SXL

Звякнул дверной колокольчик, и в зал влетел свежий морозный ветерок, принеся с собой ворох снежинок с навеса и очередного клиента. Ощущение дежавю кольнуло под ложечкой, и я медленно поднял голову от тщательно полируемой столешницы. На пороге стоял Он. Припорошенный снегом, замерзший, с зажатым под мышкой портфелем. Да, это действительно был Кирилл. Мужчина снова не двинулся к свободному столику, а подошел к барной стойке, за которой сусликом застыл я. - Привет. Кофе черный без всего. Я заторможено кивнул в ответ и, спохватившись секунд через ндцать, бросился исполнять заказ. Привет, давно не виделись, как дела? Что за дурацкая каша творится в моей голове? Сердце бьется как безумное. Мужчина облокотился о стойку. - Пожалуйста, приятного аппетита, - протарабанил я заученную фразу и поставил перед Кириллом чашку. Сейчас он развернётся и уйдет. Сядет за стол, откроет ноутбук... Кирилл стоял и грел руки о теплые фарфоровые бока. Его взгляд рассеянно скользил по рекламным вывескам за моей спиной и иногда по мне. - Как дела? Давненько тебя не было, - наконец, он пригубил кофе, и я непроизвольно поморщился. Горько же наверняка, а ему хоть бы хны. - Ну, я брал отгулы, чтобы учебу подтянуть, - почти виновато ответил я, независимо от сознания начиная творить какую-то хрень, а именно - водить пальцем по столешнице. Люблю себя. Я замечал движение краем глаза, но был слишком сконцентрирован на разговоре. - Ясно, - емко и лаконично ответил мужчина и сделал еще глоток. Его взгляд тоже опустился на мою руку, и пальцы, засмущавшись, юркнули под столешницу. - Во сколько ты заканчиваешь? Я собираюсь поработать до закрытия, а потом совершенно свободен. Не хочешь сходить куда-нибудь выпить? А, черт, черт! Что за невозможный человек? Я не успеваю за полетом твоей мысли, чувак. Сердце, успокойся! И вообще, мне на завтра надо параграф выучить, и спал я последний раз нормально дней десять назад. Не, мужик, сегодня точно не получится... - Да, с удовольствием, я совершенно свободен. Машина Кирилла оказалась припаркована неподалеку, буквально за углом, на стоянке делового центра. Это что? Мы рядом работаем? Я неловко плюхнулся на переднее сиденье и передернулся. Ух, морозец! Пока дошли, уже умудрился околеть. Кирилл первым делом провернул ключ, и пока автомобиль прогревался, мы молча терли красные руки и носы. - Ну и поганая зима в этом году. Вчера чуть ли не дождь, сегодня мороз вдарил, - мужчина подкрутил температуру в обогревателе, и я наконец почувствовал, что оттаиваю. С этой погодой невозможно оказалось подгадать с одеждой. Вроде париться в пуховике не хочется, а осенней куртки вечерами явно недостаточно. - Я сегодня навернулся с этюдником прямо на пороге универа, - понуро кивнул я, и отбитое полупопие отозвалось фантомной болью. А может, и не фантомной, потому что синяк вполне мог образоваться. Кирилл понимающе хмыкнул и велел пристегнуться. Мотор сменил тональность, когда мужчина вырулил на дорогу и погнал по почти пустой полосе в сторону центра. - Куда мы едем? – я вперил немного беспокойный взгляд в расстилавшуюся впереди асфальтовую реку, поблескивающую намерзшим ледком. Но машина ехала ровно и уверенно, и я постепенно успокаивался. - Я знаю один хороший бар на Маяковской, посидим, отдохнем. Я искоса глянул на Кирилла, но понять движение его мыслей было невозможно, а за некоторыми порывами сознания вообще не уследить. Нет, если бы он был своим… ну, геем, я бы чувствовал себя увереннее… Но помня историю нашего знакомства, и, вообще, просто глядя на этого человека, в который раз убеждался – здесь ловить нечего. Так почему, чтобы выпить в баре, он приглашает именно меня? Не побоявшись, я задал ему этот вопрос позже, когда мы уже сидели за небольшим столиком в глубине винотеки. Кирилл небрежно скинул пальто на руки гардеробщику у входа. Я же, чувствуя себя не в своей тарелке, буквально на цыпочках прокрался следом. Хорошо хоть, торопился, не стал переодевать форму. Рабочие брюки и белая рубашка лучше вписывались в это место, чем оставшиеся валяться в шкафчике джинсы. Официант принес винную карту и толстенное меню, в котором я застрял на первой же строчке. Кирилл, заметив выражение моего лица, сделал заказ сам. Стоило работнику удалиться, как я потрясенно завертел головой, разглядывая просторный зал, поделенный на секции высокими стеллажами с бутылками. Потом перевел взгляд на сидящего напротив мужчину и встретился с ним глазами. - Если бы я знал, что мы отправимся в такое место, никуда бы с вами не пошел, - заявил я, обидевшись на покровительственную улыбку. – В нашем кафе тоже можно посидеть. И цены дешевле. С другой стороны, салатов с перепелкой там не подают… Кирилл пожал плечами. - В твоем кафе нельзя