Жажда крови

Шаги гулко разбивались о стены пустынного коридора. Занятия уже давно начались, и проходы замка заметно опустели. Девушка, всхлипывая на ходу, быстро свернула в пустынный закоулок. Она всё так же прижимала книги к груди, как будто они были спасательным кругом... Занятие... Она забыла уже, куда так настойчиво спешила полчаса назад. Было наплевать на то, что девушка может что-то пропустить; на то, что затем придётся врать преподавателям. Коридор закончился тупиком. К счастью, каменные стены были освобождены от назойливых портретов. Гермиона, задыхаясь, наткнулась спиной на шершавый, пыльный камень. Теперь можно было расплакаться... Как же это жалко выглядело. Она опустилась на пол. Книги с глухим стуком посыпались на каменную плитку. Чёрная мантия побелела от пыли. Отвратительно горячие слёзы брызнули из глаз. И их противный солёный вкус доводил до тошноты. Раскрыв рот, словно выкинутая на берег рыба, девушка глотала воздух вместе с вяжущей, густой слюной. Как же это жалко... Гермиона откинулась назад, врезавшись спиной и затылком в стену, боль прокатилась по телу холодной волной. Отвращение к самой себе поднималось тошнотой по горлу. Она ненавидела свои горячие слёзы. Пальцы до побеления вцеплялись в холодную плитку. Грудь поднималась рывками. Волосы словно поседели от пыли. Впереди шаги... как круги на воде, проносились по коридорам. Гермиона задержала дыхание, прислушиваясь. Широко раскрылись опухшие от слёз веки. Осталось только, чтобы её увидели в таком виде, здесь, а не на занятиях. Справа от девушки обнаружилась низкая дверь какой-то кладовки: – Алохомора, – прошептала Гермиона и нырнула в душную темноту. Она как можно тише прикрыла дверь и приложилась к замочной скважине. В коридоре показалась тёмная фигура. Но, тщательно оглядев закоулок, она поспешила удалиться. Гермиона, как ей показалась, смогла разглядеть профессора МакГонагалл. Внезапно девушке захотелось рассказать о происшествии со Снейпом своему декану. Возможно, профессор трансфигурации могла бы посодействовать и попросить Северуса разрешить Гермионе отрабатывать у неё, а не у него. Мелочь, казалось бы… Но это решило бы многое. Девушка готова была перебрать вручную пару мешков пшена с гречкой, как это было в магловской сказке, лишь бы не проводить лишний час рядом с профессором Зельеварения. Но тут же… «Я хочу вас, профессор Снейп…» – миловидная и изящная девушка из сна горячо зашептала свою любимую фразу. Гермиона поморщилась, сжав руки в кулаки, прогоняя наваждение глупого кошмара. И, будто издеваясь над собой, зло усмехнулась: та девушка так отдалено напоминала мисс Грейнджер… Внешняя копия, но уверенная, лёгкая, с игривым блеском и хитрецой в глазах. Она сидела за партой перед самым носом профессора, наводящего страх на, наверное, каждого ученика, и медленно, кончиком языка, облизывала блестящие губы, и, будто пьяный, румянец горел огнём на её щеках. Порой улыбалась кривой отчаянной ухмылкой и крутила гладкую каштановую прядь на тонком пальчике… Резкий глухой стук – всхлип, и мелкая каменная крошка посыпалась на пол… Гермиона, тяжело дыша, с силой тёрла болящее запястье. Не хватало разбить себе руки, в порыве ненависти колотя по стенам. * * * – Гермиона, даже не верится, что ты потащила нас тайными ходами в Хогсмид… – изумлено и довольно шептал Рон девушке, идя по оживленной мощёной улочке. – Пить сливочное пиво… – добавил Гарри, приобщаясь к удивлению своего приятеля, – а может, и не только. Девушка удовлетворенно улыбнулась, зажмурилась и отчетливо кивнула. – Я не знаю, кто ты и куда дела Гермиону Грейнджер, но мне это определенно нравится, – завершил Уизли, беря свою подругу под руку. В «Трёх метлах» было совершенно немноголюдно, и это было троице на руку. Они устроились за тёмный столик в дальнем углу бара. В помещении было тепло и необыкновенно уютно. За мутным стеклом солнце постепенно садилось, окрашивая небо в кровавый багрянец и грея остывающую перед зимой землю. Вдруг Рон неожиданно коснулся руки Грейнджер, та вздрогнула и поспешила накрыть свежую ссадину ладонью. – Где ты поранилась? – Да случайно, упала вот… – пожала плечами девушка, но руку всё же опустила под столешницу подальше от посторонних глаз. Взгляд Рона недоверчиво изучал её лицо, оттого девушка нахмурилась, резко встала и направилась к стойке бара. Гермиона вернулась нескоро с тремя кружками сливочного пива. В воздухе запахло сладостью и терпкостью корицы. – Ты сильно завтра занята? – обратился Гарри к девушке, забившейся в угол – она сидела у самого окна и старалась не замечать быстрых косых взглядов Рона. Задумчиво и самодовольно молчала. Рыжие закатные отблески танцевали на её щеках, подогревали странную удовлетворенную ухмылку. – Похоже, до самой ночи… – неожиданно засмеялась она, и пьяный румянец пополз пятнами по щекам. Гарри на секунду замолчал, подумав, что, видимо, Гермиона пила не только одно сливочное пиво. – Это… как? – немного замявшись, продолжил он. Его подруга неспешно сделал глоток из широкой кружки, чуть заметно поморщилась от обжигающей жидкости, облизнула губы от пузырьков пивной пены и, ухмыльнувшись, бросила: – Да так… Снейп оставил на отработку… – За что? – воскликнул Рон. – Главная причина: ему так захотелось… – развела руками девушка, будто это её ни капли не волновало. – Я бы сказал об этом кому-нибудь… – Рон задумался. – Может, МакГонагалл… – Мне все равно, – беспечно отмахнулась Гермиона и залпом допила остаток горячительного напитка. * * * Сразу же после прогулки, как только Гермиона не без труда добралась до тёплой мягкой постельки, она провалилась в сладкий, горячий сон, до предела пропитанный светом заходящего солнца, которое настойчиво било в окна спальни. Но это совершенно её не беспокоило. Девушка из сна подпоясывала широкую мантию на поясе и сплетала волосы в небрежную, чуть растрепанную косу. Она смеялась, глядя в покрытое трещинами зеркало, и водила ладонью по его неровной поверхности, чувствуя, что еще немного и порежется. И от этого она смеялась ещё больше. Она подпоясывала мантию на голое тело и шла к зельевару прямо босиком по холодным плитам замка. Она была чуть смущена, чуть распущена, чуть небрежна и так прекрасна в этой небрежности и распущенности. – Это справедливое наказание? – холодный голос чеканил слова, складывая из них привычно знакомые фразы. Девушка волнительно вздохнула, и горячий, как багряный закат, шёпот наполнил холодный кабинет подземелья: – Профессор… любое наказание от вашей руки будет справедливым.