Обмен властью

      — А пробки ты когда-нибудь в себя засовывал? Бондаж вязал? Было дело, а? — вопрошал Совушка, подёргивая меня за рукав несчастного серого свитера. Любопытство Валеры не знало никаких границ, а он сам — усталости, так что приходилось выкручиваться. Хотя к середине смены начинало откровенно надоедать.       — Слушай, тебе обязательно это делать? — я отключил оповещение о чайном перерыве и перевёл взгляд.       — Естественно! У нас тут такая вкуснятина, а я не замечал. Наш Озёров — мазохист! Ещё и нейро… как там… нейропатик?       — Я просто был пьян. Ляпнул первое, что пришло в голову.       — Ага-ага. Конечно. Нейропатия — первое слово, которое приходит на ум любому подвыпившему администратору.       Его пальцы спустились ниже и влезли в рукав. Я вздохнул, почувствовав мелкие безболезненные щипки. Хорошо, что другую руку, повреждённую и обмотанную бинтом, додумался держать вне досягаемости. Иначе всё, держите меня семеро.       — Вот знаешь… с тебя очки снять. Волосишки причесать. Порядочно приодеть. И ты будешь знаковый.       Валерий щёлкнул меня по лбу. Затем попробовал стащить очки, но я молча прижал их обратно к переносице.       Нет, зрение у меня было нормальное. Я носил их с нулевыми стёклами — оправа нравилась. И образ задрота. Прикольно же, когда везде, даже в переполненном автобусе, чувствуешь себя интеллигентной личностью.       Догадавшись, что очки я снимать не собираюсь, Совушка перешёл на «волосишки» и попробовал убрать пряди за ухо. Не получилось. Волосы у меня вились природно-бестолково, среднего размера кудрями и имели салонный цвет. Краситься и перекрашиваться я любил, но как-то красный оттенок прижился. С приёмной клуба я в такой цветовой гамме неплохо гармонировал. «Изысканный янтарный каштан», пф.       — Почему ты не выдал себя раньше? — вдруг серьёзно спросил Валера, перестав ёрничать и трепать. — Тут же целый рассадник Домов на любой вкус. Ты мазохист. Я — садист. Смекаешь?       — Я любви ищу, — возвышенно объявил я, пытаясь вбросить в голос как можно больше розовой патетики. — Любви, способной перевернуть весь мой мир. Любви-потери, любви-сабспейса. Прости, но у нас с тобой ничего не выйдет.       — Романтичный нижний — это что-то новенькое, — рассмеялся Совушка, сверкая отбеленными зубами. Вообще на нём слишком много всякого сверкало. Зубы, горящие голубые глаза, алмазики в мочках ушей, браслет на руке, уложенная лаком чёлка. — А я, дурак, думал, что вам только одно подавай — хорошую порку.       — Я хочу квартиру, машину и содержание, — съехидничал я, почему-то испытав облегчение. Не думал, что для некоторых мой провальный мазохистский «каминг-аут» станет просто поводом позубоскалить. — Иди уже, у тебя через полчаса клиентка. Душ не забудь принять.       — Я ещё вернусь, моя маленькая булочка с корицей. Дождись, — прошептал Совушка. И, посмеиваясь, взлетел по лестнице.       Вместо него на горизонте воцарился Путёнов. С Путёновым примириться было проще, хотя он вроде как считался самым тяжёлым кадром среди звёзд «Алого пути». Вернее сказать, грубым в рамках своего уровня. По неведомой причине некоторым это нравилось, так что клиентура у него была постоянная.       Путёнов занимал весь проход на лестницу второго этажа. Высокий, подкачанный, немного неуклюжий, светловолосый. К нему я тоже в своё время присматривался. Но с ним была другая беда — натуральная натуральность цвета воинственного тестостерона. Да и уровень низкий, всего лишь троечка.       — Привет, Вова, — серьёзно пробасил он. — Сколько сейчас людей на смене?       Я обратился к таблице посещений, которую всегда держал в открытом состоянии — часто требовалась.       — Пока что четверо, включая тебя. В ночь пойдут Тимур и Рыжий.       — Хм. Слушай, Тимур тебя не донимает? — почему-то поинтересовался Саша.       — А? С чего бы?       — Ну… — Путёнов немного замялся. — После того, что в красном зале было. На корпоративе. Он вроде как до тебя докопался даже после предупреждения Артемия Олеговича.       — Не, пока всё нормально. Я ему не интересен.       Саша как-то странно хмыкнул. Лицо у него выражало крайнюю степень недоверия.       — Будь аккуратнее, лады? Если что — алярм.       — Конечно.       Я проводил его взглядом на другую сторону, к клубным коридорам. Может, он знает что-то интересненькое о Тимуровых заморочках? Или даже говорил с ним? Надо бы разузнать поподробнее, что там Ларионов болтает в курилке. Вдруг появится повод на него нажаловаться.       Хотя, я вряд ли опущусь до такого. В конце концов, у Тимура ни много ни мало поток — шестьдесят процентов. Он несущий столб «Алого пути». Нельзя без него, никак нельзя.       Хороший садист, отборный, воистину приятный, каких мало бывает. Хотя и относится ко всем, как к вещам. Кстати, какого лешего я вообще начал об этом думать…       Дверь хлопнула. Вошла девушка — средней комплекции, но очень приятная на лицо, в тёплом пальто и с распущенными рыжими волосами. Клиентка Совушки.       — Вовочка, всё нормально?       — Конечно, Алиса, вас ждут, — расплылся в улыбке я. Девушка шмыгнула носом и покосилась на лестницу.       Я автоматом напомнил, протягивая памятку:       — Наденьте бахилы, верхнюю одежду можно сдать в гардеробе. Не забывайте оговаривать стоп-слово и обращайтесь ко мне, если возникнут вопросы.       Алиса упорхнула в сторону гардероба. Я незаметно вытащил телефон и полез по весёлым пабликам. Теперь ждать ещё минут сорок. Конечно, можно было бы отчёт доделать, но впадлу — устал я…       Была у меня мечта.       У всех бывает мечта, даже у несчастного на всю голову администратора БДСМ-клуба и по совместительству тоскливого мазохиста, ищущего любовь всей своей сабмиссивной жизни. Помимо нахождения этой самой любви, конечно.       Хотелось мне побывать на красной сцене.       В «Алом пути» сцен было несколько, как и залов. Чёрный, красный и синий зал, сцены, соответственно, везде. Не трудно догадаться, где именно была красная. И о её важности — тоже.       Здесь разыгрывались сессии для постоянных клиентов. Собирались наши ненаглядные извращенцы. Брали саба, брали Доминанта, их обоих выпускали на огромный круглый траходром. Общество извращенцев в масках доплачивало арбитру-организатору за какую-нибудь дикость и доплачивало охотно, несмотря на внушительные ценники. Впрочем, и отдых в «Алом пути» далеко не каждый мог себе позволить.       Нижних в клубе ошивалось всего трое, и все они появлялись лишь ради сессий. Очень редко — ради клиентов. Специфика.       Один из троицы был звездой среди пидаров, а значит, и моей по совместительству. Звали звезду Андрей Лизин. Намного чаще Лиза, чем Андрей, но не суть.       У Андрея было тугое, тренированное тело, состоящее из сплошных мышц. У Андрея была татуировка в виде причудливой геометрии, разрезающая на полосы кожу спины. Длинные тёмные волосы, обычно убранные в хвост, но на сцене в красном зале всегда распущенные. Плюс была целая куча шрамов и совершенно не было тормозов.       Мой мини-Вован начинал суетиться, стоило Андрею просто мелькнуть в поле зрения. И это при том, что я был нижним до мозга костей — просто в его присутствии настораживались дружочки абсолютно всех, я был не первым и не последним. Андрей источал чудовищную сексуальность. Страшную притягательность, от которой всех не на шутку плющило и таращило. Всех, включая тех, кому приходилось иметь с ним дело.       К примеру, Тимура.       В паре они смотрелись изумительно. Злой, тягучий, грозный, будто какой-то гладиатор, Тимур. И Андрей — распластанный под его ногой, весь из себя пантера и вообще. На фоне ярких бархатистых стен, драпированного задника, под светом точечных светодиодных капель… умопомрачительное сочетание.       