выпить. - Но зачем вы позвали меня? У меня нет столько денег, чтобы разгуливать по подобным местам. - Не беспокойся, я плачу. - Тем более! – чуть не взвыл я, ничуть не успокоившись. – Почему именно я? Мужчина стойко выдержал мое возмущение, не дрогнув ни одним мускулом. Спокойствием он напоминал удава, а крупные руки, лежащие поверх скатерти, неторопливо сцепились в замок, как кольца воображаемой змеи вокруг моей шеи. - Ты мне интересен, - я сперва подумал, что ослышался, но потом понял, что меньше надо намеков видеть там, где и в помине их нет. – Я вечно встречаю тебя. То здесь, то там. Это забавно. Никогда такого не бывало. Одно дело, если бы мы жили в соседних домах или были коллегами… Но это не так. Более того, ты из совершенно другого теста. Я давно не общался с такими людьми, и хотел бы узнать тебя получше. Разумеется, я отличаюсь от тебя, чувак! Я младше, беднее, необразованней и гей! Только я открыл рот, чтобы сказать все это, как вновь появился официант, принесший аперитив. Пришлось рот закрыть, чтобы не позориться, и терпеливо дождаться, пока парень закончит сервировку стола и скроется с глаз. А к тому времени уже и запал прошел. - Мне, конечно, приятно, - осторожно начал я, взвешивая каждое слово, - ваше внимание, но как-то это странно, не находите? Кирилл развел руками. - А еще я проезжал мимо и вдруг вспомнил, какой ты тощий. Дай, думаю, накормлю мальчишку. Я не сдержался и фыркнул. Ну мужик дает! - Спасибо за заботу. Дальнейший вечер прошел почти спокойно. Я ковырялся в блюде, поглядывая на Кирилла и стараясь копировать его движения. Хорошо хоть он не заказал каких-нибудь раков. Не знаю, как бы справился с расколупыванием панциря и при том не изгваздался как свинья. Тут, по крайней мере, было всего лишь мясо - искренне надеюсь, что говядина, - и гарнир. Вроде, ничего сложного. И наблюдал я за мужчиной только для того, чтобы понять, правильно ли держу вилку и нож. Не хотелось ударить в грязь лицом. Ладно, вру. Я смотрел, потому что невозможно было не смотреть. Кирилл в, мягко говоря, претенциозной обстановке держал себя совершенно свободно. Такое поведение не приходит само, оно вырабатывается годами воспитания. Рядом с ним я чувствовал себя неотесанным деревенщиной, дергался и совершал ошибки. В какой-то момент я не успел отвести глаза и мы встретились взглядами. Небрежным движением он откинул со лба каштановую прядь и приподнял губы в вопросительной полуулыбке. Нужно было срочно что-то придумать. Я быстро перебрал в голове все, что знал о мужчине и о чем мог с ним поговорить. - Э… А когда вы служили? – выпалил я. Оказалось, прямо перед двухтысячными. Я тогда даже в школу еще не ходил, о чем и признался с легким удивлением. Думал, человеку около тридцати, оказалось – почти тридцать шесть. Мы поговорили о военной службе, о знакомых местах, о Североморске, в котором Кирилл бывал не часто, потому что базировался западнее, в Печенгском районе. Я подумал-подумал, вспоминая все, что знаю о тамошних местах. Посмотрел на мужчину. - Так вы морпех? – в полном восторге выдохнул я. - Как ты видишь, бывший, - хмыкнул мужчина, но ему явно польстило мое искреннее восхищение. Мне, выросшему на военной базе, доводилось встречать и срочников, и контрактников, с некоторыми из них даже переспать, но морская пехота была как мифический ежик. Вроде существует, а затеряна в тумане так, что не найдешь. У отца, правда, был среди друзей один, шикарный дядька, скажу я вам. Черт… Я думал, что давно прошел тот период тоски по дому, но он внезапно остро напомнил о себе, до рези в глазах. Я моргнул, прогоняя выступившую влагу. Нет уж, плакать о былых деньках не буду. Хватит. Как раз принесли напитки, и я понадеялся, что моих слез люди не успели заметить. Официант разлил вино по бокалами и водрузил бутылку в центр стола. Я сцапал ее за горлышко и попытался прочесть название, ровным счетом ничего мне не сказавшее. Шато... Сэг... Сэген? Сегин? Пессак-Лео... ээ... Шато Сегин 2009 года... Французское какое-то, короче. Кирилл пригубил вино и одобрительно цокнул языком. Я спохватился. Ну, лучше поздно, чем никогда. - А как же ваша машина? - Оставлю до завтра и вызову такси, - отмахнулся мужчина, но глянул на мое лицо с горящими буквами на лбу «А Я?» и добавил: - Переночуешь у меня. Время уже за полночь. Отказался бы только дурак. Я не стал говорить, КАК мне неудобно и неловко пользоваться его гостеприимством, и лишь скорчил соответствующую гримасу. Нет, вообще здорово выходит. Поел на халяву в крутом ресторане, выпил винишка, переночую в квартире на мягком диванчике. Но как же неприятно чувствовать себя обязанным, знали бы вы. Причем никак не отплатишь за проявленную доброту. У меня ведь ни денег, ни связей. Только