Если солнце восходит с востока...

      Время. В последние месяцы Гермиона только и делала, что просила дать ей время. Волшебница надеялась, что если его у неё и её друзей будет достаточно, всё как-нибудь уладиться само собой. Но время не терпит погрешностей и каких-то поощрений.       Но даже если это так, то почему время позволяет себе такие глупые и совсем не смешные шутки?       Глубоко вздохнув, Гермиона отбросила назад мокрые пряди длинных каштановых волос, которые уже начали завиваться. Девушка неуверенно протянула руку к маленькому окошку и потерла мутное стекло, в надежде увидеть своё отражение.       Гермиона осторожно тронула щёки, глядя на себя в гладкой зеркальной поверхности, одновременно знакомую и нет. Лицо полностью утратило детскую припухлость и наградило свою обладательницу резкими скулами. Брови Гермионы слегка приподняты, карие глаза смотрят в отражении прямо и спокойно. Девушка провела пальцем по скулам и осторожно обвела подбородок.       Она забыла своё лицо. Как бы смешно это ни звучало, но это действительно так.       После ужасающих событий на свадьбе Билла и Флер Гермиона, Рон и Гарри отправились в бывший дом Блэков. В пристанище Блэков девушка, на своё глубочайшее удивление, смогла обнаружить огромную, старинную библиотеку, где гриффиндорка практически поселилась, самостоятельно обучаясь окклюменции/легилименции и другим полезным заклинаниям, ведь рано или поздно, ребятам предстояло пройти решающую проверку своих знаний в добыче медальона Слизерина. Как и к любому делу, к поиску медальона, волшебница отнеслась очень ответственно и настолько сильно увлеклась самообразованием, что порой банально забывала смотреться в зеркало.       Зачем следить за внешностью, когда знаешь, что в любой момент тебя может настигнуть смерть?       Оторвавшись от своего отражения в зеркале, девушка потянулась за одеждой, которую ей любезно предоставил Ньют. Чёрные брюки прямого покроя Гермиона слегка укоротила с помощью палочки, дабы они не мешали ей при ходьбе, а голубую блузку девушка аккуратно заправила за пояс. Порывшись в сумочке, гриффиндорка обнаружила свою старую заколку, при помощи которой она собрала густые волосы в высокий хвост.       Перекинув через плечо сумку, Гермиона пошлёпала к выходу из ванной комнаты.       Ньют сидел на деревянной скамейке и внимательно разглядывал жёлтые конверты с причудливыми марками. Изредка взгляд молодого человека устремлялся на Нюхля, который смешно развалился на скамейке рядом. Зверёк бросал многозначительные взгляды на канцелярский нож Ньюта, который в свете ярких лучей солнца поблёскивал позолотой. — Привет, — довольно резво начала Гермиона, не заботясь о всяческих формальностях. — Доброе утро, мисс Грейнджер, — не отрываясь от своего занятия проговорил Ньют. — Ой, да бросьте вы это дело.       Ньют оторвался от писем и потрясённо уставился на Гермиону. Девушка же с широкой улыбкой присела на скамейку. — Ну, что вы так на меня смотрите? — гриффиндорка даже растерялась от такой реакции юноши, но поскольку находилась в приподнятом настроении, она улыбнулась растерявшемуся магозоологу. — Просто я считаю, что после всего, что произошло мы без опасения можем называть друг друга по именам.       Волшебник улыбнулся одной из своих самых замечательных улыбок и кивнул. — Вы уверены? Ведь Гермиона — ужасно длинное имя.       В следующую секунду молодые люди разразились дружным, заливистым смехом. Они продолжали сидеть, удобно устроившись на деревянной лавочке и изредка поглядывали друг на друга.       Гермиона всё больше и больше поражалась целой микровселенной, которую создал магозоолог. Конечно, этот мир не имел такой протяжённости, как большие горные цепи или бескрайние водные просторы. Нет. Но зато это микровселенная надёжно изолирует всех своих обитателей и включает в себя целый мир различных трав и цветов.       