Город по ту сторону сознания

07.11.13

***

                  7:25am       Моё тело сковано от ужаса, я не чем не могу пошевелить…       «Когда же ты отстанешь?» — проносится вопрос у меня в голове. Чувствую себя слабой, чувствую себя беззащитной, но ничего не могу поделать с этим. И вот меня хватают за руку и тащат по асфальту. Тонкие джинсы быстро протёрлись и выпирающие камни начали безжалостно раздирать кожу коленей. В кровь была стёрта ладонь, беспомощно волочившейся второй руки. Майка успела задраться ещё в самом начале, так что и бок с животом покрывалась царапинами и уже отстающими от плоти кусками кожи. Тело словно стало клеткой для моего сознания.       Я чувствовала боль, отчётливо чувствовала, но не могла не то что там пошевелиться, не могла даже звука издать.       И вот постепенно я начинаю овладевать своим парализованным телом. Медленно, но верно начинаю контролировать каждую мышцу. Ощущаю накатывающие волны свободы… но осмотревшись понимаю, что нахожусь в открытом гараже. Пытаюсь сдвинутся с места, чтобы убежать, но пройдя ничтожных два шага ощущаю, что на одной ноге натянулась цепь, другим концом припаянная к столбу. Все мои попытки вырваться были тщетны и кончились лишь тем, что сжатая железякой нога начала кровоточить. Окончательно убедившись в собственной беспомощности я начала пятиться, озираясь на серый, измазанный кровью и грязью, кафель.       Упершись в стену позади я медленно начала скатываться по ней. В глаза ударил яркий свет фонаря с улицы. Меня окружала мрачная тишина ночного города. Ни малейшей надежды на спасение. Щеку начала греть одинокая, пропитанная страхом и горечью слеза.       Открыв прикрытые глаза я почувствовала лёгкость и новые силы. Все раны по-волшебству затянулись, а оковы, удерживающие меня здесь спали. Вскочив на свои ноги я побежала что было мочи из этого ненавистного мне места. Босые ноги ощущали каждый выпирающий камешек этого проклятого асфальта, но меня это не сильно заботило, я была объята свободой! От холодного ночного ветра я продрогла насквозь, но мне нравилось это ощущение. Мои не сильно длинные волосы были во всём покорны его направлению.       — Лия.       Голос донёсся за моей спиной. Обернувшись я увидела силуэт своего мучителя.       — Не подходи!       — Лия, — таким сладким голосом было произнесено моё имя, что аж мурашки по коже побежали.       — Лия! — более настойчивая интонация, он начал приближается.       Парализованная страхом, я стою жду исхода событий.       — ЛИЯ!!! — срывается голос на крик и…       И я падаю с кровати на пол.       — Сколько тебя можно звать?       Я подняла сонные, не привыкшие к свету глаза на говорящего, им оказался мой брат. Мэтт стоял в дверях моей комнаты, в одних джинсах и с каким-то пакетом в руке.       — Беги, Мэттью, беги! Потому что когда я тебя догоню, я за себя не ручаюсь!       Его и след простыл. Боже, не сны, а пытка самая настоящая! Я потёрла свои глаза и взглянула на часы.       — Если не потороплюсь, то и опоздать могу, — рассуждала я вслух, поднимаясь с пола.       Выбегая с крылечка дома на улицу я оборачиваюсь, чтобы помахать на прощание своему брату рукой. Но от чего-то застываю на месте и просто смотрю на наш частный домик. Впитываю его мельчайшие детали глазами, как будто вижу в последний раз. Всё вокруг потеряло смысл, краски, есть лишь я и это непонятное состояние души. Прошли лишь доли секунды, но мне они показались часами.       Я слегка трясу головой отгоняя причудливое предчувствие. На щёки упали едва ощутимые снежинки. Я вскинула взгляд к небу. На фоне тяжёлых туч выделялись маленькие, едва заметные белые комочки. Уже декабрь, улицы и так были укрыты лёгким снежным одеялом, и всё же я не удивлена. Вытянутая перед собой ладонь чуть вздрагивала от покалывающего снега. И снова ловлю себя на том, что с моего лица не сходит присущая мне улыбка. Повернувшись в верном направлении, я ступаю уверенной походкой.

