Часть 10
21 декабря 2021 г., 11:08
За год своей жизни, которую скорее следовало называть пленом, на пиратском корабле она научилась различать около десятка разных шагов. Сидя за вечно запертой дверью капитанской каюты «Жнеца», словно в клетке, Мэри всегда знала, кто проходит мимо по средней палубе. Она знала, как ужасающе и неотвратимо гремят тяжёлые подкованные сапоги её мужа, синяки от которых на животе, груди и руках постоянно пополнялись и уже, казалось, никогда не пройдут. Знала неровную, постукивающую деревом поступь одноногого контуженного кока, приносившего ей еду и тяжело и с кряхтением переставлявшего свой протез. Различала быстрое шлёпанье босых ног мальчишек-юнг, которые могли во время её игры на клавикордах и пения прибежать и громко колотить дробь палками прямо в дверь, смеясь и называя её ведьмой, пока Рика не было рядом, и обзывательства были гораздо, гораздо лучше, чем его близость. Мэри различала буханье шагов жирдяя-боцмана, постоянно сплёвывавшего рядом с её дверью. Различала припрыжку беспокойного квартирмейстера и неверный шаг словно вечно полупьяного главного канонира. Отличала уверенные шаги пиратов-офицеров, сопровождавшиеся стальным побрякиванием сабель, от тяжёлых и гулких, натуженных – верный признак сутулости идущего – шагов опытных матросов.
Однако сегодня шаги принадлежали кому-то другому, кому-то не с корабля. В сопровождении того самого жирного боцмана к капитанской каюте шёл кто-то немолодой, Мэри могла точно сказать это по тому, как неуверенно и медленно шаркал ногами по дощатой палубе пришедший, словно на его ногах было что-то тяжёлое, однако ни лязга цепей, ни чего-либо подобного слышно не было, их сковывала старость. Когда дверь в душную каюту открылась, в неё, пыхтя, вплыл сперва живот боцмана, потом и сам боцман в жёлтом жилете, нелепо дорогом по сравнению с шароварами с не отстирывающимися пятнами то ли грязи, то ли крови на них, и в потёртых сапогах. Слева на кушаке, невероятных размеров и на самом деле шитом из двух кушаков, синего и бирюзового, покоился в ножнах огромный охотничий нож восточной работы, который боцман то и дело поглаживал, словно опасного питомца, в любой момент готовый пустить его в ход. Сам же боцман и впрямь сопровождал ещё одного человека, старичка, напоминавшего кузнечика своей скрюченностью. Одет старик был в коричневый сюртучок, в хорошего качества, но застиранную рубашку без жилета, светлые кюлоты, серые чулки и чёрные башмаки с простыми медными пряжками. Старичок робко и с плохо скрываемым страхом озирался по сторонам, и явно старался держаться подальше от кинжала боцмана, стоя именно слева от толстяка, а тот же криво ухмыляясь поглаживал нож именно тогда, когда старик бросал на него взгляд украдкой.
Ни к кому из вошедших Мэри не повернула головы. В роскошном платье из красной парчи с вышивкой растительных мотивов райского сада из золотой нити она, бледная, напряжённая как перетянутая струна, и будто сжавшись сидела на стуле перед клавикордами, расписанными красочными пасторальными пейзажами и беззаботными сценками из жизни нарядных пастушков и пастушек на живописных лугах. Девушка смотрела исключительно перед собой, большие голубые глаза её были пусты, словно у дорогой разодетой куклы. Тонкие изящные руки, тёмные синяки на запястьях которых были скрыты белизной кружева дорогого платья, были сложены на коленях.
- А, мсье Лерой, вы, как и в прошлый раз, точно вовремя. Люблю, когда люди соблюдают договорённости и приходят в нужный час. Это показатель профессионализма, - Рик Роксбург, за спиной девушки сидевший в дорогом обшитом шёлком кресле, которому пристало скорее быть в гостиной дома богатого человека, чем в каюте корабля, с грацией хищника встал и радушно поздоровался с гостем. В одной рубашке, алом домашнем халате чистого шёлка, чёрных штанах и босой капитан являл бы собой образ сибарита на морском отдыхе, если бы не алый же кушак на его поясе с внушительной саблей на нём.
