SXL

Следующий день начался с тяжелой кошачьей тушки, запрыгнувшей мне на спину. Когти спрятать Фима и не подумала, так что проснулся мгновенно. - Брысь, - тихо зашипел я, сдерживая голос. Кирилл блаженно дрых, и ненароком разбудить его не хотелось. Я осторожно пошевелил плечами, надеясь, что животина свалится, но достиг противоположного результата. Кошка решила, что качалка это именно то, чего она долго ждала, и улеглась между лопаток. Согнать я ее не смог, но хоть месить когтями мою спину перестала. Ну, класс. Не таким я представлял первое утро с любимым человеком. Хотел проснуться, поцеловать его, уколоться о щетину на щеках. Услышать сонное и ворчливое “доброе утро” и, может быть, “который час”. Романтичная твоя натура, Кирюха, чего только не навоображал. Теперь лежи, боясь поменять положение тела, и молись, чтобы мужчина не проснулся невзначай и не увидел тебя в таком дебильном виде. - Доброе утро. Стоило подумать об этом, и вот, так его раз этак, свершилось. - Д-доброе, - я повернул голову к Кириллу и смущенно улыбнулся. Фима, услышав родной голос, встрепенулась и замявкала. Хозяин! Дай пожрать! Но хозяину было глубоко наплевать на мохнатую садистку. Он согнал кошку на пол, а сам наклонился ко мне, щекоча кожу горячим дыханием. - Как ты? Очень захотелось пошутить, с трудом сдержался. Ну, как сдержался... - Умираю, - страдальчески заныл и выдал протяжный стон, - как жрать хочу... Лицо Кирилла было красноречивее тысячи слов. Я захохотал и тут же схватился за поясницу, бля, а перетрудился все-таки вчера. Весь день мы валялись в горизонтальной плоскости, вставая лишь в туалет, забрать пиццу у курьера, да когда перебирались из комнаты в гостиную. По телику шла какая-то бурда, но мы оба ленились щелкать каналами. Нам было слишком хорошо вдвоем, чтобы отвлекаться на происходящее на экране. Пожалуй, я мог бы и Дом-2 смотреть сейчас и не морщиться. В краткие мгновения сомнений, когда розовая дымка спадала с глаз, я вглядывался в Кирилла, пытаясь понять, изменила ли проведенная со мной ночь что-то в нем, но, конечно же, ничего не мог разглядеть. Он, казалось, вел себя так же, как и всегда, а если говорил, то делал это спокойно и размеренно, будто зачитывал доклад на утреннем собрании. Хотя в основном мы молчали. Но его рука обнимала меня за плечи, и я чувствовал, как пальцы иногда касаются волос, порождая трепет в груди. Я знал, что если придвинусь вплотную, он повернет голову и поцелует, но нарочно не сокращал дистанцию, позволяя ему лишь играть с моими волосами, а сам играл кое с чем другим, ненавязчиво поглаживая колено Кирилла и гадая, надолго ли его хватит. Что ж, еще одной причиной, почему я в тот день не вставал на ноги, было то, что ноги держать отказывались, предпочитая потакать мужчине во всем, что он задумывал со мной сотворить. Хотя колени я ему на плечи сам закинул. Проснувшись в середине следующего дня, я долго потягивался, старательно разминая натруженные мышцы. Мысли витали в далеком далеке, а в душе копошилось предчувствие счастья. Воскресенье все-таки лучший день недели. Осознав это, открыл глаза и приподнялся на кровати. Но делиться радостью оказалось не с кем. Комната была пуста. - Кирилл?.. Мужчина не отозвался, и я отправился на поиски. Квартира в отсутствии хозяина словно увеличилась в размерах, порождая глухое эхо. Фима вторила ему из-за закрытой двери гостиной. Я выпустил кошку на свободу и следом за ней прошел на кухню. Нет, это никуда не годится. И где мне теперь его искать? Куда он умотал, не на работу же в выходной? Что за человек, бросил любовника одного в квартире, где деньги лежат. Шучу. Но все-таки, где ты есть, непредсказуемый мой? И тут я кое-что вспомнил и кинулся за телефоном. Мы же, наконец, номерами обменялись! - Алло? - после полуминутных гудков я, наконец, услышал голос на