Когда Гермиона только смогла ходить, то полностью исследовала пристанище Ньюта в его же сопровождении. Пройдя по этому пространству, девушка смогла на секунду забыть о внешнем мире. Одна вселенная сменялась другой, менее приятной для взгляда, но более притягательной для слуха и обоняния.       И сейчас, сидя на лавочке в компании Ньюта, в Гермионе будто возрождались те блага, которые девушка считала потерянными в своей жизни. Тишина, свежесть, покой. Близость с этой микровселенной дарует то, в чём ныне отказывает море, и за что горы заставляют платить слишком высокую цену.       Видимо, Нюхль был в хорошем расположении духа так как решил добровольно ретироваться гриффиндорке на колени. Гермиона нежно улыбнулась и осторожно погладила волшебное создание по блестящей чёрной шёрстке. Нюхль удовлетворённо прикрыл глаза и в скором времени начал тихонько посапывать во сне.       Гермиона подняла глаза и встретилась взглядом с Ньютом, который, видимо, всё это время внимательно следил за гриффиндоркой. Среди естественного зелёного оттенка его глаз сверкали бриллиантами белые озорные пятнышки, похожие на снежинки. — Гермиона, вы встречали каких-нибудь магических существ до того, как попали в это место? — Да, несколько, — ответила гриффиндорка смущённо улыбаясь. — Они вам понравились? — Конечно! Некоторые из них были очень даже милыми, — сказала девушка, погружаясь в воспоминания. — Большинство животных я встречала не в лучших обстоятельствах, но всё же… Я видела трёх драконов, один из них был дружелюбным и провёз нас с друзьями на спине через огромные расстояния, второй был просто ужасен, а третий был новорождённый — малыш. Помню, как на первом курсе нам с друзьями пришлось нести маленького дракона ночью через всю школу, дабы отдать его в нужные руки.       Краем глаза девушка взглянула на Ньюта, который добродушно улыбался ей. — А какой породы они были? — заинтересованно спросил мазоолог, подперев голову руками, ожидая интересных подробностей. — Один был Норвежский Горбатый, другой — Венгерская Хвосторога, а третий - Украинский Железнобрюх, — Гермиона еле заметно скривилась. — Я не считаю драконов своими самыми любимыми животными. — А какие магические животные ваши самые любимые?       Гермиона нахмурилась и спустя несколько секунд ответила: — Мне очень нравятся фестралы. Порой я не понимаю почему эти нежные и полные жизнью существа в волшебном мире являются приметой смерти.       Гермиона грустно взглянула на Ньюта. — С тех пор, как я впервые увидела фестралов, то сразу полюбила их. Конечно, меня ужасают те обстоятельства, из-за которых я могу их видеть, но сами животные очаровывают своей аурой достоинства. — Да, это, действительно, печально, что вы можете их видеть, — покачал головой юноша. — Но не могу не согласиться с вами. Эти животные, действительно, завораживают. — Вы тоже можете их видеть? — Гермина удивлённо взглянула на магозоолога.       Он снова покачал головой. — К сожалению, нет, но мой друг может. Он даже согласился заняться их описанием для моей книги. Этот мужчина сильный волшебник и очень одарённый алхимик. Кстати, — Ньют лукаво взглянул на Гермиону. — Этот волшебник и есть мой друг, которому я отправил письмо с просьбой о помощи в решении вашей проблемы. Сегодня утром он прислал мне ответ. Думаю, будет лучше если я зачитаю вам.       Ньют достал из широкого кармана синего пальто сложенный вдвое пергамент и начал читать с торжественным видом:       « Дорогой Ньют!       Я искренне надеюсь, что это письмо придёт тебе и твоей новой знакомой в нужное время и в нужном месте. Из-за того, что Грин-де-Вальд начал вести активные военные действия по всей Европе, я и моя жена — Пернелла не стали покидать нашу уютную квартирку во Франции в целях безопасности.»       Гермионе на мгновение показалось, что она ослышалась. Грин-де-Вальд уже начал вести себя агрессивно по отношению к магглам и «предателям крови». Гриффиндорка попыталась напрячь мозг и вспомнить, какие злодеяния он совершит в 1926. Но разум будто специально отказывался работать. Девушка почему-то чувствовала смертельную усталость, которую старательно отгоняла, пытаясь хладнокровно проанализировать сложившуюся ситуацию.       