Прямодушный сон
30 декабря 2016 г., 19:11
И Рин, и Обито поражала регулярность того, что возникало ни с того, ни с сего. Обито считал, что необходим своевременный курс лечения у квалифицированных специалистов; Рин огорчалась и пыталась донести до него, что психлечебница реже по-настоящему помогает и гораздо чаще затравливает человека в своём жерле.
Обито грыз червь испуга, и это всё чётче осознавал Какаши. Поэтому он ходил к ней. Когда мерещились мёртвые белки, летающие кинжалы или удавки в воздухе — это угадывалось всегда безошибочно, — очередной приступ.
– Какаши, привет... – улыбнувшись, Рин застенчиво приоткрыла дверь.
Опираясь на её проём, с понурой головой и испариной на лбу, Какаши с усилием разомкнул рот: – Оно повторяется... опять...
Без предисловий Рин мягко втащила его вовнутрь, там Хатаке сделал попытку распрямиться. Девушка, поддерживая друга за локоть, имела возможность как следует рассмотреть его лицо снизу вверх, удостоверившись в злополучных симптомах: впавшие щёки, ввалившиеся глаза с болезненными полукружиями под ними, и блеск их был лихорадочно-звериный. Какаши резко отвернулся, вонзив пальцы в спинку рядом стоящего стула.
– Вколи мне... пожалуйста, Рин... четыре куба...
Черты молодой девушки искажались великой скорбью; Рин утёрла его холодный пот краем рукава и заглянула в лицо: – Всё пройдёт, вот сам увидишь. Потерпи чуть-чуть, Какаши. Это же лошадиная доза! Тебе будет втрое хуже.
– Хуже некуда, – сцепил зубы Хатаке: боль настойчиво брала его под уздечку. – Неужели ты не видишь? - Какаши стиснул предплечье подруги мёртвой хваткой и склонил к ней лицо, безумно моля о лекарстве.
– Какаши, ты справишься...
***
Обито повернул дверную ручку, переступил порог квартиры, разулся с будничной неторопливостью и, направляясь в спальню, полный приветливой радости, произнес: – Рин, ты не представляешь... – остолбенев, он обвёл её осоловелыми глазами. Какаши спал тревожным сном, — подчас он в беспамятстве мотал головой; на краю постели, ссутулив плечи и крепко сжав в руке опустошённый шприц, пристроилась Рин, и пол под её ногами был усеян ампулами. Губа девушки, рассечённая, слегка сочилась кровью, на запястьях синели ушибы, волосы в беспорядке, а блуза разорвана на груди и предплечье - их недолгая борьба каждый раз приводила к одному и тому же результату. – Рин! – ринувшись к любимой, Обито обхватил её колени и запрокинул голову, чтоб рассмотреть неестественно бледное девичье лицо. – Он опять, да?! Я же говорил, говорил! Мы не сможем ему помочь! Здесь надо.... Мы давно должны... – язык не подчинялся Учихе, но после он добавил твёрже: – Какаши опасен. В следующий раз он убьёт тебя... – Обито! – приглушённым голосом воскликнула Рин. – Все это происходит не по его вине. Это.. это бремя, понимаешь?! Просто, он не может с ним справиться в одиночку. – Его отец был сумасшедшим! Душевно больным - если хочешь. И Какаши тоже... Рин отдёрнула руку, которую Обито пылко держал в своей, и подняла гневные глаза: – Не говори о нём так! Вы же друзья детства! Какаши ни в чём не виноват! Мы справимся. Я медик, и я знаю, что делаю. Юноша хотел вновь возразить, но тут беспокойно заворочался Хатаке. Рин, отыскав под одеялом горячую и влажную ладонь Какаши, сжала так крепко, словно не могла иначе выразить свою глубокую поддержку.***
- Рин! Вскрикнул Хатаке, широко распахнув глаза, развеивая сон и вновь погружаясь в невыносимую реальность. Здесь он был несчастен, а там, хоть и в беспомощно ничтожном состоянии, все же в окружении любящих его друзей.