том конце провода, приглушенный музыкой и человеческим шумом. - Кирилл, ты где? - Кир? Проснулся наконец? Я в магазине, решил, пока ты спишь, затариться… Что-то не так? Я промолчал, продолжая выразительно сопеть в трубку. Ну вот. - Ладно тебе, ты так сладко спал, что будить было жалко. А в холодильнике мышь повесилась, - он сделал паузу и совсем другим, даже немного смущенным тоном продолжил: – Нормально себя чувствуешь? - А? – я зафыркал. Ой, вы только гляньте, какая тревога в голосе. Открыл холодильник и констатировал факт. Пусто. – Дурила… Возвращайся скорее. - Окей, сейчас, только хлеб возьму, - я прижал трубу к уху плечом. Черт возьми, как же клево общаться вот так. Сразу чувство, что сто лет вместе живем, появляется. Кирилл что-то еще говорил, не спеша отключаться, и я слушал его голос, от нечего делать выдвигая кухонные ящики и заглядывая на полки. И тут пусто… Ладно, прощен. Пока Кирилла не было, я успел помыться и, подумав, что мужчина не обидится на самоуправство, стянул белье с постели и затолкал в стиралку. Ну, шайтан-машина, где у тебя кнопка пуска? Разобравшись, повздыхал над красноречивой россыпью пятен на диванной обивке. Интересно, он заметил? На всякий случай я замаскировал следы подушками, вышел в коридор и задумался. Чем бы еще заняться? Эх, как время долго тянется. - О, мусорок! В пролёте между четвертым и пятым этажом на подоконнике сидел мужчина и курил в открытую форточку. Я робко поздоровался, приняв его за соседа, и прошмыгнул к мусоропроводу. Пока я возился, мужик докурил, но не ушел. Сидел, пялился в окно, и почему-то казалось, что он следит за моим отражением. Брр. Я поспешил вернуться в квартиру, но успел лишь подняться до двери. - Кирилл Крамской? - я вздрогнул и обернулся. За моей спиной стоял еще один незнакомец. Он так буднично задал вопрос, что я кивнул, не сообразив, что фамилия-то не моя. Тут же рот мне закрыла ладонь с мерзко пахнущей тряпицей. Я попытался вывернуть голову, но курильщик, поднявшийся следом, засадил мне по ребрам, вынуждая охнуть и невольно глотнуть воздуха. Во рту тут же образовался мерзкий привкус крови и какой-то химии, голова закружилась, а сознание стало уплывать. Вот попадос. Вышел, называется, мусор выбросить… Другой взгляд. Кирилл Первые несколько месяцев все шло неплохо. Но потом начались проблемы. О чем я? Все о том же. О работе. Я трудоголик. Работа давно заменила мне и личную жизнь, и семью. Кому-то подобное покажется неприемлемым, но меня всегда устраивало. Даже когда Милютин вскрыл карты. Я азартен. Ах, вы так?.. Значит, ответим тем же оружием. Кто с мечом, как говорится. И вот ввязался в это дело, не слишком задумываясь о последствиях. Не разумно, но действенно. Чем меньше лишних мыслей в голове, тем лучше результат. Так и мой старшина говорил в далеком солдатском юношестве. Голова нужна, чтобы берет носить, и никак иначе. Отчасти он был прав. Но я потому и оказался вновь на гражданке, что голову свою хотел не только покрывать беретом, но еще и носить на плечах. Хотя как с этим теперь получится, не знаю. Выпутаться бы. И все-таки падла он! Сколько в фирме работаю, столько в этом убеждаюсь. Вот опять. Пришел как к себе домой. Получите-распишитесь, Кирилл Сергеич, договора на оказание услуг. Завизируйте. И вот расчетный план, ознакомьтесь. Шеф требует до завтра. Если бы шеф требовал, он бы мне сам это сказал, а завтра старикашка даже появляться не планировал. У внучки утренник. Но так уж и быть, раз вы настаиваете, Александр Николаич. Я проследил, чтобы Милютин исчез из моего кабинета и близлежащего отдела, и попросил Лерочку заварить кофе. Покрепче. А не как в прошлый раз. Секретарша она, конечно, хорошая, но вот кофе готовить не умеет. То сахару положит по ошибке, то вместо трех ложек две с горкой сыпанет. А так, да, хорошая девка. Все они у