this night belongs to us

***

      Белоснежные кучевые облака неспешно дрейфовали по безбрежному небу, подгоняемые освежающим бризом. Земля глубоко вдыхала весенний аромат распускающейся листвы, а затем удовлетворенно пропитывала почву минеральными веществами. Атлантик-сити пробуждался от тяжелого полугодового сна, люди не спеша шагали по мостовой, уже не опасаясь отморозить ноги, долой душные салоны автомобилей, тяжелые куртки и депрессию, когда мир цветет. Монотонно стучу по клавишам ноутбука, моя книга подходит к концу, поэтому последние предложения получаются корявыми и торопливыми с огромным количеством опечаток. Сейчас, наконец найдя покой в бездонной пропасти, шагая по инерции с тягучими неделями, лишь изредка задаюсь вопросом: как долго мои воспоминания продержатся, не превращаясь в далекий запыленный сон? Сколько еще проживет в памяти то призрачное лето? Моя книга — мой дневник, боязнь забыть подробности, возможно, она все, что я заберу в дом престарелых, чтобы воскресить те дни перед неизбежным концом.       Вернувшись в Атлантик-сити, я первым делом начал подготовку к бракоразводному процессу и поставил Линдси перед фактом к ее возвращению. Затем шел долгий разговор о разделе имущества и личных проблемах, но мы оба понимали, насколько нас тяготил брак. С прошествием двух месяцев дом опустел, бывшая жена переехала к любовнику, теперь мы просто хорошие друзья. Иногда созваниваемся, скоро она выходит замуж. Я искренне рад за нее, ведь счастье настолько быстротекуще, и нам следует крепко держаться за него обеими руками. Мне досталась четверть украденных денег, остальное куда-то исчезло, возможно Фрэнк тоже получил свою долю. Я занял немного из общей суммы, чтобы наладить свой бизнес, остаток укрыл в надежном месте.       Вскоре после моего возвращения в средствах массовой информации замелькали призывные заголовки: найдены преступники, ограбившие казино Калифорния, однако полиция конфисковала лишь половину награбленного, остальное исчезло. Грабители получили срок — по тридцать лет в колонии общего режима. Но неожиданно их затмила другая новость, не менее взбудоражившая общественность: сам владелец казино оказался замешан в незаконных махинациях, был обвинен в краже людей, и также за его спиной оказалось множество заказных убийств.       В тот день я решил: пора запечатлеть воспоминания на бумагу, ведь человеческая память ненадежна и непредсказуема. В некоторых местах я немного приукрасил, напридумывал лишнего, где-то не упомянул о чем-то, но в целом, кажется, вышло неплохо. Хотя не мне судить о своем труде.       Жизнь встала в привычную колею, но часто бессонными ночами, вертясь на пустой кровати, безуспешно пытаясь заполнить одиночество, я вспоминал Фрэнка. Интересно, где он и с кем? Помнит ли он меня, или давно выкинул из головы? В отчаянии я, накинув пальто, бежал к штормящему морю и долго смотрел на чернеющий горизонт, чтобы хоть на миг забыть его улыбку, которая всегда заставляла сердце учащенно биться. Я шептал пересохшими губами, что этого не должно было случиться, в горячке кричал, что простил его, пусть только вернется навсегда. Твердил, что он был прав, я отталкивал его лишь из-за боязни потерять, а затем рыдал, как ребенок, а Элизабет заботливо вытирала со лба скопившийся пот. Утром я просыпался безразличным и холодным, стыдясь вспомнить свои вчерашние попытки дозваться его. Привязываться к людям — для слабаков, всю жизнь повторял я, но теперь сам оказался в их рядах. Часто думаю о Майки, Рэе и Бобе, о покойных Равике и Мэтте, силюсь осознать, что я был лишь шестеренкой в огромном продуманном плане. Размышляю, что случилось, если бы мы не остановили Мэтта. Изредка любуясь на темно-синие грани волн вспоминаю о Лагуне. Какова ее дальнейшая судьба?       Возможно, мое приключение лишь строчка в огромной истории сапфира. Мы словно песчинки в море, ведь самоцветы живут вечно. В каких руках окажется драгоценность, столь боготворимый сильными мира сего? На этот вопрос я никогда не дам ответа.

«Конец»