и остается, что предложить, если вдруг услуги художника тире дизайнера понадобятся – обращайтесь в любое время. Я пригубил вина и покатал на языке горькие капли с легким привкусом смородины и... Табака? Ну и странную гадость вы пьете, господин хороший. Через некоторое время после того памятного похода в бар мужчина стал постоянно появляться в моем кафе. Он завел привычку оккупировать угловой столик и сидел там либо с ноутбуком, либо закопавшись в бумаги. Приходил он обычно часа за два до закрытия. Мои смены стояли в вечернее время, а выходные я старался не брать, чтобы заработать побольше до сессии, так что виделись мы регулярно. Когда выпадала свободная минута, я подсаживался к Кириллу и болтал о всякой ерунде. От его голоса я тек и таял, но и просто разговаривать с ним было одно удовольствие. Мужчина мало распространялся о семье и работе, и тут мы с ним были на равных, но обо всяких отвлеченных вещах говорил с охоткой. Мы оба обожали корабли и все, что связано с морем, и Кирилл как-то признался, что в детстве собирал деревянные модельки. Они и сейчас где-то на антресолях валяются, не смог выбросить, когда переезжал. Я украдкой вздыхал. Своего авианосца я выкинул в мусорку, когда поступил в универ. Да, мы не говорили о семье, но желание раскрыть душу росло с каждой встречей. А еще – желание узнать об этом человеке все. Как он рос, с кем дружил… Кого любит?.. В какой-то момент я не сдержался и подвел разговор к интересующей теме. Проверенным способом, через вопросы о военной службе. Потому что об армии Кирилл рассказывать обожал. Воспоминания о былых деньках явно доставляли ему удовольствие, даже если собеседник не мог понять половины терминов и лишь ошалело поддакивал на слова «он говорит, принеси обрез, голяк кинуть, а я вдуплить не могу, который из обрезов, ведро или таз». В общем, я спросил, как мужчина вообще оказался на севере, ведь мог вполне остаться на родине, в Москве, где родные стены, как говорится… Оказалось, чтобы попасть на флот, ему пришлось выиграть настоящий бой. Он рос в достатке, отец – дипломат, мечтал, чтобы сын пошел по родительским стопам. Элитная школа, поступление в хороший университет. Все это должно было стать трамплином для будущей блистательной карьеры Кирилла. Но система сломалась еще на уровне школы. Парень, в котором бурлил бунтарский дух, завалил выпускные экзамены и категорически отказался учиться дальше. Он хотел служить, посвятить жизнь защите Родины и где-то на границе сложить голову. Отец, разумеется, был против его идеи и втайне от сына, используя все связи, которыми обладал, подготовил ему местечко в вузе. Оставалось только подписать, и все, зачислен. Кирилла поставили перед горьким фактом. Или идешь учиться, или ты мне больше не сын. Кирилл рассердился, расстроился, но пошел. Только не в университет, как все думали, а прямиком в военкомат. Отслужив два года, он поднабрался мозгов и все-таки пошел в вышку. Уже сам, без протекции отца, не желая чувствовать себя блатным. Дома он с тех пор не появлялся, только иногда звонил матери да забегал к младшей сестре. - У нас неплохие отношения с Анжелой, но в некоторых вопросах я ее совсем не понимаю, - признался мужчина. Его сестра предпочла жить на всем готовом и не отказывалась от любой помощи. Кирилла же железной хваткой держали принципы, почерпнутые из приключенческих романов Дюма. Правда и чистая совесть превыше всего. Оттого и проблемы… Кирилл выглядел таким подавленным, что я неожиданно для себя выпалил: - А у меня тоже есть брат. Старший. И сам испугался своего порыва, потому что Лешку вот так, братом, не называл никогда, даже в душе. Но за последние месяцы, видимо, я думал о семье слишком часто, и лицо старшего брата невольно встало перед глазами. Он всегда вызывал восхищение. И мое, и окружающих. Послушный сын, отличник в учебе, первый красавец на всю школу. В девятом классе родители отправили нас вместе в лагерь к Черному морю. Мне было тринадцать, ему на три года больше. Для Лехи это была последняя возможность бесплатно съездить на юга, и отказываться он не стал. Меня же отрядили ему в обузу, и естественно, он не был этому рад. Хотя отношения между нами всегда были достаточно теплыми. Я обожал Лешку, до безумия, наверное, с самого детства. Я еще не знал, что должен любить девчонок и то, что чувствую, совсем не правильно. Но все принимали мою привязанность за крепкие братские узы. Позже говорили, что в это лето Алексея будто подменили. Вернувшись домой, он стал нервным и дёрганным, подолгу запирался в нашей комнате, не пуская меня внутрь. В день шестнадцатилетия он заявил родителям, что уезжает в колледж, потому что оставаться в этом доме смерти подобно. Смотрел в тот момент он на меня. Мы