двадцать три

агония охватывает все, до чего только может дотянуться. люди впервые за долгое время начинают массово скупать газеты. в них наперебой рассказывают о катаклизмах по всему миру ㅡ цунами, тайфуны и землетрясения прокатываются по странам, неся за собой разрушения. температура буквально за неделю поднимается свыше, чем на десять делений градусного столбца. горят леса, горят людские жизни. в газетах распоряжение правительства ㅡ введён комендантский час ㅡ все предприятия начинают работу только после захода солнца, граждан убедительно просят не выходить на улицу без головных уборов и не оставаться под прямыми лучами солнца ㅡ больницы полнятся пациентами с ожогами и солнечными ударами, ухудшается состояние людей с проблемами сердца. мир получает наотмашь от солнца удар. во всей этой суматохе юнги в его небольшой одинокой квартире в сеуле задыхается от невозможности открывать окна, когда приспичит курить до желания расцарапать себе горло изнутри или станет невыносимо душно. днем, по почти безлюдному городу, разносятся облака грязной пыли, иногда они, ведомые сильными ветрами, ударяют по окнам квартир, создавая пугающий лязг от столкновения мусора со стёклами. в один такой раз юнги кажется, что если его окна не выдержат нападения, сломаются под хлесткими ударами ветров, случится обязательно что-то плохое, гораздо хуже того, что всю квартиру заметёт пылью, погребая его самого под слоями грязи и мусора. юнги найдут в этой квартире, пыль и песок будут заполонять каждую комнату, каждый сантиметр пространства и его самого изнутри. но он будет по-прежнему пуст. в тот момент юнги вспоминает чонгука. оказалось, у него слишком мало воспоминаний с ним. им отвели слишком мало времени, чтобы запомнить, каково это ㅡ смеяться вместе, с интересом замечая, как по-разному они звучат. юнги не успел узнать, что чонгук смеётся заливисто и без остановки, а иногда его голос начинает хрипеть, но даже это звучит потрясающе мелодично. возможно, чонгук хорошо поет, но юнги не знает и этого. от него остается только то воспоминание, прокручивающееся в голове, как неисправная кассета, как он курит сигарету юнги, обязательно демонстративно задерживаясь губами на фильтре, и несколько дней их переписок, которые юнги успел выучить наизусть. последнее сообщение так и остаётся без ответа.

.

к новому режиму жизни привыкнуть не составляет труда ㅡ спать до двух часов дня было пределом мечтаний, да и выбора особо не было. юнги бросает взгляд на папку с завершенным дизайном небольшого сада для его заказчика, но не знает, имеет ли теперь это смысл. погода порождает засуху и вихри пыли ㅡ в такой ситуации вся работа будет бессмысленна, разве что если не создать маленькую пустыню с кактусами на заднем дворе, которым в таких условиях будет вполне комфортно. юнги же ощущает себя медленно умирающим цветком в раскинувшейся на весь сеул пустыне. весь его запас жизненных сил испаряется словно вода под аномально палящим солнцем, и нет никакого спасения. солнце наконец зашло за горизонт примерно час назад, и из квартир начали выползать люди. юнги роется к счастью в работающем холодильнике в поисках чего-либо холодного ㅡ сегодняшнее утро выдалось исключительно жарким даже для нынешних условий. воздух во всей квартире прогрелся отвратительного состояния, словно не дышишь, а вдыхаешь кисель, заполняющий легкие. юнги не уверен, но температура грозилась превысить шестьдесят пять градусов выше нуля. ручной маленький вентилятор иногда начинал барахлить ㅡ батарейки постепенно приходили в негодность, а за новыми придётся выползать из своего убежища ㅡ да и мощности ему явно не доставало, чтобы помогать справляться с непереносимой жарой. юнги сидит на полу, прижавшись спиной к прохладному металлу холодильника, и поглощает ледяную газировку, направив на себя ручной вентилятор, когда слышит звонок в дверь. и это настолько неожиданно и пугающе, что вентилятор ненароком выпадает из рук, с гулким стуком падает на пол, и из него вылетают батарейки и крышка. по пути до двери юнги пытается включить его заново, но теперь он точно не включится вновь. ноги трусит мелкой противной дрожью, и сердце задыхается в своём быстром ритме от неожиданного испуга. кто это вообще может быть? юнги открывает медленно, но: ㅡ ты жив, хён!

.

