Верлорды. По другую сторону луны

      Он будто парил в неведомом и бесконечном пространстве, не ощущая ровным счётом ничего. Даже собственного тела не было, пошевелиться было нельзя. Он просто перестал существовать. Но где-то, несомненно, находился, раз мог понять всё это. Кем он стал? Духом? Призраком? Не так уж важно. В уме, если ещё остался ум, возникла не знакомая прежде ясность. Чувство абсолютной свободы. Свободы и покоя. Мира. Не тепло и не холодно, не темно и не светло. Ничего нет и никогда не было. Вокруг — совершенная пустота, пустота первородная, первоначальная. Если бы он мог испытывать эмоции, он бы решил, что здесь очень хорошо. Если бы помнил своё прошлое, то подумал бы, что отсюда никогда никуда не хочется уходить.       Маленький костерок трещал, выплёвывая в воздух снопы искр. Девушка, сидящая, обхватив руками колени, почти вплотную к пламени, вздрогнула и робко подложила в огонь небольшую сыроватую веточку.       Потерев руками плечи, чтобы согреться, Ева поднялась и наклонилась над лежащим парнем, прислонив руку к его лбу, от которого, казалось, исходило больше жара, чем от костра. Девушка вновь заставила себя пойти к реке. Свет костра не доставал её берега, вода шумела в темноте, бурля порогами; в кронах деревьев по-разбойничьи свистел ветер, нагоняя ещё больше страха перед древним лесом и его обитателями; в воздухе стоял морозный запах сырости.       Намочив в ледяной воде лоскут ткани, Ева вернулась к больному, положила примочку ему на голову и осторожно проверила рваную рану на груди. Она выглядела уже гораздо лучше, чем несколько часов назад, когда девушка, выбирая себе место для ночной стоянки, заметила совсем свежее костровище и явные следы людей. Еве весь день не давали покоя мысли о разбойниках, чей разговор она случайно услышала, прячась от дождя под мостом. Она решила осмотреться, хотя противный холодок и пробежал по спине, когда на примятой траве увидела следы крови, не смытые до конца дождём. И не удержалась от крика, когда среди деревьев, буквально в нескольких шагах от берега обнаружила тело юноши, перепачканного кровью. Едва не выронив из рук лук, Ева с трудом решилась осмотреть парня. Она не верила, что он может быть жив, но ошиблась — сердце юноши слабо стучало, выталкивая кровь из раны. Нож или меч прошёл совсем близко.       Собравшись с мыслями, девушка взялась за раны парня, напрочь забыв о стоянке и приближающейся ночи. Ева училась у лекаря, и в её сумке ещё остались самые необходимые вещи для оказания помощи. Она промыла, зашила и перевязала рану, приготовила настойку из тех трав, что были в запасе, и пыталась сбить жар примочками. Сделав всё, что было в её силах, девушка опомнилась только тогда, когда настали уже тёмные сумерки, а от реки сильней потянуло холодом. С трудом она нашла сухого топлива и кое-как разожгла костёр, который то и дело грозился погаснуть.       Ева не знала, сколько просидела так, периодически погружаясь в дремоту, просыпаясь и бегая к реке, чтобы сменить повязки. Она боялась заснуть — лес был для девушки настоящей опасностью, и особых надежд на свои силы она не возлагала. Да, лук рядом, но она ни разу ни целилась из него в добычу, крупнее утки. Паренёк же не подавал ни малейших признаков жизни, кроме того, что неслышно дышал. Ева успела хорошенько рассмотреть его в полутемноте. Юноша явно не просто бродяжничал — на земле рядом девушка нашла дорогой кинжал, сумку из кожи, в которой обнаружила лёгкую куртку, книгу и разнообразные походные безделушки. Кроме того, в лице парня было что-то явно знакомое, но всякий раз ускользавшее из памяти.       Ева попробовала читать, но так и не смогла вникнуть в содержимое — слишком уж насыщена событиями была реальность. Девушка всё думала о словах, слышанных утром, о тех людях и этом парне, который даже сейчас ещё вполне мог погибнуть. Из-за денег вот так вот просто убить человека! Конечно же, им нужны были деньги — она не нашла ни монеты при нём. Когда в стране начинается самая настоящая война и на счету становится каждая жизнь! Ей уже довелось увидеть войну своими глазами. Именно эта война загнала её в страшный лес, заставила бежать и прятаться, разрушила тихую мирную жизнь. Еву охватывала злоба, бессильная злоба на этих неизвестных проходимцев. Она не ответила бы, почему помогает сейчас абсолютно незнакомому человеку, скорее разозлилась бы на того, кто решился о подобном спросить. Как можно пройти мимо, когда кто-то на грани жизни и смерти? Всю свою сознательную жизнь девушка училась лечить людей, и не могла не помочь сейчас. И потому изо всех сил надеялась, что этот парень, кем бы он ни был, придёт в себя.       