Высшая мера.

Снейп очнулся в камере-одиночке и сразу ощутил, как болит шея. Должно быть, его разбудила боль, которая проснулась прежде зельевара и теперь не отпускала, не давая снова провалиться в глухое, безмятежное забытье. С трудом сел, вытянул ноги, осмотрелся: маленькое зарешеченное окно под самым потолком, грубо сбитый стол, колченогий стул, нары, прикреплённые к стене железными цепями... Сомнений не оставалось: он в тюрьме за тяжкое преступление, вот только за какое именно- Снейп никак не мог вспомнить. Может быть зельевар и смог бы вспомнить, что случилось, если бы постарался как следует, но темная пелена, как плотный занавес, надежно отделяла его от событий прошлого. Неожиданно дверь распахнулась, ударившись с размаха о стену, и в камеру вошла пожилая женщина: скорбное лицо неподвижно, застывшие зрачки прикованы к лицу узника. -Мама?- Она очень изменилась с тех пор пор, как Северус видел ее в последний раз, но он все равно узнал.-Мама. Она молча прошла и села на единственный стул. В руках - скомканный платок, хотя глаза сухие, без слез. -Как ты мог?- тихо спросила она.- Ты мне скажи хоть слово, может, я пойму... Она смотрела на меня выжидательно, а Снейп, ей-богу не знал, чего она ждёт. - Как такое могло произойти?-спрашивала она.-Как? Северус бы дорого дал, чтобы кто-нибудь объяснил ему самому: что случилось? Почему он здесь? -Мама, как я здесь очутился?- спросил он. Собственный голос, затерявшийся в долгом молчании, показался ему чужим. Она вздохнула, посмотрела на зельевара с упреком, но не ответила. В дверь постучали, видимо напоминая, что время свидания подходит к концу и мать поднялась со стула. -Я всё время спрашиваю себя: что