Нечаянная встреча. Глава 15
10 февраля 2017 г., 16:33
К вечеру небо затянулось, розовые облака висели над серым морем.
Город гудел. Весть о появлении посланников Маэдроса разлетелась по городу с быстротой лесного пожара. Целое поколение успело родиться и вырасти в Гаванях Сириона. Они жили в молодом портовом городе, не зная войны и не ведая бед. Осенённые благодатью Сильмарилла и Элессара, эдайн твёрдо верили, что в город придёт беда, стоит лишь правительнице отдать камень неведомым, но по рассказам старших — жестоким и кровожадным феанорингам. Собираясь в кучки на улицах, жители возбуждённо совещались, обсуждая новости, сходясь в одном — камень ни в коем случае отдавать нельзя.
— Никогда не видела их такими взволнованными, — произнесла Эльвинг, глядя на реку огней, текущую по улицам. До дворца едва доносился гул голосов, но и по нему можно было догадаться о возбуждении, царившем в городе.
— Они боятся, — просто ответил Орофер. — Боятся, что, потеряв камень, потеряют всё.
— А ты как считаешь? — Эльвинг посмотрела на советника.
— Я считаю, что мы всё потеряем, оставив его у себя.
Правительница задумчиво отвернулась, повела плечами, кутаясь в шаль — с моря поднимался сырой туман. Она была согласна с Орофером: оставить камень у себя — обречь город на затяжную осаду. Отдать — вызвать негодование большинства жителей. И оставить себя без сокровища, что заменило ей мать, отца и мужа…
Эльвинг грустно усмехнулась: иногда она думала о камне как о своём ребёнке. А меж тем дети подрастают, им уже шестой год, пора передавать из рук многочисленных нянек в руки наставников и учителей. Её малыши, такие одинаковые, такие разные… Она уделяет им слишком мало времени, днями и ночами просиживая в Расписном Зале или в кабинете над бумагами. Это пора менять. Дети не заслуживают такого: расти без родителей при живых маме и папе.
Папе… Мысли плавно повернулись к Эарендилу, и Эльвинг невольно подняла глаза на стремительно темнеющее море. Жив ли он? Достиг ли берегов Валинора? Или давно покоится на дне столь любимого им моря? Тихонько вздохнув, правительница спохватилась и оглянулась, но Орофер давно покинул балкон, оставив её наедине со своими мыслями. Итак, завтра будет Совет. И как бы ей ни хотелось, камень придётся отдать. Так будет лучше для всех.
***
— Как прошла встреча? — Келеборн зашёл к Трандуилу ближе к вечеру, когда разобрал кипу прошений, заваливших его стол с утра. — Встреча? — Трандуил с трудом вынырнул из глубокого омута мыслей, в котором тонул последние часы. — Ну да, я слышал, там было трое рыжих, а раз Амбаруссар у нас не тройняшки, то… — Да, Нарэлен была там, — нехотя проговорил Трандуил. Он сам не мог объяснить, почему, но говорить о ней сейчас ему не хотелось — как и обсуждать полученную записку. Потом, после того как они поговорят, он обязательно расскажет обо всём друзьям, но не сейчас. — И? — Келеборн удивлённо разглядывал друга: только что тот сидел, застыв, как одна из статуй, что во множестве украшали дворец, а теперь уже нервно отстукивает по подлокотнику пальцами, уставившись в одну точку. — Я спрашиваю, как встреча прошла с Нарэлен? — А? — Трандуил повернулся наконец к Келеборну. — Нормально. Хорошо прошла. Они дали три дня на то, чтобы мы вернули камень. Отец сказал, что Эльвинг согласится, по-другому и быть не может, и… — Погоди-погоди… — Келеборн прервал его речь. — Я не про Сильмарилл спрашивал, о нём только ленивый сейчас не говорит. Я про Нарэлен. Она хоть что-нибудь сказала? Как она