двадцать три

но вдруг тихое, сорвавшееся на вдохе, разбивает сознание юнги на части: ㅡ хён. ×××× юнги решает, что все-таки перегрелся, когда голос, который так хотелось услышать, звучит совсем близко, и что он точно свихнулся, когда чьи-то сильные руки вдруг оказываются на его плечах. развернуться - страшно и волнительно одновременно. вдруг это всего лишь предобморочный мираж, изображающий чего ему хочется на самом деле? вдруг это все-таки не чонгук? - хён, я думал, что уже не увижу тебя, - но именно этот голос окутывает юнги приятной прохладой. он резко разворачивается в чужих руках и вспарывает взглядом лицо напротив. смятение, неверие, страх и осознание плещутся в их взглядах безумными вихрями. хочется одновременно закричать и стукнуть самого себя - от чего вдруг внутри все так сжимается, готовое взорваться сверхновой звездой чувств? - не дождёшься, - единственная глупость, которая только и выходит у юнги. чонгук смотрит на него и взрывается смехом в котором - все их напряженное молчание рассыпается пылью. он смеётся громко и заливисто, совсем как юнги себе представлял, и его улыбка - словно тёплый солнечный свет ранней весны. - ты же в порядке? - чонгук перестаёт смеяться и оглядывает юнги с ног до головы, но тот пожимает плечами, даже не думая, что с ним могло что-то случиться. у чонгука дрожат пальцы, и юнги тянется к ним, словно это магнит, словно именно это он должен сделать прямо сейчас и всегда должен был делать, не важно, как это выглядит и что будет дальше. - со мной все хорошо, чонгук, - ток остаётся на подушечках их пальцев. они стоят посреди улицы с парой работающих фонарей и светом из супермаркета в паре метров от них, касаются руками, и всё перестаёт иметь смысл (или наконец обретает?). - ты живёшь где-то здесь, хён? - спрашивает чонгук, но не даёт ответить. его вдруг рвёт правдой, чистейшей из всех, что он когда-либо говорил, и ему не хочется думать, о том, как он прозвучит. - я бывал здесь несколько раз и всегда всматривался в лица прохожих, думая, что, может быть, все-таки увижу тебя? юнги бы впору смутиться, остановить чонгука, но всё, о чем он думает - почему же его вентилятор не сломался чуть раньше? они, кажется, потеряли уже непростительно много времени. юнги присуждает себе награду за самые глупые ответы, на которые только способны люди, но все же отвечает: - я тоже, чонгук. я тоже скучал по тебе. от чонгуковой улыбки веет приятной прохладой, и юнги позволяет себе улыбнуться тоже. ×× в супермаркете во всю работают кондиционеры, и они оба, чонгук и юнги, зависают рядом с холодильниками, остужаясь после жаркой и душной улицы. на чонгуке просторная белая футболка, возможно, та же, что в день их встречи, а возможно одна из десятка других его белых футболок, и юнги интересно даже это, так что он спрашивает и узнает, что белый - любимый цвет чонгука. - хён! - вдруг начинает он, словно вспоминая что-то очень важное. - здесь недалеко есть площадь, и ты не поверишь, там фонтаны! работающие фонтаны, представляешь? - но разве их не отключили из-за погоды? - я тоже об этом подумал, но потом вспомнил, что сегодня праздник - день вина. говорят, мэрия решили дать людям хоть что-то хорошее и на сегодня включить фонтаны. там даже стоят палатки с едой и тир! хён, ты любишь стрелять? юнги ничего не отвечает, только смотрит в чужие горящие глаза, словно в них загорается локальное солнце, теплое и не обжигающее. чонгук тараторит без умолку, рассказывая, как ходил на разные праздники с семьёй в родном городе, пока был маленьким, и что в том тире была совершенно классная игрушка лисы, так напомнившая чонгуку самого юнги. - хочешь, я тебе ее выиграю? и юнги отвечает честно: - хочу. в итоге они покупают бутылку