увиделись только через год. Лешка вымахал и раздался в плечах, я снова не доставал ему до подбородка, потому что еще не начал расти. Когда он приехал, родителей не было дома. Я впустил Леху и неуклюже притулился в уголке за дверью, наблюдая, как он расшнуровывает кроссовки. Глядя на него, я остро осознавал все свои недостатки, прыщи и чрезмерную худобу. До его появления я казался себе симпатягой, но теперь постарался спрятать лицо в тени, чтобы он не заметил румянца стыда на моих щеках. Лешка был очень хорош. - Ты надолго? - До конца лета. Родители где? - Уехали на огород... Леха шагнул вперед, ко мне, и обнял. - Скучал? Мне перехватило горло, а язык прилип к небу, поэтому я лишь кивнул в ответ и вцепился в его куртку. Лешка был моей первой любовью. И первым, кого я, не желая того, соблазнил. Счастье мое длилось недолго. Лето кончилось, а еще раньше он сказал, что это мерзко, с собственным братом, и "не знаю, что на меня нашло, но не попадайся мне больше на глаза". Родители так никогда и не узнали, что происходило за закрытой дверью нашей детской. Иначе бы точно отец не сдержался и убил. Он и так чуть не забил меня до смерти три года назад. Сломал ногу. Я пролежал в больнице месяц. Мать приходила один раз, извиниться за отца, но разговаривала как с чужим человеком. Даже принесла апельсинов, которые я тут же мстительно выкинул в мусорку, потому что терпеть их не мог. Я всего лишь сообщил, что, наверное, никогда не женюсь. Что девушек воспринимаю лишь как друзей, и не стоит мечтать о внуках с этой стороны. Я преподнес все как шутку, думая, что они посмеются. Ведь мне всего семнадцать, какая женитьба, какие внуки? Но оказалось, что с признанием я сильно опоздал. И что уже давно среди окрестных сплетников-доброжелателей ходят мерзкие слухи, мол, вокруг вашего младшего вечно типы какие-то крутятся, нет, не друзья. Позавчера вот с Петькой из двадцатого дома видели. А он мужик странный, ни жены, ни детей… Тогда же приехал Леха, поддержать родителей. "Мы вырастили педика! За что нам это, Господи? За какие грехи?" Он сидел рядом с пьяным отцом, слушал жалобные причитания матери и холодными глазами разглядывал меня как занятную, но мерзкую букашку. Выносить их общество я был не в состоянии, но деваться было некуда. Друзей у меня не осталось, острые язычки маминых подружек разнесли новость по городу, и где бы я ни встретил знакомых людей, каждый норовил шепнуть за спиной какую-то гадость. В своем доме я жил гостем, им хватило привязанности не выгонять меня прочь, а позволить окончить школу и катиться на все четыре стороны или нахрен, если он мне так мил. Мне хватило мозгов воспользоваться любезно предоставленной возможностью. Не имея права на ошибку, я вкалывал как проклятый, просиживая ночи над рисунками, по вечерам зарабатывая на отъезд в кафе на том конце города (вдали от знакомых лиц), а днем отгородившись от всего мира стопкой учебников. Уезжая, я сжег все мосты, выбросил все, что не мог забрать с собой. Лучше так, чем знать, что дорогие сердцу вещи мать положит в пакет и унесет в храм, очищать от скверны. Она стала ужасно религиозной на почве волнений, а сейчас, наверное, и вовсе подалась в какую-нибудь секту. Отец вряд ли ее удержал. Он пил давно, а в тот год не расставался с бутылкой ни днем ни ночью. Уезжая, я не был удостоен ни взглядом, ни даже поворотом головы. Прощай, милый дом, ты был приветлив ко мне... когда-то. И как же удивлен я был, когда получил от Лехи то сообщение. Это казалось жестокой шуткой, но сейчас я задумался… А вдруг нет? Разумеется, рассказывать мужчине о своем каминг-ауте я не стал. Лишь вскользь обмолвился, что брат-то у меня есть, но с семьей я не связывался со времен отъезда, и на том разговор увял. Кирилл понимал мои чувства и не стал лезть в душу. Незаметно подошло время экзаменов. Я выцедил из директора премиальные за прекрасную работу и бесподобное поведение и убежал в отпуск, пока начальство не передумало и все не отобрало. Сложнее всего оказалось привыкнуть к тому, что с Кириллом мы теперь не виделись. Я как-то не спросил у него номер телефона, подумав, что буду выглядеть слишком навязчивым, и теперь ужасно жалел. Да, надо признать, Кирилл мне нравился. У него было суперское тело, и я мог подолгу зависать, представляя, как под деловым костюмом ходят рельефные мышцы, или вспоминая низкий возбуждающий голос, вещающий что-то о внешней политике России последнего десятилетия. Если он и обращал внимание, что слушаю я не очень внимательно, то виду ни разу не подал. Эх, как жаль, что он не голубой! С сожалением я затолкал пустые мечтания подальше и постарался к ним не возвращаться. Ничего, закончится семестр, и можно будет вернуться в кафе. Надеюсь, Кирилл за это