Save my soul

Криденсу нравилась осень. Нравился запах жухлой листвы, хрустящей под колесами. В теплые дни он с удовольствием гулял по окраинам, наблюдая за тем, как медленно природа уходит в прекрасную спячку, а когда небо затягивали тучи и моросил дождь, он оставался в своей небольшой квартире - которая даже не смотря на обшарпанные стены и сыплющуюся с потолка штукатурку, казалась ему самой уютной в мире - кутаясь в огромный плед и читая какую-нибудь сказку. Потому что там всегда счастливый конец. Иногда, закрывая глаза и представлял, что в мире не осталось никого кроме него самого, и это пугало его ровно столько же сколько нравилось. Страх перед одиночеством был силен, но он просто не мог по-другому. Потому что не знал, как это, доверять кому-то. Потому что даже зажившие уже шрамы приносили слишком много боли, заставляя прятать руки за безразмерными свитерами и перчатками без пальцев. Маленькая, казалось бы, непримечательная булочная у моста на удивление была очень ласково принята местными людьми и в ответ радовала их вкуснейшей выпечкой в округе. Она выделялась среди других магазинов и кафе светлым интерьером, милыми рюшечками на светло-бежевых шторах и почти домашним уютом, подогреваемым неизменным запахом свежей выпечки. Несмотря на середину сентября, на улице было довольно тепло, и о том, что осень вступила в свои права, напоминал лишь прохладный ветер, заставляющий Криденса плотнее укутываться в непомерно огромный шарф, что, впрочем, нисколько его не расстраивало. Он всегда оставлял двери кондитерской приоткрытыми, поэтому в ней царил небольшой сквозняк. Благо Яков был не против, аргументируя это тем, что мягкий аромат, заманивающий потенциальных покупателей, идет их заведению исключительно на пользу. Как это часто происходило, Криденс пришел к лавке первый и с приятным автоматизмом приготовился к открытию. Слегка обветренными губами он плотно обхватил чашку с приторно-сладким латте, наблюдая за тем, как медленно просыпается город и, словно огромный бутон тянущийся навстречу солнцу, лениво открывает свои лепестки. Ему нравилась утренняя тишина Нью-Йорка, даже несмотря на то, что иногда ему казалось, что для здесь, не было места. Он заправил за ухо мешающую прядь длинных вьющихся волос. Раньше ему не позволялось так ходить. Он вздрогнул, вспомнив тихий, полный непонятной маленькому мальчику ненависти, голос. "Они растут слишком быстро, негодный мальчишка. Тебе не положено носить такие длинные волосы." Но теперь он взрослый юноша. Густые, длинные и чуть вьющиеся на кончиках волосы были доказательством того, что он вырвался, и втайне от всех он неимоверно гордился ими. Но даже так мимолетно разносясь в голове Криденса этот голос тут же возвращал ему страх. Он почти научился отгонять его. Как жаль, что от самого себя не скроешься, даже в таком огромном Нью-Йорке. Кошмары, такие живые, почти настоящие приходили почти каждую ночь, заставляя его просыпаться с немым вскриком и опухшими от слез глазами. Ему всегда снилось одно и тоже. Злые глаза, полные безосновательной ненависти и тихий, леденящий душу голос. «Ремень, Криденс». И даже после пробуждения, голос еще некоторое время эхом разносился в его голове. В такие моменты ему отчаянно хотелось прижать острые коленки к груди и давиться собственными рыданиями, но он всегда вставал и направлялся в небольшую ванную комнату, в которой висело зеркало. Криденс включал свет и стягивал с волос резинку, позволяя тяжелым локонам упасть ему на грудь. Он подолгу рассматривал свое отражение, постепенно успокаиваясь, и лишь после этого юноша мог нормально заснуть. Колокольчик на двери заставил Криденса отвлечься от неприятных мыслей и обернуться, встречая первого клиента. - Доброе утро! - узнав голос юноша одарил улыбкой Эстер - восьмилетнюю девочку с копной коротких темных волос, пылким мальчишеским характером и вечно разодранными коленками, - как твои дела, Криденс? - она улыбнулась, обнажая ряд неровных молочных зубов. - Привет, Эстер. Опять прогуливаешь уроки? - он с укором посмотрел на ребенка, - ты же знаешь, что это плохо кончится. Девочка нахмурила темные брови и скрестила руки на груди. - А вот и неправда! Ничего я не прогуливаю, - она обиженно вздернула курносый нос, - у меня сегодня короткий день и бабушка отправила меня к тебе за печеньем. А у меня вообще-то много своих дел! Сегодня мы пойдем ловить жуков, чтобы пугать девчонок. Криденс смущенно улыбнулся, почувствовав легкий укол совести. Бабушка Эстер была их постоянным клиентом, и часто посылала внучку за выпечкой. Он мог бы и догадаться. - Ох, прости меня, - он присел рядом с ней на корточки и потрепал ее по голове, - сейчас я принесу заказ твоей бабушки. - юноша скрылся за прилавком, зашуршал упаковкой и вынырнул из-за стойки с аккуратным свертком среднего размера. Он вручил девочке упаковку, - передавай миссис Грейс привет. Она помахала ему на прощанье и скрылась в потоке людей, желая поскорее отдать бабушке вкусности, конечно же, отведать самой, и упорхнуть по своим важным делам. День стремительно набирал обороты и к вечеру Криденс порядком устал. Ковальски работал так же, не покладая рук, но в самоотдаче он все же немного уступал юноше, и, безусловно, гордился им. Хозяин лавки ушел, оставив последнего клиента и закрытие на, в чем он был уверен, крепких плечах подопечного. Он как раз провожал последнего клиента - милую обладательницу небольшого заказного торта с кремовыми розами - идеальный выбор для романтического свидания. Девушка выглядела взволнованной, но счастливой и, пожелав Криденсу удачи, вышла из лавки. Юноша грустно улыбнулся, смотря ей вслед. Он уже собирался закрывать лавку, когда колокольчик на двери неустанно звонко оповестил его о новом посетителе. - Вы еще открыты? - акцент выдавал в зашедшем парне англичанина. Криденс обернулся и застыл. Парень стоящий перед ним кутался в длинное серое пальто, лицо было усыпано веснушками, а прядь выгоревших светло-рыжих волос то и дело падала на медово-карие глаза, заставляя парня раздраженно сдувать ее, что Криденс уже находил очень милым. Поймав себя на мысли о том, что он неприлично долго рассматривает незнакомца, Бэрбоун покраснел и отвел глаза. - Да. Ищите что-то определенное? - он неловко теребил рукава своего свитера. Парень энергично закивал головой. - Да. Мне нужно извиниться перед особенным человеком. - парень неловко улыбнулся. Криденс наконец отмер и кивнув принялся скрупулёзно оглядывать изрядно поредевшие ряды на прилавках. Вскоре он отдает парню коробку специально припрятанных кофейных пирожных с карамельной крошкой, перевязанную белой лентой. Когда Бэрбоун передает ему коробку их пальцы на секунду соприкасаются и его словно прошибает током - он поспешно одергивает руку. Парень что-то говорит Криденсу, но тот словно в тумане - он не слышит его, все что он замечает - это красиво очерченные губы незнакомца и приятный запах мятных леденцов, выделяющийся из общего коленкора пряного запаха. Он расплачивается за заказ, и Криденс желает ему удачи, вызывая у парня благодарную улыбку. Когда за юношей закрывается дверь, Криденс понимает, что больше всего на свете хотел бы подарить парню лимонный тарт с меренгой, аккуратно украшенный долькой цитруса.