      Джерард устало потер веки. Сегодня, наконец, был завершен его полугодовой труд, впервые за долгое время ему удалось испытать некоторый триумф. Он предварительно проверил картриджи и вложил бумагу, поэтому ему лишь осталось подключить ноутбук к принтеру, распечатать последние страницы и затем прикрепить листы к основной стопке. Джерард даже подумывал заказать книгу, но боязнь быть раскрытым сдерживала его. Ему уже тридцать один, и он всерьез начал подумывать о расширении предприятия, понимая, что Атлантик-сити отныне и навсегда стал его клеткой, причем он заперся в ней добровольно. Он с трудом преодолевал скуку, сам удивляясь тому, как жил размеренной жизнью до появления брата. Недавно Джерард пытался завести знакомство в гей-клубе, но все завершилось тем, что, сидя на лавочке, он выливал душу парню, который им заинтересовался, а тот, воспользовавшись моментом, скрылся, предоставляя возможность беседовать с деревом.       На столе лежала свежая газета. Джерард, элегантно присев на плетеный стул, глотнул остывшего чая, усталыми от очередной бессонной ночи глазами изучая размытые буквы. Вдруг он резко поперхнулся, начал кашлять и приподнес газету ближе к лицу, внимательно вчитываясь в строки. Очевидно взбудораженный, он вскочил, спеша к ноутбуку, но его остановил выпавший из газеты маленький листочек размером с ладонь. Уэй, лишь раз глянув на него, спотыкаясь, побежал в прихожую, попутно крича:       — Элизабет, кто доставил почту? — англичанка спешила навстречу, взволнованная неожиданной эмоциональной вспышкой хозяина.       — Молодой человек, светловолосый и высокий. Я заметила, что на нем не было формы, вот нынче молодежь распустилась, а? Мистер Уэй? — но Джерард уже скрылся за дверью. Он выбежал на улицу, бледный и взъерошенный, мчась вперед, доколе не остановился у дороги, жадно вдыхая насыщенный апрельский воздух. Навстречу ему неторопливо шествовал худощавый, но стройный мужчина в солнцезащитных очках. На минуту оба остановились, словно давние соперники, оценивающе глядя друг на друга. Выиграв сражение, незнакомец улыбнулся и снял очки:       — Надо же, ты совсем не изменился, братец, все так же тормозишь.       — Как вам удалось сбежать из тюрьмы? Откуда вы взяли деньги, чтобы приехать в Атлантик-сити? Где Рэй и Боб? В газете говорилось, что сбежали трое…       — Слишком много вопросов. Что ты прочел в записке? «Майки Уэй всегда найдет лазейку». Рэй и Боб ждут моего сигнала в машине. Мы приехали за тобой, нас ждет новая миссия, но на сей раз она не связана с ограблением казино и прочих заведений. Половину акций на табачные плантации вместе с рабами выкупил некто по имени Альфред Гурт, он скрывается в Мексике. Наша обязанность — прекратить круговорот денег между ним и управляющими, чтобы обесточить бизнес и заставить его продать плантации нам. Мисс Хоффман, все ждут ваших умелых действий. И да, я жутко голоден, надеюсь, у тебя не пустой холодильник, — Майки отодвинул Джерарда и, призывно махнув рукой, скрылся в дверном проеме. Дверца автомобиля приоткрылась, на вымощенную аккуратными плитками дорожку ступили Рэй и Боб.       — Ты все еще веришь в перерождение, Будду и вечный покой? — поинтересовался Джерард у проходящего мимо Боба.       — В данный момент я верю в то, что в последний раз ел вчера утром, — ответил Боб, принюхиваясь. — Пахнет оладьями. Надеюсь, у тебя остался кленовый сироп. Ты же знаешь о моей слабости.       — Тебя кое-кто ждет, — усмехнулся Рэй в ответ на приветствие. Джерард еще секунду немо шевелил губами, а затем, встретив озарение, побежал к автомобилю. Его поджидал темноволосый парень, задумчиво стряхивающий пепел с сигареты, прислонившись к дверце. Звук торопливых шагов постепенно превратился в медленную походку, пока вовсе не затих. Уэй неуверенно замер напротив парня, их разделяло всего два метра, а казалось, тысячи холодных миль. Фрэнк был так неописуемо красив, что на мгновение сердце Джерарда ушло в пятки. А еще никто никогда не смотрел на него так.       — Ты ни разу не позвонил мне и не отвечал на звонки, — с упреком заметил Фрэнк, затушив ногой сигарету и скрестив руки на груди. — Знаешь, сколько раз я умирал, слушая протяжные гудки вместо твоего голоса?       — Телефон украли в аэропорту. Я… прости.       — Поначалу я искал другие способы связаться с тобой, а затем понял, что ни капельки тебе не нужен, более того, ты меня избегаешь. Твой дом был зарегистрирован на фамилию Баллато, и я решил, что ты переехал, опасаясь быть найденным мною. Осталось только плыть по течению… Я пытался забыть тебя, но в итоге ушел в запой на целый год. Майки буквально вытащил меня из петли обещанием вновь увидеться с тобой, — рука Фрэнка дернулась, будто в надежде дотронуться до Джерарда, но тот сумел сдержать порыв. — Ничего не могу с собой поделать, ты делаешь мне больно даже на расстоянии. Спрашиваю в последний раз, если я надоел тебе, просто дай мне твердый отказ: можем ли мы начать все с чистого листа?       — А ты готов попытаться, зная, что наши отношения могут потерпеть безвозвратный крах? — на миг Джерард словно оказался в Чикаго, когда они смотрели на закат, держась за руки. Его голова кружилась от новых возможностей, влюбленности и облегчения, будто тяжелая ноша спала с плеч. Тот, кого он так долго ждал, уже не надеясь встретить вновь, стоял напротив, такой искренний и открытый, все маски сброшены, мосты сожжены. Есть только бесконечная дорога в неизвестность, и возможно им удастся проломить стену, когда-то так неудачно выросшую между ними. Сейчас же Джерард был не в силах отказать себе преодолеть последние несколько шагов, разделяющие их, и вместе повалиться на газон, забыв прошедший год как страшный сон. И за секунду до падения Джерард почуствовал, как остатки его недоверия к Фрэнку канули в Лету, словно никогда не существовали прежде. Он был уверен, что давно утонул в черном омуте безысходности, но чувства смогли осветить его изнутри.       А тем временем одинокий лист из стопки, огромным белоснежным мотыльком, подхваченный ветром, вылетел в окно. На нем красовалось единственное слово:

«The end»