вела себя, когда тебя увидела? — Никак, — Трандуилу пришлось смириться с тем, что друг не отстанет так просто. — Она даже не смотрела в мою сторону. — Совсем? — племянник Тингола сочувствующе посмотрел на друга. Понятно, почему тот такой взъерошенный. — Нет, не совсем, — широкая улыбка расцвела на лице Трандуила, глаза радостно сверкнули. Он полез в карман, достал небольшой листок и протянул Келеборну. Тот быстро пробежал по записке глазами. — Я очень надеюсь, что у вас всё будет хорошо, — Келеборн вернул записку Трандуилу, серьёзно глядя на него. — Это несправедливо и неправильно — всё то, что с вами произошло и происходит до сих пор. — Думаешь, что-то ещё можно исправить? — криво улыбнулся Трандуил, принимая записку и машинально расправляя её на колене. — Можно, — твёрдо ответил друг. — Вы оба живы, а значит, исправить можно всё. — Спасибо, — Трандуил посмотрел на Келеборна. — Я волнуюсь, как мальчишка, — неожиданно признался Ороферион. — Будто в первый раз иду на свидание с ней. Со своей женой. — Всё будет хорошо. — Келеборн кивнул в подтверждение своих слов. — Собеседник из тебя сейчас никакой. Обсудим всё завтра: и переговоры, и свидание. — Спасибо, — снова повторил Трандуил. Келеборн ушёл, а он снова опустил взгляд на записку, любуясь каждым завитком родного почерка.***
Ночь стремительно опускалась на Гавани, накрывая туманом улицы и дома. Фонари в плотном мареве казались бледно-жёлтыми пятнами, выплывавшими из темноты и снова туда нырявшими, стоило пройти мимо. Трандуил спешил к воротам, ведя в поводу коня, который недовольно фыркал, следуя за хозяином. Ворота вставали впереди чёрной стеной, но он обошёл их, устремляясь к небольшой калитке, которой в основном пользовались жители, когда выезжали налегке. — На ночь глядя в дозор? — стражник у двери сочувствующе посмотрел на Трандуила. Тот молча кивнул. Скрипнул засов, и перед эльфом раскинулась степь. Здесь, выше уровня моря, было сухо и тепло. Туман не поднимался так высоко — зато поднялся ветер: по небу неслись рваные облака, Итиль то и дело мелькала в их просветах. Поёрзав в седле и попытавшись уменьшить контакт тела с промокшим тяжелым плащом, Трандуил пустил коня к темневшим вдалеке виноградникам. Синголло наверняка понравилось бы, что именно их выбрала Нарэлен для встречи… В виноградниках было тихо. Ровные шеренги аккуратно подрезанных кустов уходили вдаль, теряясь в темноте. Ветер шевелил листья, осыпая на землю крохотные ароматные цветочки. Трандуил спешился и привязал коня к невысокому абрикосу, росшему рядом. Молодые лозы были ненамного выше самого эльфа, но разглядеть, находится ли кто-то внутри, не позволяли. Ветер налетел внезапно, переворачивая листы винограда с ребристой изнанкой. Выглянула из прорезей облаков Итиль, лунный свет залил виноградники и засиял в волосах Трандуила. Он скорее почувствовал, чем услышал её, незаметно подошедшую сзади. Остановившуюся так близко, что он мог различить её дыхание в дуновении ветра. Трандуил прикрыл глаза, медленно и глубоко вздыхая, чувствуя, как разбегается по телу колкими мурашками счастье. — Можно? — тихий голос прошелестел за спиной. Совсем как тогда — кажется, в прошлой жизни, на берегу Сириона, на празднике в честь победы в Дагор Аглареб… Она не стала дожидаться ответа. Невесомо коснулась волос, пропустила через пальцы сияющую прядь. Трандуил застыл, боясь пошевелиться; боясь нарушить это хрупкое мгновение. — Я никогда не уставала любоваться ими. — Нарэлен подняла руку, и искрящийся