Исцеление
9 сентября 2017 г., 17:23
Снова тесное захламленное помещение под прогнившей крышей, скрипучий пол, готовый провалиться в любую секунду и маленькое окошечко под потолком, через которое в дом часто залетали птицы, а в холодное время года еще и снег. Он знал каждый сантиметр этого помещения, каждый гвоздь, который врезался ему в тело, когда он падал, каждый угол, в котором он пытался спрятаться. Именно здесь прошли самые страшные годы его жизни, которые другие, нормальные люди, называют детством.
Она тоже была тут, высокая и сухая женщина с длинном темном халате с меховым начесом, которое она обычно носила в холодное время года, чтобы не мерзнуть в стенах родного дома.
Мэри Лу выглядела именно так, какой Криденс её запомнил. От одного взгляда на ее фигуру, на эти тонкие крючковатые пальцы которыми она многие года калечила своих детей, у Криденса по спине пробежали мурашки и словно снова заныли старые шрамы, которые не беспокоили его уже больше десяти лет.
— Снимай ремень, — в комнате раздался холодный женский голос. — Криденс, снимай ремень.
Худенькая фигурка на полу вздрогнула и повиновалась, вжимая худую шею в худые плечи. Мальчик дрожал, он плакал, но сил просить о пощаде уже не было, да и за долгие годы жизни в приюте он уже понял, что это бессмысленно и может только усугубить ситуацию.
— Ты снова ослушался, Криденс, сколько раз я тебе говорила не разговаривать с незнакомцами! — ноздри Мэри Лу буквально раздувались от бурлившей в ней ярости. — Когда ты, наконец, это запомнишь, негодный мальчишка…
Она замахнулась первый раз и опустила руку на выдохе. Удар пришелся на середину, в то место, где позвоночник наиболее сильно выпирал из костлявой спины.
- … что это опасно для тебя. Эта девка могла быть ведьмой!
Она занесла руку для еще одного удара, продолжая говорить о том, как сильно она ненавидит ребенка за то, что он вообще существует в этом мире… но с Криденса было достаточно.
Пара мгновений и все вокруг него завертелось в молочно-белом круговороте, темная комната перед глазами расплылась и он словно провалила куда-то вниз, туда где было тепло, уютно и светило яркое солнце.
Он помнил этот день. Пикник на маленькой лужайке из цветов посреди леса, где кроме него были Ньют, Тина, Куинни и конечно же Персиваль. Криденс помнил этот день, когда они еще затемно начали готовиться к походу. Они с мистером Грейвсом пешком отправились домой к Куинни, что было необычно для уже тогда привыкшего перемещаться с помощью летучего пороха Криденса. Девушка уже ждала их, на плите потрескивали маленький хлебные сухарики, овощи и фрукты медленно паря над кухонным столом сами нарезались и аккуратно укладывались в небольшие корзинки с плетеной крышкой. Подготовка в пикнику шла полным ходом. Вскоре к ним присоединились Ньют и Тина, которая на тот момент уже была беременна, и они вместе продолжили готовить разные небольшие закуски, обмениваясь свежими новостями.
Еще на рассвете они выехали за пределы города на обычной машине, которая ехала без применения какой-либо магии, и когда они достигли нужного места, мистер Грейвс остановил водителя. Они вышли посреди дороги, где кроме них были только едва тронутое рассветом небо и высокие деревья, которые своими макушками словно касались темно-синих облаков. Еще примерно час они добирались до нужного места, туда, где бы их не нашел ни один человек. Они шли пешком, не используя магию, мистер Грейвс назвал это семейным походом, а в походы все всегда ходят пешком, прихватив с собой еду и большой пушистый плед. Криденс никогда не ходил в походы до этого, не говоря уже о том, что до этого он не бывал в столь же прекрасных местах, где дышалось так легко и спокойно.