Гермиона внимательно посмотрела на Ньюта, а тот быстро сообразив, что сейчас девушка закидает его вопросами, продолжил читать:       « Боюсь, что я не смогу ответить на ваши вопросы письменно. Не подумайте, что я вам не доверяю. Увы, Ньют, я не отвечаю на такие вопросы иначе, как лично. Должен признаваться, что ваше неожиданное письмо немало меня удивило, ведь кто бы мог подумать, что люди в далёком будущем смогут путешествовать во времени! Поэтому приезжайте в Париж и милости прошу в мою квартиру, в ваше свободное время. Обычно, я и моя жена всегда дома. Мы постараемся помочь девушке вернуться в своё время, всеми силами.       Искренне Ваш, Николас Фламель». — Ньют, это правда?       Девушка почувствовала будто её окатили ледяной водой. Словно она опять была маленькой одиннадцатилетней девочкой, которая в компании своих двух верных друзей искала информацию о Философском камне и его изобретателе. Как это возможно? — Ньют, — снова сказала гриффиндорка, глядя на улыбающегося юношу. — Вы не были обязаны делать это для меня. — Ещё как обязан, — сказал магозоолог. — Я дал обещание помочь вам, а обещания нужно выполнять. — О Мерлин, вы лучший человек на свете, — восхитилась Гермиона, и поддавшись порыву, обняла смущённого юношу. — Спасибо вам за всё, Ньют. — Не за что, — тихо прошептал он, поражаясь насколько приятно обнимать эту счастливую девушку.

***

      Ньют и Гермиона подготовились к походу в гости к величайшему алхимику, довольно, быстро. Зная, что их может занести надолго, Гермиона собрала все нужные и ненужные книги, которые были любезно одолжены ей из личной библиотеки Ньюта Скамандера. Сам юноша отреагировал на такое фанатичное увлечение девушкой книгами с улыбкой, ведь не часто встретишь девушку, которая питает такую большую привязанность к книгам.       До Парижа волшебники добрались без приключений, успешно трансгрессировав из маленького французского городка, в котором Ньют и нашёл Гермиону. Гриффиндорка уже не придавала никакого значения тому, как она при скачке во времени из Англии переместилась во Францию. «Пора уже привыкнуть и к такому» — с иронией думала девушка, уверенно шагая по узким улочкам Парижа.       Париж двадцатых годов завораживал своей тишиной, чистотой и порядком. Не слышно ни грохота трамваев, ни кипучей шумной возни боковых улочек, ни громыхания грузовиков и воплей гудков. Только изредка Гермиона наслаждалась мелодичными отголосками джаза, что был так популярен в двадцатые. Редкие прохожие одеты по-другому, лица мягче, спокойнее, однообразнее, без вызывающего жёсткого индивидуализма современников Гермионы. Меньше пьяных, меньше грязи, меньше ругани и больше бездельников. На всех углах кучки зевак, слегка оголодавших, подкрепляющих себя лишь кофем-с-круасаном, блюдом, необходимым французу каждые два часа. Маленькие ребятишки стояли у стен кирпичных зданий и продавали прохожим душистые лилии. Сам воздух, кажется, лишён лихорадочности.       Ньют шёл впереди Гермионы, сжимая в правой руке коричневый, кожаный чемодан. Гриффиндорка очень удивилась, когда узнала, что весь волшебный мир животных помещён в этот маленький саквояж. Любопытство всё-таки одолело девушку и набравшись смелости, она спросила: — Ньют, что вы использовали для такого масштабного расширения пространства? Заклинание Амлифико? — Нет, чары Инфиницио, — молодой человек обернулся и тепло улыбнулся гриффиндорке.       Гермиона подняла бровь. — Истинная безграничность… это очень сложные чары.       Ньют поравнялся с Гермионой. — Да. Но не слишком впечатляйтесь, Гермиона, — магозоолог лукаво улыбнулся. — Мне понадобилось две попытки и два чемодана, пока у меня наконец-то не получилось это, — сказал он.       Вскоре волшебники оказались в маленьком райончике французской столицы, дома которого были слегка обшарпанными. От всей территории исходили сильные защитные заклинания.       Почему Фламель выбрал именно это место для своего постоянного убежища?