- Bonjour, эм, мсье Роксбург, благодарью покорно за ваш заказ на настройку клавикордов и ваше гостепреимство, - вновь опасливо покосившись на жирного боцмана, на поясе которого висел увесистый охотничий нож, хрипловато ответил с сильным французским акцентом невысокий старик. Лицо его, и без того вытянутое, словно сильнее вытянулось, плешь на темени будто на глазах стала покрываться блестящей испариной. Мэри знала, кто этот старик, даже не смотря на него. Это был Антуан Лерой, единственный настройщик клавесинов и клавикорд, неведомым образом оказавшийся в самом гнезде пиратов, на Тортуге. Он должен был прийти сегодня, чтоб настраивать их инструмент. – Честь для менья оказать помощь avec ce beau instrument* вам и…
- Моей несравненной супруге, миссис Мэри Роксбург. Она — мастер игры на этом инструменте, красавица, умница и просто моё главное сокровище. Поздоровайся же с мсье Лероем, душа моя, где же твои манеры?
- Bonjour, monsieur Léroy. Comment ça-va?** – голос девушки, воровато и полумеханически взглянувшей было на гостя и тут же отведшей глаза, был тусклым и не выражал ничего. Старик с удивлением посмотрел на Мэри сквозь пенсне в деревянной оправе, сидящее на его крючковатом носу.
- Ça-va bien, mademoiselle, j'éspère vous etez bien aussi...*** - поддержал было беседу настройщик.
- Не пора ли приступить к делу, ami? ‐ громко прервал его Рик, вальяжным движением наливая себе в золотой кубок вина из стоявшего на маленьком столике хрустального графина, затем указал пальцем на клавесин. ‐ Эта драная красивая штуковина стала дребезжать, а я хочу, чтобы моя дорогая жена и дальше могла играть на ней и петь, раз ей это так нравится. Так что чем скорее вы всё настроите, тем лучше.
От ледяного взгляда единственного яркого голубого глаза капитана Роксбурга, словно не договорившего "лучше для тебя", как и от презрительно приподнявшего верхнюю губу и вновь будто невзначай коснувшегося своего ножа боцмана, у мсье Лероя по спине побежали мурашки, сам старик сухо сглотнул. В который раз он про себя подумал, что не был бы окружён головорезами никогда, если бы не тот далёкий день много лет назад, когда он в Париже убил на дуэли высокопоставленного дворянина, обесчестившего его сестру, а после своей смерти превратившего отмстившего настройщика в persona non grata не только в родной Франции, но и во всех французских колониях, так что ему пришлось бежать на потерянную для закона и любых властей Тортугу. Удивительно, что заказы по специальности нет-нет, ему, теперь трактирщику и немного музыканту, да поступали, только в основном для проверки пригодности краденных инструментов для последующей перепродажи.
- Oui, oui, certaiment...**** Сейчас же я всё смотреть. Скажу, однако, сразу, всему виной сырость. Если вы возить такой инструмент с собой, он впитывать влагу из воздух как губка, и струны просто проседают, а дерево портиться и плесневеет со временем, - старик заторопился развернуть свёрток с инструментами, и, нервничая, затараторил только больше. Ощущение холодного, как лёд, взгляда пиратского капитана было почти физическим, застывшая в одной позе бледная молодая жена его походила на призрака, а жирному боцману за спиной явно было бы достаточно одного знака, чтобы пустить огромный нож в ход. Лишь навык, не растраченный за десятилетия, не давал старческим рукам Лероя затрястись, когда старик начал подкручивать колки струн ключами и проверять звук на острый вопреки возрасту слух при помощи камертона.
- На причины, почему эта штуковина ломается, мне плевать, главное, чтобы играла. Как вы можете видеть, я весьма богатый человек и могу хоть каждый день оплачивать ваши услуги, - Рик развёл руки в стороны, указывая на эксцентричное богатство капитанской каюты. Помимо клавикордов, обитого шёлком кресла, хрустального графина и золотого кубка, в каюте были и другие дорогие предметы мебели, от чёрного секретера в китайском стиле до серванта карельской берёзы, где тускло поблёскивала золотая, серебряная и хрустальная посуда. Висели в тяжёлых рамах на стенах картины неизвестных никому на корабле знатных людей, выполненных различными мастерами, манеру двух художников Лерой даже узнал. Да и платье миссис Роксбург было таким, что вызвало бы зависть у иных модниц из высшего света. То, что дорогие предметы мебели не сочетаются между собой, картины висят совершенно без плана, золото, cеребро и хрусталь в серванте набросаны и перемешаны друг с другом как попало, а драгоценное алое платья девушки вряд ли было куплено, было типичным для пиратского шика. Настраивая дорогой прекрасный инструмент, совершенно непредназначенный для того, чтобы его возили по морям туда-сюда и уже начавший плесневеть в дальних углах, старик украдкой посматривал на застывшую, словно изваяние, пианистку. Недвижимая, девушка вовсе не смотрела на него в ответ, она словно никуда не смотрела, и этим странно походила на дорогие предметы мебели вокруг неё, такие изящные и такие чуждые капитанской каюте пиратского корабля. Лицо девушки не выражало ничего, только огромную усталость, какая бывает во взгляде загнанных зверей. Чувственные губы её пересохли, были искусаны и сжаты, щёки без следа румянца чуть впали, на правой брови виднелся заживающий шрам. Длинные тёмно-русые волосы миссис Роксбург, заплетённые в простую падающую на левое её плечо косу, так неподходящую к роскошному платью, создавали впечатление, что кожа лица в форме сердца и шеи пианистки и вовсе неестественно бледная.