серебром каскад упал на спину Трандуила. — Такие прекрасные, сияющие холодным светом… Совсем как твои глаза, — в голосе нолдиэ зазвенел лёд. — Никогда не забуду тот взгляд, которым ты смотрел на меня в Дориате, когда прогонял. — Не было дня, чтобы я не раскаивался в своих словах… — в голосе Трандуила сквозила горечь. — В словах, но не в поступках? — усмехнулась Нарэлен. — Ты ведь не жалел, что я ушла. — Неправда, я… — Трандуил развернулся, встречаясь наконец с ней глазами. На него смотрела серая сталь. Твёрдая и непреклонная. — Не лги, — голос звучал жёстко, резал льдом. — Не лги хотя бы самому себе. Трандуил склонил голову под напором её взгляда, не смея возражать. Она была права. Он не жалел. Долгими ночами он перебирал в памяти роковую ночь: как он прогнал жену из Дориата. Из своей жизни. Помнил, что чувствовал, когда увидел её в крови на усыпанной телами площади. Помнил, какое наслаждение плескалось в её глазах, когда она убивала эльфов. Помнил. А ещё помнил полный мольбы дрожащий голос, молящий не прогонять. Поднял голову, посмотрел твёрдо в глаза. — Прости. Ты сможешь простить? — Простить? — скривилась Нарэлен. — Я давно простила. В тот же день, когда брела по ледяному лесу, желая замёрзнуть там, остаться навсегда. Стать его частью, чтобы вечно быть рядом с тобой. Я простила, — она посмотрела на Трандуила. Горько усмехнулась. — Я ведь понимаю тебя. Знаешь, самое страшное, что я тебя понимаю. Таким, как я, не место среди эльфов Белерианда. Таким, как я, место с такими же братоубийцами и изгоями. Зря мы всё это затеяли… — Нарэлен, подожди, я… — Нарэлен властно подняла руку, обрывая сбивчивую речь мужа. Посмотрела горько и ласково, скользнула ладонью к его лицу, провела по щеке, по губам кончиками пальцев. — Зря мы всё это затеяли, — еле слышно прошептала она. — Я ведь с самого начала знала, что так будет. Келегорм отговаривал, пытался объяснить, что мы все прокляты, кто-то больше, кто-то меньше. Все. А я не верила. Не хотела верить. Мечтала о счастье. Я ведь, когда тебя увидела там, в грязи, под дождём, я ведь бросить тебя там хотела. Подумаешь, одним больше, одним меньше… Что меня тогда остановило? Твои глаза. Ты смотрел так обиженно, будто не мог согласиться с тем, что вот-вот погибнешь. Такой молодой, такой наивный… — она отняла руку, и по лицу Трандуила пробежал ледяной ветерок, разгоняя тепло, оставленное её пальцами. — А ведь я к тому времени уже была расчётливой хладнокровной убийцей. Не робкой девой, что поёт песни на полянах и вышивает любимым рубашки. За моей спиной лежали тела тэлери в Альквалондэ и пылали корабли в Лосгаре. Как я могла быть такой эгоисткой и сознательно пойти на это — связать свою жизнь, свою кровавую душу с твоей? Ты этого не заслужил. А я… Я получила то, что заслужила. Я не виню тебя ни в чём. Я отпускаю тебя. Глаза Трандуила распахнулись. Он смотрел на Нарэлен и не верил, отказывался верить в то, что она говорит. А она замолчала и теперь смотрела на него, блистая глазами, полными слёз. Жалкая улыбка тронула её губы. — Ты отлично всё решила. — Трандуил взял наконец себя в руки, голос его звучал ровно и слегка насмешливо. — Делаешь благородный жест, отпускаешь несчастного страдающего мужа на волю. Какой поступок, да о тебе пора слагать баллады! Или Маглор уже написал что-нибудь, и ждёт отчёта об этой встрече, чтобы сложить свою песнь до конца? Великодушная дева-нолдо и наивный синда! Как же ты гордишься собой, как будешь упиваться своим одиночеством, как будет