Мне от этого зрелища обычно становилось хреново. В основном потому, что им всегда везло на публику. Андрей получал по полной, как ему хотелось, а в исполнении Тимура ещё и красиво. Почему-то только у него получалось играть без вопиющей пошлости, но при этом так, что откликались клиенты всех возрастов и полов. А женщин на их представлениях иногда было даже больше, чем мужчин.       Я бы многое отдал, чтобы оказаться на месте Андрея. Конечно, мне до его грации и нежной эротичности как до острова Пасхи на мизинцах, но я бы кайфанул. Я бы очень кайфанул. Однако — принцип.       Любовь, да. Поиски.       Но мечта была, она есть у всех…       — Слюни пускаешь? — со спины, в разгар представления ко мне подкрался Совушка. Он зашёл незамеченным со второго входа — того, который прикрывала «сопливая» дверь без замков, для охраны и официантов.       — Я должен проследить, чтобы всё прошло без эксцессов.       — Вижу эксцесс, — Совушка опустил руку на уровень моих брюк и накрыл ладонью перетянутый одеждой твёрдый член. — Серьёзный такой, а?       — Валера, я работаю, — отчеканил я, пытаясь делать вид, что черкаю в блокноте важные цифры. — Не отвлекай.       — А кто тебя больше заводит, Андрей или Тим? — он шептал мне на ухо, и это ещё больше выматывало утомлённое постоянным возбуждением тело. Хорошо хоть, стояли мы в самом тёмном углу зала, где никто из клиентов ничего не мог увидеть, не посмотрев специально. Да и заказы ещё не шли.       — Они оба хороши, — сдался я. — Но я бы хотел испытать… подобное.       Едва лицо Совушки просветлело, я его обломал:       — С любимым человеком, конечно.       Словно в дополнение к моей шееломной фразе, Андрей сексуально ахнул от очередного смачного шлепка.       — Квартиру мне купил? — продолжил веселиться я. — Хочу, чтобы окна выходили на море.       — Сучонок. Ты уж определись, любовь тебе или квартиру, — беззлобно хихикнул Валера, коротко проходясь пальцами по так привлекающему его участку моего тела. — Хочешь, я тебе хотя бы отсосу?       Я не успел остановить его поползновение вниз и испуганно вжался в стену. Никто не увидит. И не услышит, если я не спалюсь. До ближайшего столика метра три. И вообще этот зал непозволительно больш…       Звякнула молния, натянулась резинка. Горячий язык так юрко и соблазнительно прошёлся по головке моего члена, что колени беспомощно подкосились. Я попробовал слегка отпихнуть Валеру, но ему было пофиг — хоть пяткой тарань, присосался, как пиявка.       А мне уже было невыносимо терпеть.       Поэтому я плюнул — чёрт с ним. Один раз можно нарушить правила. И запустил руку в светлые волосы, мстительно растрёпывая аккуратную укладку.       Тимур на сцене упирался коленом в изящную спину Андрея и тянул на себя поводок, заставляя того выгибаться. Иногда кидал взгляды на арбитра, в зал. И в какой-то момент, не знаю в какой именно, я понял, что мы смотрим друг на друга.       Он ломал Андрея.       Мне сосал Совушка.       И стояло у нас обоих каменно — гвозди можно забивать.       Я не смог закрыть глаза, хотя, вообще-то, любил вздрочнуть в уютной темноте. Мне казалось, что все нервы переместились на уровень пояса и где-то там, прямо по ним, скользит тёплое змеиное тело. Скользит вниз, туда, где работает Совушка, обвивает член своим бесстыдно-юрким языком и тянет, тянет, тянет так, будто хочет поиметь от меня змеиных детей.       А смотрел я на Тимура. Прямо в его глаза, при сценическом рассеянном свете кажущиеся чёрными. Он вжал Андрея лицом в траходром и дёрнул его за волосы, пожалуй, даже слишком агрессивно.       Не помню, чтобы я хоть раз в жизни так сильно кончал. Я едва сдержал вопль, меня изогнуло в неизвестную алфавитам букву, протащило по стене и ударило о пол. Отдышавшись, воровато огляделся — слава богу, все зрители залипли на Тимура.       Таким злым он и правда казался неотразимым...       — Хера се, — сказал Совушка, облизываясь. — Чувак, ты бы хоть иногда для разрядки дрочил…       Всё катилось прямиком в кошачий анус.       Я сидел недвижимо уже больше получаса, вцепившись в волосы и уставившись на экран рабочего компа, не зная, хочу ли вообще подавать признаки жизни. От минета Совушки ныла спина, хотя в остальном — чистое блаженство.       Я вообще был к нему несправедлив. Мог бы обратить внимание? Мог.       Но меня увидел Тимур, а я увидел его. И всё. Нас заклинило.       — Какой-то ты сегодня помятый, — приятный низкий голос Андрея вытащил меня из прострации. Пришлось нацепить на лицо улыбку и всё-таки изобразить жизнеспособность.       — Не выспался, наверное, — пробубнил я, накидывая очки на переносицу.       — Как я сегодня, не подкачал? — он всегда спрашивал моё мнение о сессии, и я всегда отвечал, что он был бесподобен. Это превратилось в традицию, так что я не стал её нарушать:       — Было бесподобно. Вы зажгли зал.       Он усмехнулся и дождался, пока я отсчитаю плату.       Звёзды забирали себе крупный процент со ставок клиентов и плюс дополнительную, постоянку.       — Спасибо, Вова, — Андрей спрятал деньги в кошелек и, поправив шарф, удалился через главный выход.       А потом появился Тимур.       Едва услышав его шаги, я стал с немыслимым усердием изображать рабочую деятельность. Такого представления не видал даже Хозяин, когда внезапно приходил с проверками или просто ради забавы.       Тимур тем временем остановился у моей стойки. Я вспомнил его цену, отсчитал нужное количество деньжат, не глядя положил на стойку и вернул внимание монитору.       — Тут много, — холодно заметил Ларионов.       К тому моменту я был готов провалиться сквозь пол и подвал клуба в объятия Сатаны. Желательно прямиком на его колообразный член и задницей вперёд, ибо в последнее время она слишком уж активно ищет приключений.       Глаза пришлось поднимать. Они подниматься не хотели, будто к зрачкам прикрепили по неподъёмной гире.       Но с третьей попытки я всё-таки смог.       Тимур выглядел, как всегда, прекрасно. В пальто цвета козьего молока, изумительно подчёркивающем его арийскую бледность… будто бы не садист вовсе. Тёмные волосы с холодным стальным оттенком, чуть более длинные на затылке, лежали уставшими лёгкими прядями.       Он просто положил лишнюю купюру мне на стойку. И чего он ждал, я не понимал. Потянулся было забрать бумажку — оказался в плену крепкой хватки. А руки у Тимура — не руки. Капканы.       Ко всему хорошему я неосмотрительно, неосмотрительно, неосмотрительно, бля, потянулся забинтованным копытом. Идиот. Идиотище!       — Болит? — выдохнул Ларионов.       Я отрицательно качнул головой, стараясь не пасовать. Только страха не хватало для полного комплекта рабочих эмоций!       Почти ожидаемо он слегка сжал мою руку. Мы сцепились взглядами так, что смотреть очень скоро стало больно. Приятная тяжесть снова ухнула вниз живота. Ладонь полыхала.       — Я тебе не игрушка, — собрав остатки сил, высказался я.       — А Сове, стало быть, да?       Теперь он наклонился так, что перегибался через стойку.       — Тебе одному можно приятно проводить время на работе?       — Ей-богу, я бы укоротил твой острый язычок, Влад. Вдвое.       Вот так всегда. Только он один называл меня Владом, когда злился. Хотя елейное «Вовочка», так полюбившееся алым тварям, из его уст хотелось слышать ещё меньше.       Рука начала ныть, и я сдавался. Всё. Боль звала меня, я слушал её, нам было хорошо…       — И ты был бы даже рад, правда? Ты бы этого хотел, — всё тем же злым тоном сказал Тимур и, едва заметив, что мой взгляд затуманился, отпустил.       — У тебя и без меня куча клиентов, так ведь?!       Одарив меня победной, унижающей улыбкой, он хмыкнул и ушёл. А мне теперь опять разбирайся со всем этим блядством и стояком, да?!       Мразь эгоистичная...