меня в отделе хорошие. Сплоченные. Коллектив. Конечно, когда я полгода назад свалился им на головы, было много пересудов, но как-то притерлись. Может и правда тренинги эти чего-то да стоят? Недаром же почти каждую субботу надо быть у мозгоправов как штык. Хотя потом можно поболтать с народом в неформальной, так сказать, обстановке, связь наладить. Но это для отделов тренинги. А вот для руководителей… Считается, что наверх пробиваются люди умные. Жаль, не всегда разумные. Вот и Милютин наш, ясно солнышко, закатилось бы уж. Пятьдесят лет мужику, умный, паскуда, но такой склизкий и изворотливый, что, пожимая руку при встрече, еле сдерживаюсь, чтобы тут же не вытереть пальцы о штаны. И за что главбухи финдиректоров не любят? Хотя знамо за что. А мой – в особенности. Как сплетничают старожилы, Ивана Борисовича, предыдущего финансового директора, Милютин в течение нескольких лет подсиживал. В конце концов тот плюнул и ушел на пенсию. Но сопернику обломалось. Мой бывший начальник, пять лет бок о бок проработали, предложил коллеге на замену перспективного юношу. Ну, шутканул, хотя с такими мамонтами рядом действительно чувствуешь себя мальчишкой. И в итоге вот я здесь. Полгода работы, полгода нервотрепки. И все бы тянулась холодная война, но тут хороший заказ подошел. Не сложный и денежный. Жилой комплекс в Подмосковье. Проекты, кредиты, расчеты, цифры. И Милютин, гадина такая, стал хитрить. Нет, он и раньше не был невинной овечкой, но таких сумм себе не позволял. Я, блять, эти деньги на материалы направляю, а не в твой кошелек! В общем, я потребовал отчета. А получил попытку подкупа. «Жалко тебе миллиона старику на пенсию?» Мне было жаль людей и свою чистую совесть. О чем честно и сказал. Но ведь, самое паршивое, сделать я ему ничего не могу. Запись нашего разговора не велась, а на бумагах он чист как стеклышко. Не морду же бить. Я хлебнул принесенный секретаршей напиток и поморщился. Две ложки. - Кирилл Сергеевич, я вам больше не нужна? – девушка озабоченно посмотрела на часы. Я тоже глянул. Полдевятого. Рабочий день закончился больше двух часов назад, большинство финансистов убежали домой, остались самые отчаянные и секретутка моя. Да простит она, что я так в мыслях. - Идите, Лера, - вздохнув, я отставил чашку. – Завтра можете не приходить, меня не будет в офисе. - Вы поедете к Зойченко? Я могла бы… - Не надо, разберусь, - отрезал я. Сам с заказчиком пообщаюсь, не маленький. - Идите. Девушка ушла, оставив меня в кабинете одного. Я бесцельно стал перебирать бумаги. Договора, отчеты, прайс на услуги… Он-то что здесь делает? Через стеклянную стену кабинета я видел, как мои труженики один за другим покидают рабочие места. Всех дома кто-то ждет. Или будет ждать он сам. А я смотрю на отчет, и в глазах двоится от усталости и горклого привкуса на языке. Нет, не умеет она кофе готовить. В пятый раз пролистав документ и ничего в нем не поняв, я решил, что терпеть это хватит. Поеду домой. Может там удастся сосредоточиться. Прихватив ноутбук, спустился на парковку, но, тронув ручку авто, понял. Не хочу домой. Как черт за руку дернул. Что это? Кирюшка говорит, судьба. Но пока я размышлял, ноги уже несли меня на свежий воздух. Прогуляюсь, решил я, до метро дойду. Давно не ездил как нормальные люди, все на машине да на машине. Скоро ногами разучусь ходить. Но прогулялся я недалеко, буквально за угол. А свернув, наткнулся на улочку, сплошь в магазинчиках и кафешках. Новый Новый Арбат, не иначе. Я зашел в ближайшее заведение, привлеченный ярким плакатом у входа, и не пожалел. Кофе бариста варил преотличнейший, хотя сам был, мягко говоря… Художник. Нет, я не гомофоб, мне как-то всегда похрен было. Пока лично не коснулось. Но зависимость от кофеина оказалась гораздо сильнее нелюбви к педикам. Да и парень давно уже извинился, так что