тебя распирать глубочайшее чувство самопожертвования… Хлёсткая пощечина заставила его замолчать. Нарэлен смотрела на него с ненавистью, тяжело дыша, как загнанный зверёк. — Я, видно, зря тебя жалею. Тебе прекрасно живётся и без моего прощения! — Мне прекрасно живётся без тебя! — Трандуил схватил её за плечи, тряхнул легонько. — Без тебя каждый день наполнен таким смыслом, что даже глаза открывать не хочется! Без тебя так живётся прекрасно, что каждый вздох с трудом даётся! Без тебя… Горячие губы накрыли его рот — Нарэлен снова заставляла его замолкнуть. Жадно целуя, подаваясь вперёд, пытаясь напиться его вкусом, утолить наконец жажду, что сжигала обоих — стоило им лишь увидеть друг друга. Руки Трандуила разжались, скользнули ниже, сгребли в охапку, больно сжимая рёбра. Обнять её всю и сразу, целиком, глотнуть воздуха и снова нырнуть в её губы, усыпать мелкими поцелуями глаза, скулы, щёки… Благоразумие, непонимание, обида — всё стерлось под напором бушующей страсти, смывающей все возражения и условности. Моя. Мой. И никого больше. Только шорох срываемой одежды, звуки поцелуев и тяжёлое рваное дыхание, срывающееся с припухших искусанных губ. Кажется, они легли на её плащ; вроде бы завязки на одежде удалось развязать аккуратно, не порвав ни одной. Его руки были везде и сразу, скользили по коже, сминали до синяков. Она отвечала тем же: ладони блуждали по широким плечам, ногти оставляли глубокие царапины, шея покрывалась алыми следами укусов. Подхватив её ногу под колено, он закинул её себе за спину, нависая над ней. Вошёл медленно, на всю длину, и, не давая опомниться, резко вышел, чтобы обрушиться со всей силой, вдавливая в землю, вызывая громкие вскрики. Она скрестила ноги за его спиной, подаваясь навстречу, подстраиваясь под мощные толчки, выгибаясь. Пламя, бушующее в его глазах, отражалось в её зрачках — они не отводили взгляда друг от друга. Хищные улыбки блуждали на губах, томные вздохи перемежались с короткими выкриками-всхлипами. Рука Трандуила скользнула под спину Нарэлен, резко поднимая её, усаживая сверху. Нарэлен сладко выдохнула ему в шею, потёрлась о грудь грудью, вобрала его в себя полностью, до основания. Замерла. Трандуил недовольно дёрнулся, но она лишь лукаво прикусила губу, крепче сжав мышцы, не давая пошевелиться. С губ Трандуила сорвался гортанный стон. Полностью отдавшись в руки жены, он откинул голову; густые волосы закрыли спину, растеклись по плащу, накрыв ягодицы. Нарэлен подалась вперёд, нежно целуя его изогнутую шею, плавно поднимаясь и опускаясь, тихо постанывая. Руки Трандуила, лежащие на её ягодицах, вдруг сжались с силой; он обхватил её удобнее, заставляя подчиниться, насаживая на себя. Запутываясь ладонью в рыжих волосах, притягивал к себе, впиваясь глубоким поцелуем в губы, глуша любой звук, рвущийся из груди. Они стремились навстречу друг другу, сливаясь в одном ритме, чувствуя, как душа отрывается от тела и летит вверх, к усыпанному звёздами небу. Тяжёлое дыхание постепенно успокаивалось, воздух возвращался в лёгкие, а сердце замедляло бешеный бег. Нарэлен склонила голову на плечо Трандуила, не желая шевелиться или отпускать его. Он медленно и нежно гладил её по спине, чувствуя, как постепенно остывает раскалённая кожа, начиная ощущать прохладный ночной ветер. — Я бы просидела так вечность, — Нарэлен склонила голову на плечо мужа, блаженно выдыхая. — Конкретно так я бы вечность не просидел, — шутливо проворчал Трандуил, чувствуя, как начинают затекать колени. Нарэлен