Все это время другой Криденс стоял в стороне и наблюдал за тем, как четверо друзей на залитой солнцем поляне поедают маленькие бутерброды, пьют тыквенный сок и обмениваются шутками. Тогда они были так счастливы, все они смеялись, ведь именно тогда в их жизни все шло как нельзя лучше. Тогда все проблемы были уже решены. От этих воспоминаний на душе потеплело, и наблюдавший за всем со стороны Криденс сам непроизвольно растянулся в улыбке. Кажется слова о том, что все самые яркие и добрые воспоминания о прошлом человек получает именно из детства были абсолютной правдой.
Но надо было возвращаться назад. Он и так провел тут слишком много времени, а теперь каждая секунда была дорога. Только во взрослом возрасте человек начинает понимать истинную ценность времени.
Что-то довольно ощутимо дернуло его в районе затылка и словно потянуло вверх, картинка перед глазами стала нечеткой и постепенно стала бледнеть, зеленые краски померкли, свет перестал резать глаза, а спустя несколько секунд все вокруг снова превратившись в белую дымку, кружащую вокруг мужчины.
Он выпрямился рядом со стоящим на столе омутом памяти и поправил съехавший набок воротник теплого фетрового пиджака. За окном кружили маленькие белые снежинки, а в камине весело потрескивал огонь. Это был первый снег в этом году, еще такой легкий, едва касаясь земли, он тут же таял. Криденс мог еще долго стоять там около окна и думать, восстанавливая в памяти все те моменты, которые оставили неизгладимый отпечаток в его прошлом. Все их совместные прогулки, первый поход в кино, бабочка, севшая Криденсу на плечо, те ароматные пончики из кофейни рядом с книжным магазином. Подобных воспоминаний была куча, и каждое из них было по-своему ценно. Он мог простоять так еще несколько часов, если бы не услышал сзади себя глухой звук чего-то, что катилось к нему по полу.
— Перси? — молодой человек обернулся и протянул седеющему мужчине, который подъехал к нему в инвалидной в коляске свою руку. — Как ты себя чувствуешь?
— Ты давно вернулся? Я не слышал, как ты вошел, — ответил мужчина вопросом на вопрос, последнее время он довольно часто так делал.
— На самом деле уже примерно час назад, — Криденс осмотрел на часы, висящие над камином. — Ушел с работы немного раньше. Возможно, ты уснул и не услышал.
— Так и есть, я задремал. С этими лекарствами только спать и возможно, пока будешь их пить, устанешь и сил ни на что уже не останется, — Персиваль тяжело вздохнул и посмотрел на едва сияющий омут памяти. — Снова путешествовал в прошлое?
Криденс тяжело вздохнул, и почесав затылок опустился в кресло, Грейвс тут же подъехал к нему, нахмурив брови, ожидая ответа на вопрос. Он не любил когда от него что-то утаивают в его собственном доме.
— Да, мне почему-то захотелось снова оказаться там… В этом один из плюсов быть волшебником, ты можешь снова и снова бывать в тех местах, которые наиболее дороги твоему сердцу. Конечно я понимаю, что увлекаться этим не стоит, но порой так приятно снова все это пережить, — Криденс неуверенно улыбнулся, после чего немного ссутулившись уставился на свои колени. Спустя столько лет он так и не научился лгать.
Персиваль протянул руку и взявшись за подбородок молодого человека снова заставил его на него посмотреть. Криденс посмотрел мужчине глаза, пытаясь не отвести взгляда в сторону первым, это всегда выдавало его неуверенность.
— Дороги твоему сердцу? Тогда зачем ты снова и снова возвращаешься туда, в этот дом, к этой женщине… я же вижу, что что-то не так.
— Откуда ты… — Криденс никому не рассказывал о том, что ему удалось поучить это ужасное, но по-своему ценное воспоминание. Хотя тот факт, что Грейвс знал об этом не было удивительным, от этого мужчины в этом доме нельзя было что-то утаить. Поэтому оставалось только перевести разговор в более безлопастное русло.