даже посылать не за что. И некого. Я пару раз заходил в кафешку после работы, но другой бармен – другой кофе. А мой тезка как в воду провалился. Но вот я толкаю дверь, думая уже, что если сегодня не, то не стоит и пытаться дальше. Может, парень уволился. А тебе, Сергеич, давно пора было самому научиться… Но мальчишка тот же. И кофе тот. Я стою, грею о чашку пальцы и думаю. Абстрактно так думаю. О том, что завтра сдам за подписью отчет и хоть что-то разрулится. О том, что мать звала в выходные на семейный ужин, раз старого хрыча в Польшу откомандировали. О том, что жизнь моя не такая уж поганая штука. При деньгах, при квартире. А вот стоит передо мной паренек. Днем учится, вечером работает, живет в общежитии. Еще и голубок, сто пудово. Вот у него жизнь потяжелее. А вообще, как глоток свежего морского воздуха, привет из прошлого, когда все было ясно и понятно. Стальное небо над головой, стальная палуба под ногами. Хотя чаще плац и полоса препятствий, и сиплый прокуренный голос сержанта. Упор-присед, выполнять, карасики! И я неожиданно говорю: «Не хочешь выпить? Посидеть, поболтать». А уж как так дальше вышло, я и сам не понял. Даже Милютин с его закидонами отошел на второй план. Век бы не вспоминать, а приходится. Но чего я целоваться полез-то? Совсем голову от алкоголя потерял. Проклятье, извиниться перед парнем по-хорошему надо было, но... Смалодушничал, Кирилл Сергеич, решил, с пьяного взятки гладки. Эх, понесла нелегкая на тот корпоратив. Обмывали сдачу проекта в работу. Все руководители отделов собрались, главбух как бы ни первым с тостом прибежал. А вот с того, что потом стало, захотелось тут же к ментам почапать, но... Падла, епт, всегда я это знал, а тут совсем обалдел. И момент выждал, собака, просчитал. Я вообще мало пью, предпочитаю редко, но с размахом, вместо ежедневных возлияний. А тут тост за тостом. За успех, за удачу в делах, за достаток и многие лета. В какой-то момент я захмелел, поплыл, расслабился. Старт проекта на тот квартал назначен, в этом только с мелочевкой разобраться осталось. И Новый год на носу. Даже Милютин человеком показался. Стоим, чокаемся, улыбками сверкаем. Я присел у окна, остудить голову. А главбух тут как тут, подсел к столику, в бокал плеснул и этак покровительственно по плечу похлопал. Ты, говорит, Кирилл Сергеевич, хороший парень, труженик, живота не щадишь. Совсем как я в прошлые годы, двадцать лет, не поверишь, на одном месте проработал, поднялся из самых низов. Я уши развесил, пьянь несчастная. Блять, да с универа я так не напивался! А Милютин все подливает. В бокал вина, в уши лести. А потом, видя, что я совсем уже никакой, преспокойненько достает из-за пазухи бумаги какие-то: «Это, Кирилл, ваша репутация. Две тысячи седьмой. Мошенничество. Подача ложных отчетов», - говорит и бумажки перебирает. – «Подумай хорошенько, против кого возникаешь. Вся жизнь впереди, а ты себе могилу роешь». Сука он. На следующее утро я пришел к выводу, что если не к мусорам, то хоть к кому-то толковому обратиться нужно. Освеженная минералкой память уверяла, что к психиатру, но я остановил выбор на бывшем сослуживце, Олеге Чертанове по прозвищу Черт. В последний раз мы виделись лет восемь назад, и то по делам. Обращался я к нему лишь в крайнем случае. Черт есть черт. Договорившись о встрече, я смог вздохнул свободнее, оставалось только ждать и надеяться, что приятель сможет прищучить Милютина. По крайней мере, у него для этого больше возможностей. А сам я занялся привычными делами, иногда отслеживая время до встречи, но в основном отгоняя навязчивые мысли, что пить больше нельзя. Ни под каким предлогом. Блять, целоваться полез он, хорошо не три раза, как вождь наш незабвенный. А Кирилл славный малый. Хороший и ненавязчивый. Я уже давно понял, что нравлюсь ему не просто как друг. У него это