Жажда крови

Она проснулась задолго до рассвета, в спальнях было звеняще тихо и прохладно. Воспоминания о странном сне мгновенно заглушились головной болью, но не сильной – лёгкой. Мысли немного путались, слова девушки-из-сна погрязали в тумане. Через секунду Грейнджер не вспомнит о них... Что ж, огненный виски сработал на отлично. Гермиона тихо засмеялась своим мыслям. Неужели мисс Правильность могла прибегнуть к такому способу? Хотя... какая она уже мисс Правильность. Она давно уже Неправильность. Она давно уже Противоречивость. И к этому надо было привыкать... Девушка быстро вскочила с кровати и побежала в душ, попутно вспоминая о том, что первая пара грозит Зельевареньем. Струи холодной воды приятно остужали затуманенную голову. Ледяной кафель резал ступни холодом. Через открытое окно в ванную комнату залетал стылый осенний ветер, он блуждал по помещению, обнимал тёплое тело, иссушая, отбирая его гнетущий жар. Грейнджер полюбила холод и ледяной камень. Полюбила, когда он тысячью иголок вонзается в горячую кожу, до онемения ломит её дрожащие руки. Это отрезвляет, расслабляет тугие, закрученные крепким клубком мысли. Девушка выкрутила краны, властно взмахнула палочкой, и сразу же створка окна открылась шире, пропуская дыхание тёмной осенней ночи. Гермиона хотела щиплющего, колющего, режущего холода. Чтобы словно закалиться, закалиться от холода другого... который был куда страшнее, чем ледяная вода, бьющая из запотевшего крана. Холод давящего, сковывающего взгляда. Холод слов, режущих горло снеговой крошкой. Холод сырого подземелья. Гермиона предвкушала сегодняшнюю встречу с профессором Зельеваренья. Именно предвкушала, она не боялась. Бояться было уже нечего. Она даже желала, жаждала этой встречи. Хотя… нет, она боялась, но поэтому и желала снова окунуться в пучину страха, ощутить напряжение, давление, кругами исходящее от мужчины. Чтобы он резким словом коснулся её натянутых, как струна, нервов… Возможно, они опять лопнут, и Гермионе останется только плакать в пыльном каменном коридоре. Но это потом… когда она снова станет его ненавидеть. Грейнджер определенно ненавидела Снейпа, Снейп определенно ненавидел её, она это знала лучше, чем свою любимую трансфигурацию. Это было законом, нет... даже не законом – аксиомой, тем, что не требует доказательств. Но притом её притягивала холодная манерность профессора; его взгляд, от которого хотелось спрятаться; его стальной голос, который разрезал тишину на осколки; страх, который появлялся от одного его присутствия. Ей нравилось это так же, как дрожь от ледяной воды, струйками стекающей по горящему телу. Это так же, как смотреть вниз с Астрономической башни – было страшно, но страх затягивал, страх уговаривал сделать шаг вниз... чтобы провалиться в чёрные, как дёготь, глаза. Но, как и шагнуть с Астрономической башни, это было почти равносильно смерти. Гермиона полюбила холодный камень и страх. Научилась чувствовать его манящее притяжение. Но страх и холод имели свои границы, заступая за которые, девушка теряла ощущение странного удовольствия, и возобновлялись чувства привычные: от холода – нестерпимая боль, от страха – боязнь, гнетущая и неприятная, от Снейпа – лютая ненависть. Это вполне логично, всему имеется свой предел... Но Грейнджер считала возникающую ненависть и наседающее волнение доказательством того, что всё нормально, что всё идёт своим чередом, и полностью игнорировала всё то, что было до этого предела... эту манящую пропасть под ногами, этот будоражащий страх, от которого всё внутри сжималось и дрожало, это давление, от которого оставалось только задыхаться… – Сядьте, – мерно, сухо, с нажимом – и коленки сами подгибаются, будто не слово произнесли, а ударили по ногам. Пальцы девушки вцепились в край ванны, она с шумом выпустила воздух из лёгких, прогоняя из головы это дурацкое слово, произнесенное с глухой, чуть растянутой змеиной «с». Сейчас было совсем не время ударяться в воспоминания. Гермиона освежилась и полностью пришла в себя, сон пошёл ей на пользу, одарив её лицо лёгким румянцем. Девушка наспех натянула мантию, уложила по плечам ещё чуть сырые от воды волосы. В самый последний момент она достала палочку и стёрла тёмные ссадины, покрывающие руки. Конечно, об этом надо было вспомнить раньше, ещё вчера… Грейнджер тихо прокляла свою забывчивость и, кинув в сумку пару новых перьев, отправилась в подземелья. Сзади послышались быстрые шаги, девушка не успела обернуться, как на неё