И как же этим она напоминала старику его несчастную сестру тогда, в тот самый день, когда он понял, что с ней случилось что-то страшное...
- Je n'ai jamais vu une femme aussi riche et aussi malheureuse,***** - нарочито задумчиво произнёс настройщик, как бы самому инструменту, не вызвав у девушки никакой реакции, затем тут же уже громче добавил на английском:
- Мсье Роксбург, ваш инструмент быть настроен.
- Похвальная быстрота. Хотелось бы проверить его в деле. Мэри, душа моя, сыграй нам что-нибудь, покажи мсье Лерою, как ты умеешь, - капитан пиратов пощёлкал пальцами. Девушка, чуть вздрогнув, положила руки на чёрно-белые клавиши, и тонкие нежные пальчики её запорхали над ними. Отточено легко полилась по каюте мелодия фантазии Моцарта в рэ-миноре, печальная в своей лёгкости и словно устремлённая куда-то в другое место, в другой мир, подальше от пиратского корабля, его зловещего капитана и почёсывающего пузо боцмана с огромным ножом на поясе. Старик Лерой, давно не слышавший такого исполнения на острове-прибежище грабителей и отщепенцев всех мастей, замер, ловя нежные грустные звуки и уносясь мыслями далеко за океан не только пространства, но и времени.
- Ну, что скажете? Разве она не прелесть? - щелчок пальцев капитана Роксбурга, и чудесная игра тут же прекратилась. Рик Роксбург, с хищной грацией встав, подошёл к вновь застывшей на стуле, как кукла в музыкальной шкатулке, у которой кончился завод, жене. Лерой почувствовал, что на неё такую просто жалко смотреть, совсем как на его сестру, когда та, смертельно бледная, заливаясь слезами, рассказала ему о том, что над ней совершили насилие. А этой девочке, похоже, и рассказать-то некому.
- Думаю, за быструю и качественную работу следует заплатить мастеру больше, чем было обговорено, что скажешь, дорогая? - нагнувшись к ней, капитан медленно провёл рукой по её волосам, и девушка тут же закивала.
- Конечно, мы же с тобой уважаем чужой труд. Принеси вознаграждение из шкатулки, три луидора, - протянув Мэри маленький драгоценный ключик, Рик отошёл от неё, и девушка, под цепким взглядом его единственного глаза отошла к столу. Там она взяла из медной шкатулки три золотые монеты и, положив в холщовый мешочек, протянула было их настройщику, однако капитан пиратов легко и быстро перехватил мешок, высыпал их на ладонь и рассмотрел.
- Не хотелось бы, мсье, вас обидеть тем, что моя жена взяла бы вдруг не те монеты, например, достоинством меньше, - улыбнулся Роксбург.
- Она у меня умница, конечно, однако доверяй но проверяй, - убедившись, что всё в порядке, пиратский капитан снова отправил деньги в мешочек, который отдал старику Лерою.
- Премного благодарен вам, мсье Роксбург, мадам, - старик вежливо и, насколько позволяла беспокоящая его спина, поклонился.
Когда по сигналу Роксбурга жирный боцман вышел из каюты, чтобы проводить настройщика, бросил взгляд на девушку. Она теперь села в дорогое кресло, в котором сидел её муж, и с тем же отсутствующим выражением на лице взяла протянутое ей мужем вышивание, покорно принявшись шить.