вина, сыр-косичку и несколько банок газировки - юнги складывает их себе в рюкзак, надеясь, что они не взорвутся, если нагреются. ×× фонтанов несколько - они небольшие и с красивой меняющейся подсветкой. людей оказывается достаточно, чтобы стояли небольшие очереди за токкпоки и прочими вкусностями. чонгук открывает бутылку вина руками, зубами и всеми предметами, попавшими под руку, заворачивает ее в пакет, и они пьют прямо из горла, заедая сыром. а еще он все же срывается в тир, и юнги смеётся, наблюдая, как чонгук упорно старается ради игрушечного лиса. ему так смешно с его сосредоточенного лица и притворно обиженного "ну, хён!", что он едва не проливает на себя вино. - все в порядке, гуки, я верю, что у тебя получится. собственное "гуки" выходит совершенно легко, и юнги даже не придаёт ему значения, пока не ловит на себе удивлённый сосредоточенный взгляд. лиса чонгук ему все-таки выигрывает. они выбирают фонтан поменьше и подальше от всех людей и садятся у него. брызги иногда долетают до них, они разговаривают о всякой ерунде и пьют вино, пока чонгук не решает залезть с ногами прямо в воду. они сидят на кромке фонтана, и чонгук, словно ребёнок, болтает ногами в воде, брызгаясь. когда он понимает, что до юнги особенно то и не долетает вода, в ход идут руки. их одежда оказывается безнадёжно мокрой, и они стоят в воде аккуратно, боясь подскользнуться. бутылка вина так и остаётся стоять на месте, их руки заняты совершенно другим - как можно сильнее обрызгать друг друга. они смеются абсолютно свободно и гармонично, чувствуя лёгкость внутри. вода прохладная, и жара наконец-то не давит на них. градус вина заставляет окончательно сбросить замки и запреты. чонгук вдруг порывается вперёд с целью захватить юнги и опрокинуть в воду, но тот чудом успевает увернуться в последний момент, а затем смеётся до боли в животе и щеках, когда чонгук все-таки подскальзывается и оказывается весь в воде. теперь вся его футболка и шорты мокрые насквозь и даже волосы прилипают к лицу. - ну, хён! "нухен" не может перестать смеяться и не замечает, когда к нему подкрадываются и резко дёргают на себя - юнги думает, что он наверняка комично выглядел со стороны, раскинув руки, в попытках за что-то ухватиться. и ухватился он за бутылку вина. она с брызгами упала в воду, окрашивая ее в алый красный (и почему они не взяли белое вино?). пятно расползалось совсем быстро, и пока юнги и чонгук пытались выбраться, чтобы дать деру с места преступления, достало и до них. белая футболка чонгука быстро порозовела в некоторых местах. - кажется, нам пора сматываться, - усмехнулся чонгук, указывая на неопровержимую улику их шалости. - я живу совсем рядом. больше слов им было и не нужно. чонгук схватил юнги за руку, и они побежали, совершенно счастливые в своём ночном безумии. ×× - чонгук. чонгук, постой, - юнги едва не задыхался, пытаясь поспевать за длинноногим мальчишкой. - я сейчас умру, чонгук, - но тот только смеялся, не отпуская чужой руки. - я же старый! чонгук остановился только рядом с зданием, навалившись на него спиной и неожиданно прижав юнги близко-близко к себе. - а на меня ужасно влияет алкоголь, - он захихикал юнги прямо в шею и попытался отдышаться. - хён, а сколько тебе? - двадцать три. - и это старый? - доживёшь до моих лет - поймёшь, буркнул юнги. - вот уж не уверен, - чонгук хмыкнул в ответ, не уточняя, не доживёт или не поймёт. их близость, как и весь безумный вечер, казалась какой-то правильной. словно так было задумано - познакомиться, затем потеряться, но только чтобы найти заново, когда всё вокруг будет сходить с ума. юнги смотрит в чужие тёмные глаза и видит в них вихри пыли, похожие на звезды, а ещё видит самого себя. свое отражение в чужих