налетели Рон с Гарри. Губы сразу же растянулись в приветливой искренней улыбке. – Как твоя голова, Гермиона? – мимоходом поинтересовался Поттер. – Лучше быть не может… – девушка довольно замурлыкала. – Мне бы такой настрой… на контрольную по зельям, – с обреченным вздохом, пробубнил Рон. – Да? Сегодня? – прозвучало без особого любопытства и чисто из вежливости. Рыжий кивнул и, сощурив глаза, остановил внимательный взгляд на Гермионе. Она сегодня была какая-то удивительно уверенная и с хитрым блеском в ореховых глазах. Впрочем, как и вчера в «Трёх метлах», она загадочно и легко улыбалась. Подбородок был поднят выше привычного, руки необычно расслаблены. – Рон, это не вежливо. Хватит на меня пялиться, – девушка хмыкнула и вовсе отвернулась от друга. Парень только нашёлся, чтобы сказать про необычный вид своей подруги, как толпа учеников затихла. Широкими шагами из глубин подземелья вышел Снейп. На лице читалось полное отвращение к шумным тупым семикурсникам, с которыми мужчине приходилось сталкиваться по несколько раз на неделе. Бесцеремонно отпихнув кого-то в сторону, он прошёл к двери и открыл её, пропуская учеников в холодный кабинет. Класс быстро рассаживался по местам. Рон, потянув подругу за край мантии, кивком указал на предпоследнюю парту у окна. Гермиона только поставила свою сумку на стол и собралась сесть, как: – Мисс Грейнджер, вы составите мистеру Уизли плохую компанию. Вы же можете у него списать... – профессор криво усмехнулся и со шлепком положил ладонь на первую парту, стоящую перед учительским столом. Гермиона вздрогнула и поджала губы. В затылке закололо от ядовитого шёпота. Девушка быстро подняла взгляд. В глазах Снейпа плясали мелкие огоньки – похоже, это утренняя забава была ему особенно приятна. – Не заставляйте меня ждать… – снова с нажимом, как «сядьте», но чуть тише. Мужчина кивком указал на всё ту же парту перед преподавательским столом. Вот оно – волнение привычно поднималось откуда-то снизу, скручивая холодом живот. Гермиона тяжело сглотнула, медленно на негнущихся на ногах подошла к предназначенному для неё месту. Снейп не отошёл, он так же стоял и теперь был от неё на расстоянии вытянутой руки. Уголок рта растягивал странную ухмылку. Девушка, будто бы преодолевая огромное сопротивление, подошла почти вплотную и осторожно опустилась за парту. – Достаём пергамент и начинаем работу, у вас два часа, – холодно вещал профессор, осматривая класс, взмахнул палочкой, и задание белыми меловыми буквами обозначилось на доске. Гермиона бегло прочитала написанное и кинула осторожный взгляд на Снейпа: «Какого чёрта он не отходит от её места?» Тёмные глаза перехватили взгляд и заблестели куда ярче, мужчина переступил с ноги на ногу, чуть изменив позу, но так и не отошёл. Руки просто дико затряслись, грозясь уронить на пол перья с чернильницей, которые Грейнджер доставала из сумки. «Чёрт…» Девушка закусила губу, как можно быстрее перенесла предметы на стол и спрятала дрожащие пальцы под столешницу. Она сцепила их вместе, вдавливая ногти в белую кожу, желая хоть как-то успокоиться. Снейп едва заметно наклонился ниже к ученице, он точно впитывал её блуждающий в панике взгляд, мелкую дрожь опущенных рук. Мужчина чувствовал страх, волнение, исходящие кругами от Гермионы. Он ощущал вкус её напряжения на языке, он глотал его, словно её страх стал для него самым желанным напитком из возможных. И это было чертовски прекрасно. Наконец, он посчитал должным отойти и сесть за преподавательский стол. Гермиона выдохнула, чувствуя, как грудь освобождается от давящего обруча. «Спокойно… сейчас – задание, и ничего больше!» Девушка с вызовом уставилась на доску, надеясь, что работа утянет её далеко за пределы холодного кабинета. «Ага, свойства Валерианы лекарственной, действие лепестков фиалки и кожи саламандры…» Перо привычно заскрипело по желтоватому пергаменту, буквы рассеяно прыгали по строчкам – словно ровный почерк Гермионы в раз испортился. Острый кончик пера задержался еще пару секунд на свитке, оставляя за собой жирную точку. Девушка ухмыльнулась – быстро же она исписала шестьдесят сантиметров пергамента. Взяв работу двумя руками, она стала вчитываться для проверки. «Дьявол…» – Грейнджер случайно подняла глаза от чёрных строчек. Снейп сидел прямо напротив неё за своим столом, его взгляд лениво скользил по классу, иногда задерживаясь на работе и руках Гермионы, на её лице, частично скрытом волнистыми прядями. Её будто снова впечатывали в