на пороге возникают знакомые лица намджуна, хосока и чимина. ㅡ я ещё вас всех вместе взятых переживу, ㅡ бурчит юнги и делает шаг в сторону, чтобы позволить друзьям войти. ㅡ нужно быть только психами как вы, чтобы в такую погоду пойти в гости, ㅡ юнги торопится закрыть за ними дверь, не впуская в квартиру еще более распаленный воздух, наполненный пылью. пока все снимают обувь, юнги уходит в сторону кухни. ㅡ мы волновались, ты же знаешь? ㅡ на плечо юнги ложится тяжёлая рука намджуна, последовавшего за ним на кухню. он вдруг кажется пугающе серьёзным и слишком уставшим. с их последней встречи прошло довольно много времени. вечно задумчивый намджун сейчас выглядит особенно дерьмово, зависая на одной точке. словно его мысли не дают ему двигаться, соображать и функционировать. словно тяжесть на его плечах прибивает его к полу. юнги открывает дверь холодильника в который раз за этот день, пока намджун все же садится за стол. из соседней комнаты доносятся громкие голоса о чем-то спорящих чимина и хосока. юнги, пока достаёт свои запасы газировки из морозильника, краем глаза замечает, как намджун прислушивается к их голосам из-за стены. ㅡ как у вас, ㅡ юнги на секунду делает заминку, позволяя намджуну остановить его в случае чего, ㅡ с чимином? но в ответ ему лишь тяжело улыбаются, щелчком открывая жестяную банку содовой. намджун делает большой глоток и жмурится из-за ударивших в нос пузырьков прежде, чем ответить. ㅡ ты знаешь меня, хён. но возможно не знаешь, насколько тяжёлая ситуация складывается там, за пределами этой квартиры. все серьёзнее и страшнее, чем кажется, ㅡ юнги смотрит на него пристально и не может найти и тени веселья. слова даются ему тяжело, словно застревая в глотке. ㅡ конец света, апокалипсис, армагедон, типа того, да? скепсис в голосе и взгляде не специальный, юнги просто не умеет иначе. ㅡ я собираюсь увезти чимина. голос намджуна звучит твёрдо, словно он много раздумывал над этим и имеет реальный план действий. юнги хватает сил сдержать язвительное "так вы попрощаться пришли", но он не понимает своих эмоций в этот момент. ㅡ хён, ㅡ намджун начинает более мягко и спокойно. ㅡ поехали с нами. я связался с одними своими знакомыми, они... юнги прерывает его, с силой ударяя банкой по столу. ㅡ а дальше что, а? хосока, дружка его, тэхен или как там, их уже занесли в список приглашённых? неожиданный голос из-за спины и испуганные глаза намджуна в миг улетучивают злость юнги, оставляя вместо нее вяжущее чувство вины. ㅡ тэхен в больнице. в глазах хосока мелькает разочарование, когда он разворачивается обратно в комнату. юнги тяжело вздыхает, ощущая себя отвратительно, берет банку холодной колы и следует за ним. он тормозит на пороге, когда замечает глубокие тёмные круги, залегшие под глазами хосока. вся его тяжесть концентрируется под глазами, выдавая с головой. ㅡ извини, наговорил ерунды, ㅡ юнги садится рядом, когда чимин оставляет их одних, уходя на кухню к намджуну, и протягивает банку. хосок усмехается и берет ее в руки: ㅡ все в порядке, хён, я не злюсь. кажется, у тебя тоже есть причины не покидать это место, и я не думаю, что это из-за квартиры. его голос звучит настолько изможденно, что юнги не понимает, откуда он нашёл в себе силы прийти к нему. так и собственная злость вдруг приобретает иной и понятный смысл. юнги пытается анализировать свои чувства. затем он видит вошедших друзей (они же все еще друзья?): намджун держит чимина за талию и выглядит готовым защищать его даже от самого мира, что рискнул попытаться разрушить их счастье. юнги понимает все без слов. ㅡ мне кажется, здесь нужно что-то покрепче колы. юнги стоит в коридоре, застегивает сандали и проверяет кредитку в заднем кармане джинсовых капри. ㅡ ты знаешь, где ключ, если что, ㅡ юнги кивает намджуну, закрывающему за ним дверь и ловит на себе исключительно понимающий взгляд, прежде чем поправить кепку и скрыться за тяжёлой дверью. воздух на улицах сеула, погрузившегося в благословенную темноту вечера, по-прежнему тяжёл, кажется, словно внутри лёгких оседает пыль и разъедает их изнутри. юнги делает шаг на улицу и останавливается, наваливаясь на стену. затылком и спиной он ощущает, что стена до сих пор теплая после нещадно палящего солнца. раскаленный шар наконец взбесился, намереваясь поджечь неправильный мир или же всего лишь напоминает, о своей силе, способной уничтожить их небольшую вселенную? юнги впервые думает, что все действительно приобретает страшные очертания и в газетных заголовках об апокалипсисе всего лишь людской страх. такой же, что в сердцах людей, оставшихся в его квартире. юнги вдруг кажется, что имена и лица стираются из его головы. словно солнце плавит не только его кожу, но и его воспоминания, забирая оттуда все, чем он когда-то жил. на пробу пытается вспомнить свое имя ㅡ все хорошо, мин юнги по-прежнему остаётся хорошо знакомым. "ты стоишь так уже несколько минут, хён" ㅡ спокойным голосом, "чонгук" ㅡ и первый раз, когда дым их сигарет смешался единым ядовитым облаком. память юнги почему-то не смеет стирать именно эти моменты, и он усмехается себе под нос, ощущая себя наконец странно, но спокойно. от асфальта до сих пор чувствуется жар, когда юнги спускается вдоль улицы по направлению к супермаркету. он небольшой, затерявшийся в переулках улиц крошечного города в масштабе вселенной, с парой работающих фонарей в округе. на стенах рядом развешаны разные листовки, едва ли имеющие ныне значение, но юнги все равно останавливается напротив, цеплясь взглядом за картинки на них. белый свет со стороны супермаркета разбавляет желтизну улицы. среди листовок много о найме ㅡ работа весьма сомнительная, и юнги вряд ли бы когда-нибудь набрал хоть один из номеров. интересно, что сейчас с теми, кто оставлял объявления, охватывает ли их паника при мысли о том, что будет дальше. но вдруг тихое, сорвавшееся на вдохе, разбивает сознание юнги на части: ㅡ хён.