неужели Джонс таки совершил ошибку? От неожиданности «нападения» Киркленд и вправду почувствовал себя примерзшим к месту; сложно поверить, что то, о чем он думал лишь тайком, случится вот так сразу. Он-то ожидал виноватого мямленья либо уверенного фальшивого отрицания, но никак не такую близость. «А ведь неподалеку уйма народу! Черт! Вдруг кто зайдет и увидит? А, ладно, если что, это он виноват», - с этими мыслями Артур немного робко подался навстречу Джонсу, кладя руки на его талию и отвечая на поцелуй – чуть неумело, но от этого неприятно вовсе не было. - … только «я люблю тебя», - закончил начатую прежде фразу Альфред, неохотно отстраняясь от парня и внимательно и взволнованно заглядывая в сияющие драгоценными изумрудами глаза в полумраке. Ты ответил на мой поцелуй – но что же скажешь? - Точно? – с оттенком сомнения уточнил англичанин, сжимая в кулаках майку на спине американца и давая этим понять, что вопрос чисто риторический – вредная натура дает о себе знать даже в такой момент. Ну, не привык он такие интимные вещи говорить… - Стопроцентно «да»! – уверенно воскликнул голубоглазый, обнимая Артура крепче и утыкаясь носом в его шею, вдыхая слабый запах его кожи. С души словно свалился камень, лежавший на ней весь этот вечер; все проблемы казалась такое мелочью и ерундой по сравнению с тем, что его любовь признана и ответна – ведь поведение британца было слишком очевидным, чтобы делать какие-то иные выводы. Он не оттолкнул, и, хотя не сказал ничего, это вполне в духе блондинистого чаелюба. - Тише ты, придурок, а то услышат, - приглушенно прозвучал любимый голос над ухом; в нем слышалась какая-то странная насмешка – ласковая, что ли. – Пошли уже к детям. - А ты? – вновь пристально посмотрел в глаза Киркленда Джонс. – Ты меня любишь? – Так хотелось услышать это… Просто так. Он же не побоялся сказать… - Раз я не вмазал тебе промеж ног – значит, это о чем-то, да и говорит, - уклонился от прямого ответа предательски краснеющий Артур. Альфред просиял снова. - Тогда идем. – На самом деле обоим жутко не хотелось возвращаться в суету дискотеки и к шумным деткам, но что поделать… Пришлось отстраниться друг от друга, позволяя прохладному воздуху неприятно коснуться согревшейся кожи. Но в души этот холод заползти уже не мог. Заметив подозрительно довольное лицо Альфреда и остатки румянца на щеках Артура, Кику пришел к однозначному выводу. Он тепло улыбнулся им, получив жест с оттопыренным большим пальцем от первого. «Еще одной парочкой пополнились наши ряды», - подумал Людвиг, бросая на них взгляд. Он тоже научился замечать влюбленных парней и девушек среди серой толпы. … - Этот хоровод вожатых был просто убийственен, - поделился впечатлением Артур, когда они уложили детей и вернулись в комнату. - А мне понравилось, - радовался Альфред. – Хорошо, что мы со всеми успели перефоткаться! – С этими словами он, не колеблясь, повалил Киркленда на его кровать, сладко целуя и ныряя ладонями под его майку, оглаживая бока и наслаждаясь живым теплом и гладкостью кожи. Против поцелуя Артур ничего не имел против, наоборот, был очень даже «за», но вот повышенная шаловливость рук американца его не порадовала. - Учти, Джонс, - он отпихнул сразу обидевшегося парня от себя и перехватил его запястья, - мы, англичане, консервативная нация. Мы не можем даже при большой любви сразу после первого поцелуя – и в постель. И вообще, что это такое! Я не соглашался быть твоим… парнем! – он снова покраснел от своих слов. - Хорошо! – не смутился Альфред. – Будешь моим парнем? – он обнял его под одеждой. - Звучит – как твоей девушкой! – снова остался недоволен привередливый англичанин. - Но ты же сам сказал!... - Согласен, всё равно. Фиг с тобой, у тебя же фаст-фуд вместо мозгов! - А ты даже сморкаешься чаем! – не остался в долгу тот, нимало не обидевшись. - Сейчас дети будут друг друга пастой мазать, - сообщила вломившаяся в комнату, как обычно, без предупреждения, Натана. – Вы там последите за ними, хорошо? А я там покурю. - Знаем-знаем, снова шашлыки пойдете жрать! – сварливо отозвался Артур, спихивая американца с себя. – Вместе с завхозом, уборщицей и охранником. - Людвига не трогай, он хороший, - обиделся за приятеля Альфред. – А ты иди, иди… - он хитро подмигнул своему парню, получив хмурую гримасу в ответ. - Пошли за детьми следить, она права, - произнес Артур, вставая и поправляя майку. - Кстати, почему ты перед песней такой грустный был? - Хотел, и был. - Немного помолчав, он неохотно добавил: - Просто… думал о нас. Не хочу об этом говорить. - Понимаю, - Альфред обнял его со спины, слегка целуя затылок. – Прекрасно тебя понимаю. Да, кстати, Арти, - он вспомнил один важный вопрос, который советовал ему задать Кику, - ты как относишься… эм… к геям? - Уже непосредственно отношусь, - язвительно ответил Киркленд, пихая новоиспеченного бойфренда локтем в живот. … - Оп! Кейти, а ну-ка, в кровать! – грозно приказал Альфред, ловя выбегающую из комнаты девочку. – И вы тоже! Воцарилась тишина. Дети притаились, ожидая, пока вожатые уйдут. - Каждый год одно и то же, - выдохнул Артур. – И фиг с ними, мазались бы, так они изгаживают двери, а засохшая паста потом с них не оттирается. Если что, придется новые покупать. Байльшмидт так и делал в прошлом году. - А ведь он же брат Людвига. - И что? – удивился Киркленд. – Мне от этого ни жарко, ни холодно. - Ну, просто, - улыбнулся Альфред, слегка прижимая парня к стене и целуя. - Ммм… Придурок, дети же рядом! - И что? Мы тихонько! – горячие ладони заскользили по напрягшемуся животу. - Точно безмозглый! – Киркленд дал Джонсу подзатыльник. Тот ойкнул и потер голову. - Ну, А-арти! - Дети! - Ла-адно… Эй, Алиса, куда собралась? - Брэд, тебя это тоже касается! – поддержал американца Артур, усиленно делая вид, что не он только что тискался с парнем у стены. Впрочем, вряд ли дети что-то заметили. Так и прошла последняя ночь смены: в отлавливании детишек, в попутном обнимании и в украденных поцелуях, счастливом хихиканьи Альфреда и недовольном бурчании Киркленда. А наутро Артур впервые понял, каково это – проснуться в незнакомом месте и не помнить, как тут очутился. Да еще когда кое-кто очкастый сопит в ухо, обнимая за талию…