***

                  2:45pm       — Лианн Эванс.       Я продрогла насквозь от этой интонации в голосе. Она такая холодная и безжизненная, словно её можно проигнорировать и забыть, как о страшном сне, но не тут то было. Со стороны послышались облегчённые вздохи. А мне что прикажете делать? Я не боюсь, я всего лишь сомневаюсь в себе. Чуть замявшись, я всё-таки поднялась с места и вышла к доске. Тяжело вздохнув, я приготовилась выдать ответ, или что-то похожее на него, но меня перебил стук в дверь.       Она распахнулась и я увидела… кучу больших свёрнутых контурных карт в чьих-то руках.       — Эм, здравствуйте!       — Микаэль?! Ты рановато.        Этот голос! Это имя! Мои дыхание и сердце застыли в мёртвом бездействии, но только ради того, чтобы своим неудержимым трепетанием оживить всё внутри меня вновь. Я испытывала симпатию к этому парнишке, с ним приятно общаться.       Мои рассуждения прервало шуршание бумаги. Мика пытался пройти, но карты были шире дверного прохода, а поза была настолько неудобной, что ни повернуть плакаты вертикально, ни развернутся ему самому, не представлялось возможным. Я начала идти на выручку другу, как послышался тихий чих и все бумаги вывалились из его рук.       — Ну и пыльные же они! О, привет, Лия.        Я смущённо помахала рукой и огляделась. Во время проведения подобных канцелярских работ учитель географии либо находит «окно» в расписании либо отпускает класс. Нас и так было от силы человек восемь, поскольку это были углубленные курсы по географии, а не урок. Ходят сюда только самые чокнутые, ведь когда Анастасия Вернер не в духе, то последствия её занятий сравнимы разве что с играми на выживание. Под всю эту суматоху с бумагами, все мои одногруппники успели слинять потому, что сегодня был именно тот самый день.        Мысленно я поблагодарила Мику за спасение и принялась собирать карты. Тем временем в задней части класса слышался приглушённый разговор по телефону с участием нашего преподавателя. Она утомлённо вздохнула в конце, и повернулась лицом ко мне с моим другом.        — Хорошо, что ты осталась, — обратилась она ко мне. По спине мурашки побежали от её тона. — Придётся вам реставрацию с заменой провести самостоятельно, меня срочно вызвали. Ключи на столе, как закончите, кабинет закроете.        С этими словами её шаги растворились в глубине школьных коридоров. Непонимающе я уставилась на то место, где она недавно стояла, крепко сжимая в руках бумаги.        Мы с Микой переглянулись и одновременно пожали плечами.        — Я так понял ты в документации разбираешься.        Я чуть заметно кивнула, не смотря на него. Всё моё внимание было поглощено подбиранием карт. Да сколько же их здесь?! Потянувшись за очередным свёртком я отвела взгляд для поиска следующего, но замерла на месте. Тепло. Я перевела взгляд назад…        — Прости, бери. — Поторопилась выдавить я заметив его руку на своей.        — Ты была первой, он твой.        И только оторвав взгляд от пола и обратив его на него я поняла насколько близко он был всё это время. Дыхания перемешивались, от него шёл привычный приятный аромат его одеколона, тёмно-карие бездонные глаза заглядывали в мои. Наверняка это было похоже со стороны на зеркало. Я заметила что он смутился и покраснел, равно как и я, а как иначе объяснить этот жар на лице? Взгляды в пол, руки прочь, и усмешка в унисон. Он тоже скорее всего заметил это « зеркало» и мы начали смеяться.        Работа заключалась в том, что нужно перебрать все карты и внести в списки: какие поступили новые, какие остались старые и привести все в надлежащий вид. Я неоднократно работала подобным образом поэтому разборка пошла хорошо.        Я задумалась. Перед собой я вижу давно знакомые мне черты лица, но от чего-то хочется изучить их очень внимательно. Возможно от того, что я их знаю, но не так детально, как думала. Я рада что мне удалось это сделать, ведь я ещё не знала, что…

***

      И вот настоящий момент времени. Только что я вроде бы снова рассматривала настолько надоевшие и въевшиеся в память дорожки и домишки, говорила о заложничестве, но меня привлекла фигура на другой стороне дороги.       — Мика?!        В ответ я получаю тишину и взгляд, взгляд полный боли и сочувствия. По одним губам я сумела прочитать слово, слетевшее с них бегло вместе с выдохом и это       «-Лия»        Моё имя. Внутри что-то сжалось. Я так давно никого не видела. Я с головой ушла в это состояние аффекта и кинулась через дорогу. Мимо меня пролетали белые хлопья снега, и на мгновение я теряла из виду Мику, от чего мне становилось страшно, что сейчас он уйдёт. Я ощущала как мои ставшие со временем бесчувственными стекляшками глаза наполняются слезами, они чувствуют боль, они живы. Последние шаги казались особенно долгими и вот я кинулась ему в объятия, которых мне так не хватало, ведь времени прошло так много, ведь времени прошло так мало…        Я слышу то, что слышу обычно, мне не даёт сойти с ума в омуте памяти, и это моё имя. Имя, которое кто-то произносит так ласково, так строго, так печально, так спокойно. Как же давно я не касалась никого и ничего кроме себя самой и городских иллюзий. Прижимаясь, как в первый и в последний раз, я впитываю эти ощущения и они растекаются болью и эйфорией по венам.        Но это лишь аффект. Прямо под моими руками начинает исчезать тепло. Тепло. Оно растворяется в холодном воздухе вместе с Микой.        — Нет! Стой! Мика, умоляю!        — Лия, я знаю, ты справишься. Ты будешь жить.        Жить по-настоящему.        — НЕТ!        Прямо с моих руках его рука распадается на части и разлетается пеплом. Его лицо, эти черты, впитанные в последний момент: печальная улыбка, блестящие тёмные глаза, напряжённые скулы, вздутые вены, неопрятные волосы и шрам от скулы до щеки. Вот и они сначала растекаются тенью, а потом сворачиваются в комочки и разлетаются повинуясь направлению ветра. И в последнее мгновенье этот звук. Он эхом бьётся в моей груди и гудит в ушах, не затихая. А перед глазами лишь развеянная горсть золы. Счастье так же испарилось из кожи и из вен. Его унесло вместе с пеплом. Я распадаюсь на части, упала, сломалась, но почему же я не рассыплюсь и не буду унесена теми же частицами что и Мика у меня на глазах?        Лишь секундное звучание сохраняет веру. Восточный ветер так спешно унёс Мику, развеял его над рекой через перекрёсток. И вот я снова хватаюсь за то, чего возможно нет, за то что слышится сквозь сон. За это эхо в ушах и груди, им наполнены лёгкие, давно забывшие что такое воздух.

Лия

      Не осталось ничего, только я, слёзы и моё имя...