время не забудет обо мне. Последние несколько дней комната напоминала помойку с макулатурой. Везде валялись обрезки бумаги, испачканные газеты, раскрытые конспекты и шпоры на туалетной бумаге. Короче, типичная сессия. Я оккупировал все свободные участки пола, загнав соседа на верхний ярус кровати. Олег сидел там, похожий на нахохлившегося филина в круглых стильных очках, и трудился над своим проектом. Звонко щелкали кусачки. На покрывало то и дело летели кусочки пластилина и обрывки проволоки. И я старался не думать, как буду спать на всем этом. Хотя… В ближайшие сутки-двое сон мне явно не грозит. Я вырезал паспарту. Вырезал, клеил, вырезал, клеил. Работа эта была бесконечной и до того монотонной, что казалось - можно легко заниматься каким-нибудь другим делом параллельно. Ан нет. Стоило отвлечься хоть на секунду, как нож шел вбок, паспарту выходили разного размера, а то и вообще другого формата. Поэтому на заливистую трель телефона я долго не обращал внимания, слишком был занят. - Кирилл. Кирюха! Заткни его наконец! – рявкнул соседушка, не выдержав, и мне пришлось отложить линейку и карандаш. - Иду-иду, - я взял трубку и с удивлением увидел номер менеджера. Чего это она звонит? Забыла, что на две недели меня не существует? – Алло? - Кир! Наконец-то, – девушка на том конце провода чуть не взвизгнула от радости. Я не успел ничего ответить, как она затараторила: – Тут твой знакомый пришел. Хочет тебя видеть. - Чего? Какой еще знакомый? – я очень туго соображал. - Ну тот, мужчина такой, вечно при галстуке, - Маринку отвлек какой-то шум на фоне, и она поспешила завершить разговор. – В общем, приезжай. - Подожди, Мариш, - я оглядел свои бумажные угодья. – Я не могу, скажи ему, что меня не будет… - Я уже говорила, - раздраженно отозвалась девушка. – Но он же пьяный в стельку. Даже в такси не хочет садиться. А выгонять… Ну, как-то... Приезжай, забери его, плиз. Я ошалело уставился на телефон, в котором повисли гудки. Кирилл бухой? Кирилл? С того похода в бар я ни разу не видел, чтобы он пил что-то крепче кофе. А и тогда мы не напивались, бутылка едва ли опустела наполовину. В то, что мужчина заявится в кафе «пьяным в стельку», верилось еще труднее, чем в добрые намерения темного властелина. Но Кирилл и правда был подвыпивши. Может, не в стельку, но вполне и вполне ощутимо. Когда я вбежал в кафе, он приветственно махнул рукой, чуть не упав со стула, на котором сидел. Стоящий над ним охранник возвел очи горе. - Ну наконец-то. Мы вызвали такси, скоро придет. Я кивнул и занял место почетного караула. - Кирилл, ты как? – мужчина выглядел неважнецки. Одежда в беспорядке, волосы всклокоченные. И взгляд как у смертельно больного. Или просто пьяного. - Кир… Привет. А я… тебя ждал, - тезка подзавис, пялясь в окно, на мигающую гирлянду в соседской витрине. Я вздохнул и сел напротив. Терпеть не могу пьяных людей, еще с той поры, когда отец наливался. Но Кирилла почему-то было скорее жаль. Выглядел он, и правда, несчастным. И нести начал какую-то пургу. Что-то о падле, которого засадить бы, но он же, сука такой, как дерьмо не тонет. - Нет в мире порядочных людей, - брякнул мужчина совершенно трезвым голосом и откинул голову назад. – Только детям и доверяешь… Это что, я – ребенок? Ну, спасибо. По крайней мере, мне доверяют. Наконец приехало такси. С величайшим скрежетом зубовным, но мне удалось вытащить из Кирилла точный адрес его жительства. Теперь осталось вытащить из кафе его самого, потому что идти он не желал. - Что я там не видел, а?.. Приходишь в пут… пустоту… Поговорить не с кем… - У вас Фима есть, - возразил я, жестами показывая охраннику, что если он не поможет, вызывать придется и скорую, чтобы отскрести меня от пола. – Голодная сидит под дверью. А вы в баре выпиваете. - В баре… х-ха… Да я с этой падлой… Руку не пожму. - Да-да, – охранник, наконец, пришел на мой зов, и вдвоем мы запихнули Кирилла в салон. Водитель вырулил на дорогу и поинтересовался, куда едем. Я назвал адрес, надеясь, что впопыхах не перепутал номер дома. Ну, если что, по зрительной памяти найду. Кирилл полез обниматься, бормоча на ухо, как же хорошо, что я есть, такой хороший, славный, разве что капельку женоподобный, но это совсем ерунда, это не страшно, главное, что хороший… И очень терпеливый, потому что другой на моем месте отправил бы мужчину в полет, а я вместо этого аккуратно прислонил к двери. Еще и начинающий выпадать из кармана телефон затолкал поглубже. Водила подозрительно глянул на нас, и я почувствовал, что если сейчас не скажу чего-нибудь, до самого пункта назначения буду краснеть и гадать, что же тот о нас подумал. Вроде и не велика беда, сколько таких гомофобов по миру ходит, но здесь и сейчас мне нужно было