фыркнула ему в ухо, звонко чмокнула в щёку и нехотя отодвинулась. — Ты жутко приземлённый, ты знаешь это? — Я всего лишь люблю комфорт, разве это плохо? Нарэлен поднялась и оглянулась в поисках штанов. Они обнаружились неподалёку — висящими на ветках. Замёрзшие эльфы одевались едва ли не быстрее, чем недавно избавляли друг друга от одежды. Застегнув ремень, Нарэлен нырнула в объятия мужа, с готовностью её обхватившего. — Поехали в город, — прошептал Трандуил. — Там тепло и сухо. И действительно можно вечность просидеть вдвоём, уверен, никто и не хватится. — Ты же знаешь, что я не могу… — Голос Нарэлен звучал печально. — Я не оставлю братьев. Не сейчас. Быть может, это их последняя и самая удачная попытка вернуть камень. Клятва будет исполнена, хоть и частично, и тогда… — Ты вернулась только из-за камня, ведь так? — Трандуил отстранился, заглядывая в лицо жены. — Ты столько лет странствовала по Белерианду, не вспоминая обо мне, но стоило твоим братьям собраться за Сильмариллом, и ты уже тут как тут! — Это не так, я… — Нарэлен опешила от безнадёжной злости, звеневшей в голосе любимого. — Что мешало тебе приехать раньше? Мы не прятались, найти меня было несложно. Что тебе помешало?! — А почему я должна была бросаться на поиски? — Нарэлен отодвинулась от мужа и теперь, ощетинившись, смотрела на него. — Ты выгнал меня, помнишь?! Прогнал из своей жизни! Или ты ждал, что я буду скулить под дверью с мольбами принять меня обратно?! Ты знал, на ком женился! — Действительно, как я мог забыть на мгновение, что передо мной гордая внучка самого Махтана! Племянница Феанора! Великая Нарэлен! Это я должен был молить тебя о прощении, не так ли?! А ещё лучше помочь тебе добить синдар в Дориате! — Мы возвращаемся к тому, с чего начали, — устало произнесла Нарэлен. Склонилась, чтобы поднять плащ, набросила его на плечи. — Ты думаешь, мы сможем жить вместе после всего, что произошло? Что сможем удержаться от взаимных упрёков и обвинений? — Нет, — Трандуил опустил голову, соглашаясь. — Я люблю тебя. Но я никогда не смогу забыть того, что видел. Того, что ты сама о себе сказала. — Я понимаю, — горько хмыкнула Нарэлен. — Я тоже не забуду. — Она замолчала. Подняла глаза к небу, сглотнула горький комок, застывший где-то в горле. — Я говорила серьёзно. Я действительно тебя отпускаю. Не стоило и начинать, но прошлого уже не вернуть. Не будем портить друг другу хотя бы будущее. Трандуил крепко стиснул зубы, уставившись в землю. Кричать. Звать. Умолять. Зачем? Она ведь права. Она не изменится. Он не забудет. Есть ли смысл? Она исчезла, он почувствовал это: только что их было двое, а теперь лишь ветер гуляет меж виноградных лоз. До слуха донёсся стук копыт — Нарэлен уехала. Слёзы жгли глаза. Слёзы обиды и несправедливости. Тоска, глухая и беспросветная, навалилась на плечи. Трандуил глубоко вздохнул, поднял голову и пошёл к коню. Небо окончательно затянулось, начал накрапывать дождь. Калитка отворилась не сразу, пришлось несколько раз громко постучать, прежде чем заспанный стражник, недовольно бормоча себе что-то под нос, пропустил Орофериона в город. Гавани спали, огромный дворец скрылся за пеленой дождя. Проведя коня в конюшню, Трандуил долго чистил его, машинально проводя несколько раз по одному и тому же месту. К себе он добрался, когда ночь перешла в самую глухую пору. Прошёл к столу, не зажигая свет, бросил плащ на кресло. Упал в соседнее, бездумно глядя перед собой. Кажется, в этот раз он её точно потерял навсегда.