Вновь проверяя повязку, Ева с удивлением обнаружила, что его рана затягивается очень быстро. Быстро для обычного человека.       Сначала он почувствовал тревогу. Именно почувствовал, по-человечески, как раньше, когда он и сам ещё был человеком, а не странным парящим сгустком энергии. А затем лёгкость и невесомость стали пропадать, их втягивало в себя пятно, появившееся где-то впереди. Хотя там, где он был, не существовало направлений. Пятно было не светлей и не темней окружающей массы, оно просто было иным. Другой плотности, другой материи. Оно приближалось, захватывая этот чудесный, идеальный мир, оно внушало новое чувство — страх. Он вдруг понял, что ему отчаянно не хочется переходить границу этой иной материи, хочется остаться здесь, где бы это «здесь» не находилось. Но, спустя год или секунду, он оказался у границы. Повеяло холодом. В глаза ударил резкий свет и он заслонился бы руками, если бы мог поднять руки. Руки!.. Он снова чувствовал их, как и всё тело. И тут же ощутил боль в груди, ломоту в конечностях. Холод и ветер. Сырость, грязь, вонь. Нет, верните, верните всё обратно! Назад! Лёгкие обожгло от резкого вдоха и Эдвард, разомкнув слипшиеся губы, едва слышно выдохнул:       — На… за… д…       — На… за… д…       Ева вновь очнулась от дремоты, встряхнула головой, прогоняя видение. Уже начинало светать, и звёзды сияли по-сумеречному ярко. Остатки костра мерцали угольками, не давая почти никакого света и тепла. Она до дрожи замерзла за эту ночь.       Девушка подумала, что и голос ей приснился, но всё равно взглянула на лежащего парня. И сразу заметила, как часто он задышал сквозь приоткрытые губы, как подёрнулось лицо. Остатки сна слетели моментально — Ева села рядом с юношей, приподняла его голову и стерла уже высохшей тканью выступивший на лбу пот. Её и саму трясло, как в лихорадке, от страха, холода и усталости после бессонной ночи.       По телу парня пробежала резкая дрожь, похожая на судорогу. Ева слабо вскрикнула, отдернув руки — она знала лекарское дело только в теории, ей никогда не приходилось лечить людей по-настоящему. Было неизвестно, что это — предсмертная агония или возвращение к жизни. Раненый мотнул головой и произнёс:       — Пить…       Теперь девушка была уверена, что ей не послышалось во сне. Аккуратно дотянувшись до скрученной из бересты плошки, Ева осторожно приблизила к пересохшим губам парня травяную настойку. Тот неожиданно легко, даже с жадностью, выпил и задышал ровнее. А спустя еще пару минут открыл глаза.       Первое, что увидел Эд, когда очнулся — обеспокоенное худое лицо девушки, склонившейся над ним. Он некоторое время не понимал, где находится и что с ним вообще произошло, но боль в груди, отдававшаяся при каждом вздохе, живо напомнила обо всём, что случилось… А когда случилось? Парень понятия не имел, сколько времени провел без сознания.       — Ты слышишь меня? — робко спросила незнакомка, вглядываясь в его лицо.       Эдвард кивнул и ответил, с трудом выговаривая слова:       — Слышу… Кто ты?       — Я Ева. Слава Бренну, ты пришёл в себя! — в голосе её звучало явное облегчение. Девушка вновь бережно промокнула тряпкой его лоб. — Но у тебя жар. У меня есть еще кое-какие травы, думаю, смогу что-нибудь придумать.       Она подложила Эду под голову его же сумку и открыла свою. Эдвард попытался понять, насколько сильно он ранен. Попробовал пошевелить рукой, сжал кулак — получилось. Ноги тоже слушались, сердце стучало, глаза видели, спина чувствовала твёрдую неровную землю. Парень осторожно, медленно приподнялся, ухватившись рукой за шершавую кору стоящего рядом дерева, и сел, привалившись боком к его стволу. Девушка, назвавшаяся Евой, тут же подняла глаза на звук.       — Тихо! Тебе нужно отдыхать, рана тяжёлая!..       — Не переживай, — негромко ответил Эд, с удовольствием заметив, что говорить стало гораздо проще. — Мои раны не так тяжелы, как может казаться.       — Ты Верлорд, — сказала она уверенно, не спрашивая, а точно утверждая, и продолжила искать что-то в сумке.       — Меня зовут Эдвард. Спасибо тебе, — отозвался парень, рассматривая её. Рыжие волосы струились по спине почти до самой талии, руки с длинными тонкими пальцами мелко дрожали, лицо выглядело осунувшимся, а под глазами пролегли синяки. Эд заметил висевшие на ветке куста лук и колчан стрел, явно не самодельные. Ева… Лучница… Лекарственные травы… В голове еще стоял туман, и сложить воедино расплывчатые воспоминания было трудно.       Девушка тем временем вынула из сумки несколько тряпичных мешочков и принялась высыпать из них по щепотке в небольшую плошку. Вновь быстро подняла на Эдварда зелёные глаза и так же быстро опустила. Но именно этот мимолётный взгляд наконец помог Эду понять, кто перед ним. Парень вначале не поверил сам себе, но, еще минуту помолчав, решился наконец спросить:       — Ты не узнаешь меня, кузина? — и сам почувствовал странное волнение.       Ева вскинула голову и теперь уже пристально посмотрела на Эдварда. Знакомое лицо… Но неужели это может быть он?       — Что ты сказал? Кузина? — переспросила девушка. Эд улыбнулся и кивнул:       — Ты вполне могла забыть меня, мы виделись много лет назад, когда были совсем детьми. Я приезжал тогда в гости к твоей матери вместе со своими родителями. Она как раз рассказала, что собирается отдать тебя на воспитание Лорду-Кабану для обучения лекарству, — всё вспомнилось вдруг очень ярко, будто и не затёрлось за долгие годы, и Эдвард говорил, видя, как тень узнавания то и дело пробегает по лицу собеседницы.       — Мы играли… Ты тогда ещё так гордилась луком, который сделал оружейник специально для тебя. И уже тогда стреляла лучше меня, — он слегка усмехнулся. — Ты из рода Лордов-Лисиц. Как и я.       Ева слушала парня, затаив дыхание и тоже понемногу вспоминала всё то, о чём он рассказывал. Ей и вправду тогда было лет пять, и она была очень рада познакомиться со своим кузеном. Но с той давней встречи они не пересекались ни разу, и Ева действительно забыла Эдварда.       — Эд!.. Так это действительно ты? Бренн, мне просто не верится! — девушка положила свои мешочки с травами на землю и подошла к парню. — Я бы ни за что не узнала тебя!       — Да и я не узнал тебя сразу, — улыбнулся Эдвард. Он был по-настоящему рад встретить сейчас хоть кого-то родного.       Брат и сестра обнялись, удивлённые и обрадованные подобной встречей. После тёплых приветствий и разговоров о том, как оба изменились и как счастливы найти сейчас друг друга, Ева спросила серьёзней:       — Рассказывай, что с тобой случилось. Как ты оказался здесь вообще? И кто были те люди, которые тебя чуть не убили? Я видела их, когда шла сюда, — и девушка пересказала то, что смогла услышать из разговора разбойников. Эдвард сжал кулак, вспоминая поединок с Волком и Ястребом.       — Я постараюсь всё рассказать, хотя это и долгая история. Скажи мне только, когда ты их видела? Мне надо понять, сколько времени прошло.       — Это было утром. Ну, прошлым утром, — ответила Ева. Небо начинало понемногу светлеть, в траве просыпались первые сверчки. — А вечером я пришла сюда и нашла тебя. Так что, думаю, прошли примерно сутки.       — Сутки… Сутки — это не так уж много, — вслух рассуждал Эдвард и вдруг спохватился. — Так ты не спала всю ночь из-за меня? — он почувствовал еще большую благодарность и нежность к сестре.       — Ты обещал рассказать, — не обратила внимания девушка на его вопрос и поёжилась от набежавшего с реки ветра. Эдвард кивнул и поведал ей свою историю, и, в особенности, события последних дней. Вдвоём они смогли заново развести огонь, и Ева, внимательно слушая кузена, готовила для него напиток из трав.       К тому моменту, как Лорд-Лис закончил, первые лучи солнца пронзили кроны дайрвудских деревьев.

