Их выбор не обсуждается

      Время встреч - редкие приятные моменты тюремных будней. В период свидания на запястья и щиколотки заключенного надевали наручники для минимизирования его движения в случае вспышки агрессии, ведя под конвоем. Все происходило в небольшом помещении, разделенном на две половины пуленепробиваемым стеклом.       Перед Какаши распахнули дверь, позволяя переступить порог комнаты свиданий, но тот не сделал ни шагу. За стеклом сидел его друг - Обито Учиха. Последний раз они виделись на том самом треклятом месте две недели назад, где все и случилось. Хатаке отчетливо помнил застывшее лицо Рин и одичавшего от горя Обито. Их глаза - недоумённые Хатаке и неподвижно-блестящие Обито - схлестнулись.

Проблеск света фрагментарно выхватывал из подсознания Учихи искажённое, но красивое девичье лицо; её ключицы, заслонённые телом склонившегося друга, багрились кровью, чьё русло брало начало из-под металлического шпиля в груди. Человек обвил руку вокруг ножевой рукоятки.

      Вертухай отпустил пару-тройку сардонических комментариев, подтолкнув Хатаке к стулу в пяти шагах. Приблизившись, Какаши настороженно опустился против своей воли. Повисло выжидательное молчание. Ни Хатаке, ни Учиха не проронили ни слова, хотя их подсознания рисовало неизгладимые впечатления того дня. Бьющего в подреберье, рокового дня.       – Не думал, что ты придешь, – устало вздохнул Какаши, непроизвольно проведя рукой по лицу с зарубцованной отметиной.       От увиденного Обито вздрогнул; он очень внимательно проследил этот жест, особенно прикосновение к шраму. На его лице промелькнуло явное отвращение. Сообразив, вследствие чего произошла эта перемена, Хатаке тотчас убрал руку. – Признайся, я ведь отвратителен тебе. Ненавистен. Мерзок, – негромко выдавливал Какаши.       – Все верно! И ты легко отделался! – выпалил Учиха с увлажнившимися глазами. – Я же выревел глазницы до бесчувствия! - с этими словами Обито интонационно повысил голос и изо всех сил ударил кулаком по разделяющему их стеклу. - Надеялся, что отравишься охапкой шмали, а у тебя только щёки впали, да кости проступили... Какаши.       Все тело Хатаке пробивало на дрожь. То, что желал ему друг не укладывалось в голове, как и открытое недоверие. Тяжело дыша, Учиха перевёл взор на полосу шрама заключённого, заставляя себя вспомнить тот страшный момент до мельчайших деталей.

Девичья кисть с кольцом, на котором мерцал внушительный камень, звонко хлыстнула лицо Какаши и упала на асфальт с червлёными брызгами на нежно-фарфоровом запястье. Обито, молниеносно подлетая, протестующе завопил и сильным ударом в голову повалил дезориентированного Хатаке.

      – Я бы никогда так не поступил, – особо не надеясь на искренний отклик, мрачно произнес Хатаке.       – Мы с Рин на собственных шкурах неоднократно ощущали твою агрессию, – не унимался Учиха. – Может, тебе следовало остаться в больнице? Может, если бы ты нас послушал, РИН БЫЛА БЫ ЖИВА!? - во все горло заорал Обито и подскочил с места, нервно расхаживая по периметру комнаты, испепеляя друга тяжелым взглядом.       Хатаке, широко распахнув глаза, глотал нервно воздух. Чарующая, милая Рин: она стояла пред ним. Свой последний вдох она потратила на то, чтобы размашисто занести на него руку, - той золотой рукой Рин нередко снимала ему боль, но в тот час распалила её со львиной свирепостью.       – Я... я... я этого не делал! – на этот раз голос повысил Хатаке. - Она уже была ранена. Я...я пытался остановить кровь. Я звал на помощь, но никого не было рядом.       - Все было иначе, Какаши, - не согласился Учиха и, возвращаясь на свое место, сосредоточился на лице собеседника. - Она защищалась. Я отчетливо это видел!       – Почему ты мне не веришь? Это же Рин! - положение дел с каждой минутой становилось все хуже и хуже. Хатаке ник на глазах, думая, что ничто на этом свете не разубедит Обито.       - А ты знал про видеозапись? - пропуская вышесказанное мимо ушей, Учиха неторопливо откинулся на спинку стула и деловито закинул ногу на ногу. - Ее крутили в суде. И каким бы удачливым ни был твой адвокат, он вряд ли сможет это опровергнуть.       - Пленка? Что за плен...       - Осталось две минуты! - голос охранника за дверью прервал поток мыслей Хатаке.       - Послушай, имя моего адвоката - Сарутоби Асума. Уверен, он будет апеллировать лучше меня, поэтому, ради нашей дружбы... свяжись с ним.       Вертухаи вновь напомнили о закруглении свидания. Поколебавшись и помолчав, Обито произнёс:       - Как ты и говорил, - в память о нашей дружбе - я свяжусь с твоим адвокатом, - Учиха резко выпрямился. - На самом деле, мне хочется верить, что все это страшный сон... но просыпаясь, осознавая, что Рин больше никогда не приготовит для меня завтрак и, как обычно, не поцелует в лоб, желая доброго утра... самому не хочется жить.       И даже смотря в спину уходящему Обито, Какаши чудилось, что вслед ему целился, рассекая виски, надломленный вопль Рин.