спокойствие и отстраненность, а не косые взгляды в зеркало заднего вида. - Старик мой. Хватанул лишнего. Вы уж не гоните. А что? С такой рожей, как сейчас, он не то, что за отца, за деда сойдет. Кирилл привалился лбом к оконному стеклу и, наверное, задремал. Под конец пути он немного пришел в себя и даже сумел принять вертикальное положение. Завертел головой, соображая, где оказался, и увидел знакомое лицо. - Кир? - я кивнул, ободренный адекватным тоном, но радовался рано. Мужчина навалился на меня и частично сполз, частично свалился головой на колени. - Бля, как же хреново… Водитель подскочил как ужаленный, автомобиль вильнул. - Эй-эй! Только не в машине! - А ты аккуратнее будь, в-водила! Не картошку везешь! – вызверился я в ответ, переживая в равной степени и за Кирилла, и за чистоту своих джинсов. Но ни тот, ни другие не пострадали. Точнее, не так пострадали, как могли бы. Кирилл сдержался и до самого приезда не проронил больше ни звука. Штаны же я извазюкал уже в подъезде, грохнувшись на лестнице. Но это было малое зло, не правда ли? В квартире нас встретила орущая кошка, и я побежал кормить ее, решив, что обувь мужчина снимет самостоятельно. Он и правда слегка оклемался в дороге и до кровати добрел сам. Я прошел следом, со вздохом поднял с пола пальто и пиджак и повесил на ближайший стул. В спальне Кирилла я оказался впервые, но ситуация не располагала к утолению любопытства. Мужчина лежал на спине, поперек шикарной двуспальной кровати, и не проявлял признаков жизни. - Принести воды? Он вяло угукнул. Я вспомнил, что вроде видел в холодильнике минералку, и поспешил на кухню. Кирилл схватил бутылку и сделал несколько жадных глотков, а потом вновь откинулся на кровати. - Бля… Больше не пью… Я похлопал его по ноге, не зная, что теперь делать. Уйти и оставить пьяного мужчину в незапертой квартире я боялся, мало ли что, а закрыть за мной дверь он вряд ли сможет. Кирилл завозился, приподнялся на локтях и уставился на меня блестящими глазами. - Кир… - ну что еще? – Кирюша… Жесткие пальцы обхватили запястье, а в лицо пахнуло винными парами, когда мужчина оказался на расстояние вытянутой – моей – руки. - Никогда не пей с падлами, - Кирилл сурово сдвинул брови. Я попытался вывернуть руку. Бесполезно. Лицо мужчины было прямо напротив, приблизившись почти вплотную. – Понял, ну? - Да, понял, только отпусти. - Кля… нешься? - Клянусь-клянусь, - сейчас я был готов поклясться в чем угодно, лишь бы вернуть себе начавшую неметь руку в целости и сохранности. Но Кирилл внезапно напугал меня до усрачки. - Хороший мальчик, - он удивительно нежно тюкнулся губами мне куда-то в носогубную складку и, наконец, отпустил. Завалился назад и, кажется, отключился. Я ошалело потряс головой, приходя в себя после случившегося, и бросился вон. Да ну нафиг! Надеюсь, наутро он не вспомнит о своем странном поведении. Ключи я кинул в почтовый ящик. Но, уже подходя к автобусной остановке, понял, что не могу сейчас вернуться в общагу. Пофигу, что послезавтра экзамен. Перед мысленным взором то и дело вставало лицо Кирилла, и ощущение чужих губ на своей коже будоражило кровь. С этим надо что-то делать. Если он и не вспомнит о своих действиях, я сам не смогу с ним общаться, потому что вечно буду прокручивать в голове этот эпизод. Я такой. Памятливый, бля. Оно мне надо, смотреть на человека с вожделением? Не факт, что смогу это скрыть… Приняв решение, я развернулся и потопал к метро. В паре станций отсюда находился один клуб, в котором я какое-то время был завсегдатаем. Правда, не появлялся там уже почти год, но расположение смутно помнил. Еще там легко найти себе приятеля на ночь, а это было именно тем, что мне сейчас требовалось. Проветрить голову и то, что пониже. В тесном полуподвальном помещении орала музыка и мигал свет. В первое мгновение я ослеп и оглох, но хлопнувшая за спиной дверь потоком воздуха придала мне направление. Блин, что-то уже не хочется… Я неуверенным взглядом обвел беснующуюся толпу, осознавая, что лишний на этом празднике жизни. Веселиться и танцевать не хотелось совершенно, но раз пришел – отступать поздно. Так что я снял резинку с хвостика, как мог пригладил волосы, поправил на ушах корону величия и поплыл через зал, аки корабль в поясе астероидов. Радостную улыбку я изобразить не мог физически, но выражение надменного превосходства сумел-таки натянуть. По крайней мере, народ чуть расступался, завидев меня, и к барной стойке я смог протиснуться. И даже занял освободившийся мгновением раньше стул. Бармен показался мне смутно знакомым. Возможно, видел его здесь раньше. Я ради приличия заказал шнапс, особо не выбирая, и крутанулся на стуле, чтобы сидеть лицом к залу. Взгляд скользил по лицам, ненадолго задерживаясь