***

      Райан очнулся и понял, что зелье Гвина подействовало. Парень поднялся на ноги, осмотрелся по сторонам и с удивлением увидел знакомые места. Он стоял на продуваемом всеми ветрами горном склоне, вокруг лежал снег, светило далёкое и тусклое северное солнце. Это были Стурмландские горы, окружавшие Стормдейл, те самые горы, в которых Райан провел чуть ли не половину своей жизни. И этот самый склон он прекрасно знал. Парень обернулся, надеясь увидеть внизу родной город, но облака опустились так низко, что создавалось ощущение, будто там, дальше, вовсе ничего не было.       Юноша оглядел себя — он был в простой куртке и штанах, но, несмотря на пургу, трепавшую волосы и одежду, чувствовал лишь лёгкую прохладу. Вспоминая всё, что говорил ему Велис, Райан прошел немного вверх по склону, высматривая хоть что-то, кроме снега и камней. И вскоре увидел сквозь метель голубовато-белый свет. У подножья обрывистой скалы, прислонённый к ней рукоятью, будто забытый кем-то или оставленный специально, стоял меч, лезвие которого и вправду сияло неведомым светом. «Вольфсхед», — подумал Райан, взяв оружие и увидев на эфесе волчью голову. Секунду залюбовавшись клинком, он тут же резко обернулся, готовый к атаке в любой момент. Никого не было, но снег кружил так, что не увидишь и на десять шагов вперёд.       «Он атакует неожиданно. Но только тогда, когда ты сам этого захочешь», — Райан еще усмехнулся тогда подобному противоречию в словах Велиса, но теперь вдруг ясно их осознал. «Выходи. Я готов», — мысленно прорычал парень, прислонившись спиной к холодному камню. Он взял меч двумя руками, изготовился и бросал взгляд по сторонам, стараясь ни в коем случае не упустить момента. Ветер шумел, не давая услышать врага, перед глазами стояло снежное месиво.       Вытерев лицо рукавом, Райан заметил в пурге неясную тень. Проморгался — глаза слезились — и прищурился. Это точно был не снежный вихрь. В следующую секунду раздался оглушительный рёв, и Райан едва успел отскочить в сторону. Чей-то тяжёлый меч со всей силы оцарапал скалу, и от этого звука по спине пробежали мурашки. Подняв перед собой клинок, Райан обернулся к противнику. Перед ним стоял гигантский чёрный Волк, из пасти которого доносился рык и капала слюна. Когтистая лапа Зверя сжимала рукоять тяжелого меча. Волк был гораздо выше Райана, и парень сперва отшатнулся на шаг назад, поражённый мощью противника. Но медлить было нельзя — Зверь оскалился, готовясь к новому броску.       Русин пошёл кругом, не сводя глаз с врага, нацелив острие меча прямо ему в грудь. Он старался снова зайти так, чтобы за спиной оказалась скала — хорошее прикрытие. И это почти получилось. Волк бросился первым, мечи соперников скользяще задели друг друга, но Райан смог вывернуть клинок так, что избежал более сильного удара. Зверь по инерции проскочил ещё на несколько шагов вперёд, а Русин, оттолкнувшись плечом всё от той же скалы, полностью повинуясь инстинктам, бросился ему на спину и резанул мечом по груди, прорвав шкуру. Светящийся клинок окрасился тёмной, почти чёрной кровью. Волк зарычал и резко выгнул спину, так, что Райан отлетел назад, ударившись затылком оземь.       Парень хрипло дышал, изо всех сил сжимая в руке меч, и пытался встать, но ноги предательски скользили по свежему снегу и заледеневшим камням. Зверь приблизился, Русин перекатился на бок, и страшный меч Волка ударил туда, где мгновением раньше была голова юноши. Он с ужасом осознал, что лежит на самом краю скалистого обрыва и, дернувшись, смог подняться на ноги. Перед глазами заплясали тени, одежда промокла насквозь и липла к потному телу, мышцы уже сковывало от усталости. А Волк вновь готовился к атаке.       