— Все правда хорошо. Я решил вернуться туда лишь раз, думаю теперь эти воспоминания можно уничтожить, — Криденс попытался улыбнуться, но это у него слабо поучилось. Ложь Персиваль чувствовал сразу, а особенно если она исходила из уст Криденса. В такие моменты мальчику даже не нужные были упреки или уговоры для того чтобы вдруг неосознанно начать говорить правду, делиться всеми теми мыслями, в которых он сам себе боялся признаться.
Подумав пару секунд, Криденс начал:
— Знаешь, с момента, когда весь этот ад кончился прошло пятнадцать лет. Эти годы пролетели для меня словно один миг, но возвращаясь назад, я понимаю, как дороги для меня были те воспоминания, которые я получил с тобой и как много ты сделал для меня, — Криденс снова задумался. — Сейчас у меня все прекрасно, у меня есть любимый человек, друзья, любимая работа, но с каждым днем я чувствую, словно я теряю связь с собой настоящим, с тем мальчиком из приюта, которого когда-то ты спас и которого полюбил, я, словно становлюсь другим человеком и…
— О Криденс, — Грейвс потянулся к нему и взяв за руку нежно погладил шелковую кожу на запястье. — Для меня ты все тот же мальчик, тихий и застенчивый, который боялся есть то, что ему нравится. И слово есть это мягко сказано, он клевал из тарелки как колибри, при этом боязливо озираясь по сторонам. Ты все тот же мальчик, который в любой непонятной ситуации начинает сутулиться и отводить глаза в сторону. Ты все тот же верный, преданный, честный и любящий человек, которым ты был пятнадцать лет назад, не смотря на то, что твои душевные раны почти затянулись. Не стоит возвращаться в то прошлое, о котором ты стараешься забыть.
Криденс даже не мог подобрать слов, чтобы выразить все то, что он чувствовал к Персивалю. Он всегда знал, что его любят, но в моменты, когда ему говорили об этом в лицо, он чувствовал себя наиболее значимым и нужным.
Он стянул с шеи шарф, который он почему-то не оставил в прихожей вместе с осенним пальто, свернул и повесил его на ручку кресла.
— Дело не в том, что я возвращаюсь туда каждый раз, чтобы наблюдать весь этот ужас, — тонкие пальцы теребили коричневую кисточку на обивке. — С каждым разом боль от того, что я снова оказываюсь там становится все слабее, мне уже не страшно., а вместо этого я чувствую радость и благодарность за то, что этот мальчик, которого я каждый раз вижу перед собой, этот забитый и хрупкий ребенок в конце концов обретет семью… и у него будет все, что есть у меня сейчас…
Криденс не мог закончить мысль, но Грейвс уже знал ответ.
— Именно это и называется исцелением. Ты не становишься другим человеком, ты становишься тем, кто ты есть на самом деле. Ты исцеляешься.
Может, это и правда было так. Ведь не мог же Криденс через всю свою жизнь пронести весть тот страх, который долгие годы поедал его изнутри. Он справился со всеми проблемами, научился всему, что только хотел. Может и правда настало время для исцеления?
— Пожалуй ты прав, — Криденс слабо улыбнулся Персивалю. — Долой грусть. Хватит! Лучше расскажи, как прошел твой день? Что сказала мадам Рид?
Персиваль довольно улыбнулся, похоже, его слова подействовали.
— Да то же что и вчера. Заставила выпить кучу каких-то зелий, просила меня как можно меньше передвигаться по дому и… от нее снова отвратительно пахло. Рядом с ней я чувствую себя стариком, даже разговаривать начинаю так, будто мне тоже за семьдесят! Мне кажется, что еще немного и я сорвусь…
— Знаешь, ты мог бы потерпеть эту неделю, тебе же сказали, через три дня постоянного приема микстур все наладится, — Криденс отбросил с лица темную густую челку, которая так нравилась Персивалю. Сейчас он немного злился, ведь изо дня в день, возвращаясь с работы, он слышал одно и то же. — Если бы ты тогда не отправился на подвиги, то не упал бы с лошади и не сломал бы ногу. И сейчас бы мы вместе вернулись с работы и отправились на ужин в ту итальянскую забегаловку на углу. А вместо этого я один разгребаю эти чертовы дела о похищенных перьях феникса, злобном нюхле, который украл у мистера Питерсона его часы и о колдунье самоучке, которая устроила грозу в центральной библиотеке.