камень, и обруч на ребрах привычно затянулся… Грейнджер опустила голову ближе к неровным чернильным строкам. Тишину, царящую в кабинете, нарушало лишь редкое скрипение перьев, болезненно отдававшееся в ушах. Собравшись с духом, она вскинула голову, попутно отбрасывая руками волосы от лица. В светло-карих глазах горел вызов. Её губы сжались в тонкую полоску, его – только растянулись в кривой усмешке. Снейп ответил ей взглядом глаза в глаза. Пропасть под Астрономической башней затягивала в свою глубину… Жар изнутри хлынул к холодным щекам, руки снова предательски затряслись, но Гермиона изо всех сил старалась не подать виду, и у неё почти получалось. Ей казалось таким важным не сломиться и выиграть этот странный поединок взглядов, но где-то в глубине своего сознания она отчетливо знала, что проиграет… Её придавливало к полу, дыхание рвалось, когда его дыхание только углублялось и успокаивалось. Он вдыхал её неконтролируемые эмоции, а они пропитывали сознание, рождая в его глубине яркие картины. Он не мог подумать, насколько яркие… Девушка находится в ванной комнате, окно раскрыто на распашку, холод сжимает её тело в своих тугих объятиях. Но ей всё равно, она рвано дышит, до боли упираясь затылком в керамический бортик ванны. Румянец прорезается на белой коже, волосы слиплись на лбу и около шеи. Пальцы скользят по бедрам, и девушка шумно выдыхает. Руки забираются чуть выше, шею нещадно ломит от врезающего края ванны. И уносимый ветром робкий стон срывается с раскрасневшихся губ… Вихрь цвета проносился перед глазами… Гермиона забыла дышать. Она проиграла, она хотела вырваться из пропасти чернильных глаз, но она уже летела с площадки Астрономической башни… Она не знала, как вернутся назад. Горячие слёзы привычно душат, на пальцах горят свежие ссадины. Девушка одна в спальне, она пытается заснуть, но не получается. Слёзы текут и пропитывают собой подушку. Она заламывает руки в запястьях, и от этого её прожигает лёгкая судорога. Девушка вскрикивает, на секунду сжимает белую простыню. А затем с малой толикой облегчения затихает… Снова вихрь… Гермиона пыталась закрыть глаза, пыталась вырваться, остановиться… В аудиторию заходит мужчина в чёрной мантии, дверь с грохотом закрывается за его спиной: – Я – профессор Снейп, – холодно и безразлично говорит он. – И с этого момента я буду преподавать у вас такой предмет, как Зельеварение. Перед ним сидит девушка, так похожая на мисс Грейнджер, и вожделенно смотрит на профессора сверху вниз, её глаза горят, она медленно облизывает губы кончиком языка: – И с этого момента... «Нет, прошу, только не это…» – Гермионе казалось, что она сорвала себе голос этим мысленным криком, и остаток той злополучной фразы звенел в её голове: «Хочу вас...» Белый дневной свет. Перед глазами закачался освещенный класс. Дыхание рвалось, по лбу стекал холодный пот, зрение медленно сфокусировалось на профессоре Зельеварения, который беспечно отошёл к окну и смотрел куда-то вдаль. Грейнджер опасливо взглянула на его лицо. Оно по-прежнему бледное и беспристрастное, как будто ничего не случилось, только брови слегка нахмурены, и на лбу пролегла тонкая морщинка. И вот ещё рука скомкала чёрную полу мантии… Гермиона сглотнула и попыталась вернуться к чтению своей работы, но это уже было абсолютно бесполезно. Она упала, да, она упала с Астрономической башни. Теперь – всё. Она бы хотела исчезнуть прямо сейчас… – Сдаём работы и уходим, – медленно протянул профессор, не отворачиваясь от окна и словно вторя желанию девушки. Пару секунд ученики мешкали и озирались, кто-то в панике с удвоенной силой скрежетал по пергаменту. Но вскоре они по одному начали вставать, класть работы на стол профессора и тихо уходить. Когда больше половины сдали задание, Снейп вернулся за свой стол и стал перебирать исписанный ворох пергамента. Гермиона смогла заставить себя встать лишь под самый конец. В кабинете оставалось только пара человек, которые ещё усердно писали. Девушка дрожащей рукой протянула свою измятую работу. Снейп, не взглянув на ученицу, рывком вырвал пергамент из её пальцев, кожу обожгло… Гермиона, надеясь всё же не упасть и живой выбраться из этого злополучного кабинета, подошла к двери. – Я надеюсь, вы помните про отработку, мисс Грейнджер. Сегодня вечером, в семь, – донеслось до её слуха, когда она ухватилась за дверную ручку, – просто фраза, привычно язвительная, привычно издевательская. – Я… помню, – слабо выдохнула девушка и шагнула прочь из класса.