Настоящая схватка началась только теперь. Райан уклонялся, уходя от ударов в самый последний момент, сам бил мечом и дрался так, как и не подозревал, что умеет. На кону стояла жизнь, и соперники танцевали смертельный танец, двигаясь вдоль края пропасти. Русин уже несколько раз оскользнулся и чудом не сорвался вниз, в облака. У Волка были когти, он не скользил, были острые зубы и меч, была сила и высокий рост. И перевес был явно на его стороне. Руки Райана болели от ударов, ноги занемели от постоянного напряжения, тело ломило. Необходимо было решать как можно скорее — парень чувствовал, что не протянет долго. Вдруг кто-то будто подсказал: «Ищи свои сильные стороны». В очередной раз увернувшись от меча Зверя, Райан стал быстро соображать, отвлекая противника ложными выпадами. Скорость. Лёгкость. Волк слишком тяжёлый и неповоротливый, это его минус. Нужно было решаться. Сейчас или никогда.       Собрав последние силы и предельно сконцентрировавшись, Райан бросился на волка справа, обманул его, ударил под мышкой левой руки-лапы, но и сам получил удар — острые когти содрали кожу на спине. Парень закричал, упал на четвереньки, но тут же заставил себя вскочить. Боли почти не чувствовалось. Мгновенно развернулся, отразил очередную атаку и ударил лезвием плашмя по морде Волка. Удар вышел неожиданно сильным — Зверь потряс головой и отступил на несколько шагов.       Пурга вновь неистово взвыла. Райан с трудом держал меч в трясущихся руках, но в доли секунды, не давая опомниться противнику и не жалея больше себя, размахнулся и выбил меч из когтей Волка. Клинок полетел в пропасть и растворился в тумане. Взревев от злости, Зверь бросился на юношу, обнажая клыки, но в тоже время и раскрылся, не защищённый. Райана вновь спасла реакция — он взмахнул мечом перед собой, уже ни на что не надеясь, почувствовал, как клинок выдернуло из рук, и разжал пальцы.       Сил больше не было. Всё. Если Зверь ещё жив, то он сильней. «Прости, Велис, я подвёл тебя», — успел подумать парень, отступая на всякий случай от обрыва. Сделав пару шагов, он сел на снег — теперь боль от раны на спине была просто ужасной. Откашлявшись, Райан поднял глаза и сквозь метель увидел тело Волка, пронзённое мечом Вольфсхедом.       Вдруг то, что было только что его грозным врагом, рассеялось, превратившись в сгусток черного дыма. Потом парня ослепила вспышка ярчайшего света, он прикрыл глаза рукой, а когда взглянул вновь, увидел, насколько всё вокруг преобразилось. Не было ни малейшего следа пурги, будто ветер утих, испугавшись вспышки, солнце сияло, и свет его отражался от снега, заставляя щуриться. Лишь туман за обрывом остался прежним.       А прямо на краю его, глядя на Райана сверху вниз, стоял Волк. Уже совершенно иной, нежели тот, которого только что одолел Русин. На нем были прекрасные доспехи, шерсть отливала сталью и в глазах светился теплый огонек. Зверь подошёл к Райану, тот инстинктивно отшатнулся и схватил уже было меч, готовясь ко встрече с новым врагом, но... Волк протянул ему ладонь:       — Вставай, Райан. Ты хорошо сражался, — парень ухватился за большую тяжёлую лапу и поднялся на ноги, чувствуя ужасную усталость и ломоту во всём теле.       — Ты говоришь?! — не смог сдержать удивления юноша.       — Как видишь, — на лице Волка, которое нельзя было назвать мордой, настолько не звериным было его выражение, появилось нечто вроде улыбки.       — Ты освободил меня, Райан, — голос Зверя был глубоким и низким. — То, с чем ты сражался, было твоей тьмой. Ты одолел её и сумел совладать со своим Зверем. Теперь призвать Волка станет гораздо проще. Но используй эту силу с умом, всегда держи себя под контролем. С этого дня ты можешь зваться Верлордом Волчьего рода. Гордись этим и запомни: я всегда приду тебе на помощь, стоит только позвать.       Райан слушал, глядя в глаза Зверя, уже не осознавая до конца, что происходит. Последнее, что помнил парень, перед тем, как глаза заволокло туманом, было ощущение неведомого прежде тепла в груди и слова, эхом прокатившиеся между горных склонов. «Помни свой путь, Русин!». А дальше вновь пустота.       В очередной раз посмотрев на звёздное небо, Велис не удержался, чтобы не глянуть на полосу горизонта за морем. Он так больше и не заметил ничего подозрительного и старался не придумывать зря. Кивнув самому себе, юноша поднялся и отряхнул со штанов песок.       