на интересных экспонатах, но никого подходящего найти не удавалось. Однако я таки привлек внимание. Моего плеча коснулись чьи-то пальцы, и в щель между двумя стульями протиснулся парень лет двадцати пяти плюс-минус. В лучших традициях жанра он подмигнул и переместил руку на мое колено. - Отчего такой красивый мальчик скучает в одиночестве? – мне аж зубы свело от слащавой приторности, с которой это было сказано. Никогда не считал себя красавцем, максимум – симпатяга, и люди, так откровенно льстящие, меня подбешивали. Нет, с этим я не хочу. - Чего это он скучает? – Блин, что происходит? Кто все эти люди? Хочу домой… Но сбегать было поздно, поезд тронулся и я вместе с ним. Поэтому, разглядев в полумраке нового участника разговора, я улыбнулся ему как старому знакомому, хотя видел впервые. Моих лет. Блондин. С приятным, но не запоминающимся лицом. И определенно не пикапщик восьмидесятого лэвэла. То, что нужно. - Стоит на минутку от любимого отойти, как какие-то говнюки руки распускают. - Что? Ты серьезно думаешь, что я поверю в этот бред? – первый парень руку убрал, но уходить явно не собирался. Ладно, хорошенького помаленьку. Представление знатное, даже приятно, но пора его кончать. - Почему сразу бред? – я демонстративно привстал и схватился за плечо второго. – Ром, не кипишуй, подумаешь… Он приобнял меня в ответ и махнул сопернику рукой. Мол, адьес. Когда тот убрался, мы невольно засмеялись. - Блестяще сыграно, амиго, - я нащупал копчиком стул, пока его не угнали, и оглянулся на стойку. Где мой заказ? Но народу было много, и бармен явно не успевал ко всем. Ладно, подожду еще немного, главное, чтобы обо мне вообще не забыли. Парень пристроился рядом. Его рука ненавязчиво продолжала лежать на моей талии. - Благодарю, - он наклонился и шепнул на ухо, - Но вообще-то, я Валера. Я засмеялся от легких мурашек, пробежавших по шее. - Ну извини, сказал первое, что на ум пришло. - Мы встретились взглядами, и смеяться сразу же расхотелось. Я вспомнил, зачем, собственно, пришел в клуб. – Слушай, а ты… - Пошалим? – он перебил меня на полуслове и прижал к себе. Бедром я почувствовал его возбуждение и облизнул пересохшие губы. - Кто сверху? - Я. - Пошел ты. Нет уж, мне завтра весь день за столом сидеть, не надо такого счастья. - А как насчет минета? - А ты умеешь подцеплять парней, - я восхищенно присвистнул и пробежал пальцами по его груди. – Мне нравится. Только мы собрались уходить, как на столе передо мной оказался долгожданный заказ. Я махнул залпом и поднялся. В голове зашумело, и это было прекрасно. Под лестницей было занято, а в туалете свободно, так что особого выбора у нас не было. Валерий галантно пропустил меня вперед и зашел следом. Щелкнул замок. Ни он, ни я терять время даром не собирались, поэтому в следующую секунду я уже прислонялся затылком к стене, а парень вжимался в меня всем телом. Целоваться я люблю, особенно на пьяную голову, но мне же обещали кое-что другое, так что через какое-то время я стал настойчиво толкать партнера вниз. Бля! Да, он отсосал мне. Да, это было круто. Да, настолько, что я полностью отключился от реальности, сосредоточившись лишь на ощущениях. Но, бля! Не смей пихать пальцы мне в задницу. Я протестующе замычал и попытался отстраниться, хоть как-то перехватить инициативу, но Валера оказался сильнее. И проворнее. Так что скоро я уже упирался руками в крышку унитаза и громко стонал, как последняя сучка. Круто. - Дашь телефончик? – я сидел на унитазе, парень вольготно устроился между моих ног, не беспокоясь о чистоте джинсов. Я мотнул пустой головой. Все мысли из нее вымело классным сексом, и думать кое-кто сейчас был не в состоянии. – Это да или нет? - Это не знаю, - козырный парень, давно мне таких не попадалось. Сплошные натуралы кругом… Я решился. – Нет, прости. - Как тебя хоть звать? Валера огорченно вздохнул, и я вспомнил, что так и не представился, но вместо своего имени выдал неожиданное: - «Милашка, которому я отсосал» подойдет? – осталось дождаться реакции. И она пришла. - Подойдет, - Валера заразительно рассмеялся и поднялся, вздергивая и меня на ноги. – Добавить только: «и которого поимел». Так? Я насупился и невольно фыркнул. - Звучит так, словно я такой единственный. - Ладно, порядковый номер добавлю, - Валера увернулся от подзатыльника. – Милашка номер один. Да, меня таки трахнули. Ну и ладно. Хоть самооценку повысил. - Кир, гляди сюда. Я оторвал взгляд от экрана и обернулся. Олежек стоял в дверном проеме, обхватив руками громадную коробку в почтароссиевском скотче. Видать, из дома посылка пришла. - Это что? – я откинул с лица волосы, за последние тридцать три часа превратившиеся в неопрятные лохмы, но пох. Последний экзамен всего через четыре