глазах смотрит таким же чуть пьяным взглядом, и кажется, будто воздух сгущается и электризуется между ними, потому что руки чонгука все еще на плечах юнги, и он смотрит в ответ не моргая, возможно, тоже высматривая знакомые созвездия в чужих зрачках. немая сцена затягивается и движется в таком же правильном направлении, как весь вечер и вся их жизнь с момента их встречи под жёлтыми фонарями. - мы забыли купить сигарет, - говорит чонгук уже почти в самые губы юнги. - у меня есть заначка в квартире, - и юнги не даёт чонгуку хоть что-то ответить, завершая эту сцену самым что ни на есть правильным поцелуем. губы чонгука - сухие и пахнут вином вперемешку с сыром, целовать их - словно курить первую сигарету после ужасно напряжённого дня, словно открыть окна в жару и почувствовать приятное дуновение ветра, словно глоток газировки, когда ужасно хочется пить. юнги кажется, что все его любимые вещи смещаются на одну позицию вниз. целовать чонгука оказывается лучшим из всего, что он пробовал. ×× они все-таки доползают до квартиры. чонгук крепко держит юнги за руку и отказывается отпускать, уверяя, что боится потерять ещё раз. юнги смотрит на него и называет щеночком, до того тот мило оглядывается по сторонам, словно готовясь защищать свое (и когда это только произошло?). они скидывают обувь на пороге и только тогда юнги вспоминает, что намджун и ребята оставались ждать его здесь. он быстро заглядывает в комнату, а затем на кухню, пока чонгук теряется в ванной - футболка срочно требует быть застираной, но никого не находит. только записку, прикрепленную на холодильник, с ужасным почерком. "если вдруг передумаешь, вот адрес. береги себя, хён." намджун. ×× юнги разваливается на собственной кровати, пытаясь собрать мысли в кучу. записка будто выдергивает его из счастливой безмятежности, напоминая, что мир за окном постепенно умирает, а через пару часов взойдёт солнце и на улицу соваться действительно опасно для жизни. чонгук возвращается едва ли не таким же разбитым - возможно, пока застирывал пятно на футболке, думал о том же. он садится у подножия кровати и кладёт голову на ноги юнги. - как думаешь, имеет ли смысл сейчас искать новую работу? или хотя бы увольняться с прошлой? юнги вспоминает свои чертежи, валяющиеся на столе, - какая теперь в них ценность? нужны ли они кому-нибудь, когда главным вопросом в головах людей становится - как выжить? - не знаю, гуки, честно. он в ответ мотает головой, считая что все это действительно не важно и мягко улыбается. - мне нравится, когда ты меня так называешь. и юнги вдруг ломает изнутри, будто хрустят собственные ребра. хочется сказать чонгуку, чтобы он прекратил. что им срочно нужно перестать чувствовать, разбежаться и забыть обо всем, пока не стало слишком поздно и слишком больно, но. все замки давно сброшены. все уже произошло. юнги мягко касается его волос и проводит по ним, поглаживая. спокойствие граничит с умиротворением и все опять теряет смысл (или все-таки?..) ×× чонгук будит его примерно за час до рассвета. он целует чужие руки, держит их крепко и шёпотом зовёт юнги по имени. - мне нужно идти, юнги-хён. скоро рассвет. юнги сонно мычит в ответ и пытается сопротивляться - тянет чонгука ближе к себе. он слышит его мягкий тихий смех и чувствует поцелуй на щеке. - я вернусь через два дня, сразу как зайдёт солнце, обещаю. юнги приоткрывает глаза с трудом и мычит уже совсем недовольно - отпускать чонгука в этот в ужасающий мир очень страшно, и он цепляется руками за его локоть. - это обязательно? - я вернусь, хён, не волнуйся, - чонгук улыбается, а юнги поджимает губы. - поспи, ты наверняка устал, я захлопну за собой дверь, - и целует юнги, оставляя свое обещание запечатанным на их губах.