***
Чонгук держался в стороне после того поцелуя, инициатором которого был сам Чимин. Ему казалось, что это последствия стресса или что-то еще, но не взаимная симпатия. Спустя какое-то время Чон отчетливо осознал, что Тэ стал чужим. Вечные капризы, нытье, еще это фото перед советом директоров. Ким вечно был чем-то недоволен, поэтому Чонгук устал. Одна фраза и Тэхёна уже нет. А с души будто груз упал. Появился Хосок, от которого становилось тошно. Чонгук видел, как альфа подкатывал к Чимину, но молчал. Ему казалось, что Пак не против. Но после того, как омега рассказал о том, что произошло, Чонгука будто током шандарахнуло. Вмазать Хосоку хотелось дико, но альфа держался до последнего. А потом Чимин пришел к нему в офис. И Чонгуку показалось, что это как-то по-семейному. Чим улыбался, принес еду, чтобы тот не голодал, сидя за бумажками. А потом этот поцелуй, в порыве благодарности. Чимин идеален во всех смыслах. И Чонгук влюбился, как мальчишка.***
Чимин еще со средней школы питал симпатию к красивому и мужественному альфе. Но Паку казалось, что у альфы несколько другой вкус. Да и не всем нравятся омеги, которым охота иногда и кулаки почесать. Когда его родители были готовы уже выдать сына за непонятного альфу, Чонгук появился неожиданно. Точнее, Чим сам втянул его в это, рассказав все, как на духу, совсем случайно. Сейчас, глядя на то, как складываются дела, Пак не жалеет, что, в порыве злости, разболтал все. Чонгук помог отцу, стал большим человеком, а теперь еще и хочет, чтобы их брак перестал быть фиктивным. Чимин не против, потому что теперь он не должен скрывать свои чувства.***
Пять месяцев спустя
— Где мой кимбап? — возмущенно кричит Чимин, не отрывая взгляд от телевизора. — Уже иду, — вздыхает Чон, появляясь в гостиной с двойной порцией кимбапа для мужа. Чонгук присаживается рядом на диван, вручая младшему тарелку, и уже сам собирается есть, как омега снова обращается к нему. — Торт еще остался? — интересуется Чим. — Да, — отвечает Чон, прекрасно понимая, на что намекает омега. — И чего ты сидишь? — изгибает бровь Чимин, глядя на мужа. — Тащи! Мы есть хотим. — Не надо скидывать все на ребенка, — в шутку говорит Чонгук. — Хэй, — пихает он старшего в плечо, оказываясь в объятиях альфы. — Я вечно голодный, — вздыхает омега, оставляя тарелку на столе, и устраивается под боком мужа, сплетая руки. — И вредный, — добавляет альфа, улыбаясь. — Что будет, когда я рожу позже срока? — Кому какое дело. Скажем, что срок в больнице поставили неправильный. — На все у тебя есть ответ, — отвечает Чимин, получая поцелуй. — Но я все еще хочу свой торт. — И у меня нет шансов, так? — Да, — отвечает омега, усаживаясь на диване поудобнее, и похлопывает старшего по бедру. — Дуй за тортиком, муж. — Люблю, когда ты меня так называешь, — улыбается альфа, все же поднимаясь с дивана. Для мужа он готов на все. Для мужа и ребенка — на невозможное. И Чонгук счастлив, что у него есть такой муж.