крупными буквами на лбу написано. И мне бы надо быть поосторожнее, мало ли что эта голубая головушка там себе варит, но… Я давно уже так от души не наслаждался чужим обществом. Славный паренек. И Фиме он сразу понравился. И Анжелике. Сестра вообще падкая на внешность, а у этого все, что она любит. Волосы длинные, взгляд лани. Тьфу, не мальчик, а картинка, темной ночью одного на улицу не выпустишь. Вот Анжела и увивалась вокруг. Когда ж ее Игорь замуж позовет? Засиделась в девках, на чужих мальчиков кидается. А Кирилл нормально, терпит. Даже разговорились они на какую-то тему, то ли новый фильм обсуждали, то ли что. Я смотрел на парня и думал. Бывает ли так? Мог свернуть вправо, а пошел прямо. Мог любое кафе выбрать, а зашел в это. Да и на дороге мог придурка этакого не домой тащить, а в больницу. Хотя не люблю я костоправов… И вот теперь сижу. За окном фейерверки грохочут. Кошка на коленях мурчит. Два самых дорогих человека что-то об эльфах там бормочут. Как здорово, что все мы здесь сегодня собрались… Даже если я педрила. Нет, стопэ, не лазоревый я! Нормальный, правильно ориентированный мужик в самом расцвете сил! - Кирилл, - я чуть не подскочил в кресле и вылупился на незаметно подкравшегося экономиста, - Сергеич, а… - Чего тебе, Бебутов? – да, срывать злость на подчиненных грешно, но что ж поделаешь. Он-то ни в чем не виноват, стоит навытяжку, лопочет что-то там о сметах. Это я в неадеквате. Бляха муха, кто меня за язык-то тянул? Запах с ума сводит, епт... Ляпнул так ляпнул. И этот тоже хорош, ангел милый. Кирилл то, Кирилл сё. Кириллу ко врачу пора, лечиться от голубой болезни... Неделю продержался лишь на негативе. Я не гомик и им не буду. Эту дерьмовую тягу необходимо оборвать, пока не поздно. Но, господибоже, никогда не молился и не умею. Да и грешно то, о чем думаю. Содом и гоморра, старина, в аду гореть будешь. Но ведь и так не безгрешен. И так раз за разом. Педик. Как ты в зеркало-то спокойно смотреть можешь? Нахрен пошло. Как все смотрю, ничего не поменялось. Окстись, что мать скажет? А что бы ни сказала. Мне сколько лет, чтобы за мамкину юбку прятаться? Ты только представь. Закрой глаза и представь. Гомиков видел когда-нибудь, как ебутся? Так же хочешь? Я закрывал глаза и представлял. Тонкие косточки ключиц в вырезе свитера. Эти смешные ямочки на щеках, когда Кир улыбается и смеется. Музыкальные пальцы с обгрызенными под корень ногтями. А говорят, геи ухоженные и манерные. Всё врут. Хотя за телом парень следит, и волосы у него мягкие, сквозь пальцы проходят, точно шелк… Романтик ты, Кирюха, блять! Воспеватель голубой любви, большой и чистой. По кругу. Стыдил себя, ругал себя, крыл матом и передергивал в душе поздним вечером, каждый раз обещая, что это - последний. Как вообще я мог так низко пасть, что в парня втюрился? Где были мои мозги, когда я начал его каждый жест запоминать, каждое движение. Как он поворачивает голову, как чуть наклоняется к тебе при разговоре. Как его руки начинают жить своей жизнью, стоит их обладателю задуматься... И куда подевались мои гребаные разум и логика, на которые я всегда полагался, и которые вдруг отказали, стоило вообразить, как сжимаю в своих эти беспокойные руки и целую, блять, целую эти ключицы и ямочки на щеках?! Целую, совсем забыв, что мы одного пола и прежде я даже не помышлял о таком. Что во мне переменилось за этот месяц, если одна только мысль о Кире возбуждает похлеще хорошего порно, и то, что он парень, не волнует уже вовсе?.. И под конец второй недели я сорвался. Приехал. Решил прояснить раз и навсегда. Думал, будет трудно, неудобно, непонятно. А получилось так, как и представить не мог. Кажется, я всю свою жизнь только ради этого момента и прожил. Ради сонной улыбки на мальчишеском лице. И подумалось. Теперь все будет. Небо в алмазах и что там еще...