Вернувшись домой на второй этаж над кабаком, посетители в который стягивались будто нехотя и ожидая окончательного захода солнца, с облегчением закрыв дверь, старик Лерой тяжело опустился за свой стол. Достав холщовый мешочек с монетами, настройщик задумчиво развязал его, выложил по монете перед собой. Три луидора, это было гораздо больше, чем он получал от своего трактира за месяц. Думая о королевской щедрости капитана Роксбурга, от одного нахождения рядом с которым становилось не по себе, об аляповатой роскоши его капитанской каюты, о жене в дорогом платье, похожей на увядающую алую розу, Лерой теребил в сухих пальцах мешочек, и внезапно понял, что тот не кажется пустым. Старик потряс его, однако ничего оттуда больше не выпало. Но там точно что-то было, одна из сторон мешочка была плотной на ощупь, как будто там лежало что-то бумажное. Тогда Лерой вывернул мешочек наизнанку и присмотрелся. На одной стороне вещицы был пришит маленький лоскуток ткани, а на нём неаккуратными, торопливымии стежками было выведено одно французское слово.
"Помогите".
Лерой застыл. Слово не могло оказаться тут случайно. Могла ли та безучастная ко всему девочка во время занятия рукоделием сшить это? За лоскутом явно что-то было, и, отпоров его, Лерой развернул тонкую, свёрнутую в трубочку полоску бумаги, судя по обрывкам нот по верхнему краю, вырванную из нотной тетради и оказавшуюся на проверку запиской.
"Прошу, принесите мужскую одежду, толстую проволоку".
Это... Это не могло оказаться в мешочке случайно, ещё и таким образом, чтобы Роксбург не смог сразу обнаружить. Девочка продумала, как спрятать записку, прекрасно зная, что деньги будут проверены. И она планирует побег, иного и подумать было нельзя. В мужской одежде скрыться будет не в пример проще, чем в платье, а проволока будет нужна, чтобы открыть замок капитанской каюты. А если её поймают? Вспомнив безучастное лицо миссис Роксбург, настройщик подумал, что, похоже, она уже дошла до той точки, когда риск расправы не может удержать от решительных действий. Но... если он попробует помочь, что же будет с ним самим, если об этом узнают? Не важно, заметят ли его не борту корабля Роксбурга, или какой-то пьянчуга с Тортуги что-нибудь сболтнёт. Ему уже пришлось однажды бежать из страны от петли за то, что он отстоял поруганную честь сестры. Что могли с ним сделать здесь, где закон диктует каждый, у кого при себе есть нож и пистолет, даже думать не хотелось. Особенно такой нож, как у того боцмана.
Однако стоило вспомнить ту отрешённость мадам Роксбург и ту отчаянную нежную грусть, с которой лились звуки музыки, в отличие от исполнительницы, свободные лететь куда угодно и говорить за неё, и сердце сжималось от горечи. У неё же вся жизнь впереди, а он... Он помог одной девушке если не предотвратить несчастье, то хотя бы отомстить за свою честь, однажды, неужели сейчас смалодушничает и не поможет другой? Мсье Лерой медленно потеребил записку между пальцев, размышляя, затем тяжело встал из-за стола и скованной старостью походкой подошёл к своему сундуку с одеждой. Кажется, размеры его, усохшего с годами, и миссис Роксбург были похожи...
Примечания:
*с этим прекрасным инструментом
**Здравствуйте, мсье Лерой. Как ваши дела?
***Всё хорошо, мадмуазель, я надеюсь, у вас тоже всё хорошо...
****Да-да, конечно...
*****Я никогда не видел такой богатой женщины и такой несчастной.
_______________________________________________
Здравствуйте, дорогой читатель. Это было крайне долгое отсутсвие, во время которого уже почти была потеряна надежда на продолжение. Однако мысли об этой работе меня не покидали. Я редактировала предыдущие главы, подправила план, который написан от и до, и написала ещё одну главу, на этот раз из воспоминаний. Была мысль сделать большую главу, где было бы и описание из настоящего времени, однако это я решила оставить на следующую главу. Так что, хотя эта глава не в пример короче прочих, задел на следующую главу есть. Впредь я постараюсь публиковать главы размером около 6-7 страниц, что позволить публиковать их регулярно.
Очень прошу прощения за долгое отсутствие. Огромнейшая благодарность всем тем, кто уже написал отзывы и тем, кто сделал это недавно, именно они дали мне сил писать дальше и вести историю вперёд. Определённо, она будет дописана.