Ошарашенный Грейвс удивленный таким поворотом событий на мгновением замолчал, а после расплылся в ухмылке, от которой Криденс сразу же остыл и даже рассмеялся, поняв, как забавно сейчас выглядела его маленькая гневная тирада.
— Ты прав, мне действительно пора уже встать на ноги, в прямом смысле, и помочь своему любимому заместителю с делами. Но вот про лошадь я не согласен, она сама понеслась, я не пытался ехать быстрее, она словно увидела что-то страшное и рванула вперед. Я не нашел лучшего выхода чем спрыгнуть.
— Тебе уже за пятьдесят, а ты сих пор не знаешь, что прыгать с лошади на полном ходу с криками ИИИ-ХА не лучшая идея?
— Теперь знаю, можешь не сомневаться.
— Ты говоришь про мое исцеление и что оно наступило, но знаешь, пока ты не поправишься и не сводишь меня в то дурацкое кафе, я даже не знаю, смогу ли я идти дальше. Так что тебе сейчас тоже крайне важно исцеление, и лучше тебе с этим не спорить, — Криденс откинулся на спинку кресла, не выпуская из рук теплую ладонь Персиваля.
Они сидели и смотрели на огонь в камине, он становился сильнее, то превращался в маленький мерцающий огонечек, им было хорошо вдвоем, так тепло и уютно, не смотря на то что за окном постепенно ложился первый в этом году снежный покров. Никто в мире не знал Криденса лучше чем Персиваль, то же самое Грейвс мог сказать о своем любимом мальчике. Они проделали долгий путь, трудный и порой жутко опасный, порой казалось, что некоторых опасностей можно было избежать, если бы тогда у них были те знания, которые имеются сейчас. Но разве бы они были теми Криденсом и Персивалем, которыми они являются сейчас, не пройди они через все эти испытания вместе. Сложный вопрос, и никто из них не хотел проверять его итог.
— Знаешь, было бы здорово снова отправиться на пикник, как тогда. На ту же полянку в лесу, позовем Куинни и все дружное семейство Скамандер. Что думаешь? — Грейвс оперся на подлокотник кресла Криденса.
— Знаешь… думаю это замечательная идея, Перси.
***
За любым летом приходят холода, которые со временем только усиливаются. Порой кажется, что этот снег и бесконечные вьюги никогда не закончатся. Но постепенно холод отступает, наступает весна, все вокруг оживает. И даже ты, человек, словно промерзший как яблоня на ветру, постепенно оттаиваешь, начинаешь шевелиться, действовать, желать, любить, творить. Именно в этот момент весна не только тебя окружает, она находится внутри тебя. Сквозь полузакрытые веки Криденс мог видеть только тоненький лучик света, пробивающийся в комнату сквозь задернутые шторы. Дверь скрипнула, и в комнате послышались шаги, а затем кто-то сел на край кровати. — Просыпайся, соня, — раздался тихий голос мистера Грейвса. — Нам еще нужно собраться. — Еще пять минуточек, — прошептал Криденс и открыл глаза. — Еще немного и я спущусь к вам. — Если только пять минуточек, — Грейвс встал и подошел к двери, слегка приоткрыв ее, он повернулся и с довольной ухмылкой сказал. — Куинни уже здесь, а Ньют с семейством будут через пару минут. Ты же не хочешь, чтобы мы отправились на пикник без тебя, Криденс. Приложив немало усилий, Криденс сел в постели и надув губы посмотрел на Персиваля. — Конечно нет, папочка.