Велис приблизился к пещере и остановился, не дойдя нескольких шагов до очерченного Гвином круга. Старый Ястреб продолжал, сидя у огня, невозмутимо и размеренно читать заклинания. Костёр же стал странен. Он то вспыхивал, взвиваясь почти в человеческий рост, то затухал так, что, казалось, вот-вот погаснет совсем. Велис нахмурился и перевёл взгляд на алтарь в глубине пещеры, где виднелось неподвижное тело Райна. Парень лежал, будто мёртвый, лишь по лицу, на которое падали иногда отсветы пламени, порой пробегала судорога, похожая на мимолётную эмоцию.       Оставалось не так уж много времени до рассвета. До момента, когда всё решится.       Велис ушел от огня в тень, среди вещей, принесённых Гвином, отыскал свёрток из плотной ткани и вернулся назад. Теперь он уже мог подходить близко. Откинув край ткани, Ястреб увидел рукоять меча, обмотанную прекрасно выделанной кожей. Этот меч никто ещё не держал в руках, никто не сделал им взмаха. И Велис надеялся, что первым возьмёт его в руки тот, для кого был сделан этот клинок.       Гвин вдруг резко замолчал и посмотрел на племянника. Тот, не требуя лишних объяснений, вошёл в круг и встал рядом с дядей, глядя то на фигуру юноши на алтаре, то на колеблющееся пламя костра. Обычно спокойный и хладнокровный, Велис чувствовал теперь, что действительно волнуется за парня. Но это не могло быть ошибкой! Он слишком долго искал и слишком искренне верил теперь.       — Поздно сомневаться, — едва слышно прошептал Гвин, и Велис невольно вздрогнул.       Вдруг пламя вновь ярко вспыхнуло и разгорелось. Гвин по-прежнему сидел спиной к алтарю, Велис же сделал пару шагов от костра, не выходя за пределы круга и не глядя больше на огонь. Всё вокруг замерло, даже шум волн слышался Ястребу будто откуда-то издалека. Он стоял, держа свёрток с мечом в левой руке, и сам не заметил, что сжал его так, что клинок больно впился в ладонь. Велис не отрывал взгляда от Райана, лицо которого будто осунулось и похудело ещё сильней за прошедшую ночь. «Твоя судьба в его руках, как и его — в твоих…», — вспомнились вдруг слова дяди. Сейчас Велис действительно держал в руках судьбу, и даже не только кого-то из них с Райаном.       Прошло ещё несколько страшно долгих секунд. Костёр за спиной Ястреба погас. Велис внутренне содрогнулся, но ни один мускул не дрогнул в его лице, когда Гвин быстро посмотрел на него. Парень только сжал меч в руке ещё сильнее. Пещера погрузилась в полумрак и звенящую тишину.       Спустя ещё минуту тело Райана задрожало, он хрипло и громко задышал. Велис, напряжённый как никогда, занёс руку над рукоятью меча, всё ещё не смея прикоснуться к ней. Он сам дышал отрывисто и часто, не в силах больше сохранять даже видимое спокойствие. Райан закашлялся, изогнулся всем телом и произнёс что-то, очень отдалённо напоминавшее человеческие слова. Глаза! Только бы посмотреть ему в глаза, и всё сразу станет ясно! Велис до последнего отказывался верить, что Райан не справился. Это была бы только его, Ястреба, ошибка, это был бы конец для самого паренька. Но погасший костёр и эта тишина…       Прохрипев ещё что-то непонятное, Райан глубоко вдохнул, словно не дышал всё это время. Будто подброшенный неведомой силой, парень резко сел, прижавшись плечом к шершавому камню пещерной стены. Он потряс головой, встряхнулся. Совершенно по-звериному. Провёл ладонью по лицу и поднял на Ястреба глаза. Абсолютно человеческие.       Велис шумно выдохнул и медленно опустил руки. Он улыбнулся счастливо и гордо, глядя на измотанного парня, прижавшегося к стене пещеры. Тот, казалось, не понимал, что он здесь делает и что творится вокруг. Гвин поднялся и встал рядом с Велисом. На лице его тоже была улыбка.       — Молодец, сынок. Ты справился, — и, обратившись уже к Велису, добавил гораздо тише: — Никогда не сомневайся в том, что делаешь.       Юный Ястреб кивнул, встретившись взглядом с дядей, и подошёл к Райану.       — Ты справился, Русин! Всё получилось, слышишь! — повторил он радостно, хлопнув парня по плечу. Велис был действительно счастлив сейчас и испытывал невероятное облегчение после столь напряжённых мгновений, показавшихся ему вечностью.       — Ты как, живой? — участливо спросил он, пристально взглянув на Волка.       Райан с трудом сфокусировал взгляд на радостном друге. Перед глазами всё плыло, голова гудела, тело было каким-то чужим и тяжёлым, в ушах стоял звон. Он и вправду не мог осознать, где реальность, а где наваждение, и потому смысл слов Ястреба понял далеко не сразу. «Справился? Правда?», — в памяти понемногу всплывали недавние события.       — Помни свой путь… — едва ворочая языком, неожиданно для самого себя проговорил Райан.       Велис насторожился:       — Что ты сказал?       — Помни свой путь, — повторил юноша уже тверже. — Это Волк сказал мне. Там, — он сделал ударение на последнем слове, не зная, где было это «там» и было ли вообще.       Ястреб удовлетворённо кивнул.       — Ты всё правильно сделал. Теперь ты сможешь стать настоящим Верлордом, Райан. Ты прошёл испытание.       Велису не терпелось узнать всё в деталях и ещё кое-что объяснить Райану. От радости, что столько ответственное дело закончилось удачно, он забыл о спешке. Но Гвин оставался серьёзен.       — Оставь расспросы на потом, Вели. Сделаем то, что должны, времени остаётся мало.       Сразу же посерьёзнев, Велис вновь быстро взглянул на светлую полосу моря. Солнце почти взошло.       — Да, дядя. Вставай, Русин, это ещё не всё. У нас есть для тебя подарок, я же обещал, помнишь, — он отошёл к середине обведённого охрой круга.       Райан откинул с лица волосы, свесил ноги с алтаря и встал босыми ступнями на холодные камни. Пространство вокруг слегка качнулось, и парень схватился было за стену пещеры, но вскоре всё стало на свои места. Он чувствовал ужасную слабость, но стоять мог, да и в голове посветлело.       — Ты — наследник Волчьего рода. И теперь это принадлежит тебе по праву, — с этими словами Велис сбросил ткань с эфеса меча, по-прежнему держа его за обёрнутое лезвие. — Первый, кто коснётся этого меча, владеет им до конца своих дней. Это не просто клинок, как ты можешь понять. Стурмландская сталь славится не только своей красотой и долговечностью. На нём очень мощная магия. Лучшая работа моего дяди.       Райан, во все глаза смотревший на великолепную рукоять, взглянул на Гвина, и тот ответил ему внимательным взглядом.       — Он твой, Райан Корнер. Владей, — коротко и твёрдо сказал Ястреб.       Сглотнув вдруг подкативший к горлу ком, Райан на нетвёрдых ногах подошёл к Велису. Посмотрел в глаза друга, протянул руку и сжал в ладони рукоять меча. Ястреб выпустил клинок из рук, а Райан лёгким движением кисти стряхнул с него плотную ткань и поднял, взвесив в руке. Лезвие тут же озарилось внутренним сиянием, рукоять потеплела и удобно легла в руку, будто этот меч был сделан специально для Райана. Приглушённое сияние осветило лица всех троих. Русин, заворожено глядя на меч, осторожно провел пальцами по лезвию.       — За такой подарок простой благодарности будет мало, — вымолвил он наконец, посмотрев на Гвина и Велиса. — Это великолепный меч! Я даже не знаю, что…       — У тебя будет немало возможностей доказать, что ты его достоин, — старый Ястреб опять читал мысли. А может быть, просто слишком хорошо знал жизнь и людей. — Один раз ты уже доказал. Носи его с честью. Не мне посвящать юношей в рыцари, но ты теперь можешь зваться Волком. Идём за солнцем. Сегодняшний восход ты встречаешь уже не мальчишкой-бродягой.       — Имя ему — Рагнельд*. В нём солнце. Не растеряй этот свет, не забывай своего Пути. Жди солнца теперь.       Райан кивнул, стоя, опустившись на одно колено на берегу моря и положив обе руки на рукоять направленного острием в землю меча.       Ветер холодил разгоряченное после обряда тело. Русин поднял глаза, и в этот момент первый солнечный луч блеснул из-за моря. Меч слегка вздрогнул в руках, поймав этот луч и впитав его свет. Волна прибоя, разбившись о камни, окатила брызгами, и капли, попавшие на лезвие, сразу же испарились с шипением.