часа, а у меня еще семестровое задание наполовину в голове. Наполовину выполнено, конечно, но сами понимаете… Препод в голову не заглянет. И хорошо! Друг грохнул коробку на кровать и принялся ее вспарывать. Еще и приговаривал: - Ну, давай, детка, еще чуть-чуть, сейчас я тебя… - и все в таком духе. Я терпеливо ждал, когда на меня тоже обратят внимание. Наконец, скотч сдался, и Олег с победным криком распахнул картонные крылья. – Ну-ка, ну-ка… Что тут? О, мясо! Я заинтересованно подтянулся поближе. В шуршащем пакете обнаружилось: две палки копченой колбасы, три банки консервов, пачка офисной бумаги, которую Олежкин отец пер с работы тоннами, и всякая дребедень вроде рубашек и новых джинсов. Родители очень переживали, что их мальчик сидит холодный и голодный в чужом городе. - Это что, та посылка, что ты с ноября ждал? – я подозрительно покрутил в руках сервелат, но пах он нормально, а срок годности вроде еще не вышел. - Увы и ура, - ответствовал сосед, роясь в присланной одежде. – Блин, чего опять отцовское шмотье прислали? Я в это даже после качалки не влезу. Олежек приложил рубашку к себе, ко мне, и взгрустнул. - Может, кому перепродать? У тебя случаем нет знакомых ТАКОЙ комплекции? Такой – это косая сажень в плечах и грудные мышцы сумоиста. Я тут же вспомнил Кирилла и тоже погрустнел. Полторы недели его не видел и уже начал думать, а увижу ли вообще снова. В последний раз он вел себя очень странно, ясно, что напился и себя не контролировал. Да и я потом… Пошалил. А теперь боялся, что не смогу смотреть в глаза мужчины, потому что подсознательно чувствовал вину, хоть и безосновательную. Но вдруг, в пьяном состоянии все тайные желания вылезают наружу? Что бы было, останься я с ним? Мне до дрожи хотелось это знать, но я сбежал, и теперь бесполезно гадать, было ли это простым одобрением старшего. - Девчонкам отдай. Они размахайки обожают. На живопись таскать будут. - Я и сам на живопись ее потаскаю, - обиделся за рубашку Олег и кинул обратно в кучу тряпок. Взамен он вытащил из коробки очередной пакет и заглянул внутрь. – О… О! КИР! - Бло, ну что опять? – я едва-едва уселся обратно за стол и взялся за мышь. Но ведь покой нам только снится, ага? Друг принял самый хитрый и загадочный вид, на который только была способна эта мерзкая зараза. Пакет он спрятал за спиной. - У меня тут бабуля, - он многозначительно подвигал бровями, – вязаньем увлекается. В ответном взгляде я постарался донести до человека все, что думаю о нем спустя два с половиной года совместной жизни и последние сутки в особенности. Короче, как же ты задрал, говнюк! - И? - Я ей заказал кое-что для тебя, - Олежек будто не заметил моей скептической рожи, - так что… С Новым годом, чувак! И торжественно преподнес мне пакет из Пятерочки. - Ну, спасибо, - я вытащил на свет содержимое и озадаченно завертел в руках. – Это че, шапка? - Нет, гандон, бля, - Олег навис надо мной, внимательно следя за реакцией. Я насторожился. Глянул внутрь головного убора, но увидел лишь обратную сторону петель. По-до-зри-тель-но… Шапка была черной, мелкой вязки, с каким-то абстрактным узором из то ли веток, то ли… Я пригляделся повнимательнее и взвыл. - Олег, мать твою! Это что за херня?! Ты серьезно думаешь, что я буду такое носить? Друг противно заржал, уворачиваясь от неловких ударов. Нет, ну вы только представьте! Шапку покрывали маленькие лобастые глисты. Их коричневые тельца были прямыми как палка, но с одного конца раздавались вширь, и вид червяки имели смешной и мультяшный… Над кем-то другим я бы просто поржал, как Олег сейчас, но это же типа МОЯ шапка! - Вообще-то, - парень отсмеялся, - Я просил, чтобы баб Муся кисточки изобразила, но что-то пошло не так… Бва-ха-ха! Я кинул в этого барана его дебильным подарком и нахохлившимся воробьем рухнул на стул. Сверху опустилась шапка. На голову она села как влитая. - Да ладно тебе, забавно же вышло, - сосед оглядел получившуюся скульптуру и хмыкнул. – Стильный дохуя. Я промолчал, смущенный и обиженный в равной мере. Вот уже подарками обмениваемся. Это значит, скоро Новый год. Праздники. Все разъедутся по домам. Олег больше не будет скрашивать мои будни своим феерическим идиотизмом, а соседи за стенкой врубать Михайлова в два часа ночи. Красота… Где-то в списке сообщений ВКонтакте затерялось полученное еще в августе письмо от Алексея Горинова. Превью я помнил дословно. «Родители развелись. Приезжай, мы с мамой…» Открыть я его так и не решился, не зная, что увижу внутри: дебильную шутку или привет из прошлого. И не ясно, что предпочтительнее. Нет, лучше вообще не думать об этом. У меня экзамен на носу. Последний, ура! А там попрошусь работать на все праздники, и гори оно огнем. Я натянул шапку по самые уши....