Обмен властью

      Небо наказывало дождём. Накрывало мелким, холодным и колючим полотном-обманкой. Пытаясь избежать его злых укусов, люди прятались под каждым навесом, способным хотя бы на время спасти от небесного негодования. И верили, что это вот-вот закончится, но дождь всё не прекращался. Даже не планировал.       Я был с небом солидарен. Правда, у меня это состояние базировалось внутри и спрятаться от него было некуда. А окружающие так просто и легко продолжали находить удовлетворение в мелочах, что всё усугублялось банальной завистью.       Вот девушка. Жрёт себе рулет с жирным шоколадным кремом и балдеет неимоверно, потому что худела два месяца и отказывалась от любимых сладостей.       Вот парочка бросает друг на друга недвусмысленные взгляды, потому что впереди их ждёт полная ванили ночь.       Вот за окном кафе, в котором я бесцельно прожигал вечер, рабочий люд вприпрыжку пересекает пешеходный переход. Впереди отдых, ужин и семья.       Вот я, тоскующий мазохист-нейропатик, которому до фени крем, отдых и секс. Которому надо невозможное — любящего мужчину-садиста с чувствами и красивой шеей. Мир предоставлял всё это только по частям. Либо мужчину-садиста, либо с чувствами, либо с красивой шеей. Всё вместе — толстый хер тебе, мастер бессмысленной мимикрии.       — Ты чего такой тухлый, Вов? — спросила одна из окружающих меня счастливиц, прикладывая к губам салфетку.       — Всё надоело. И отношений хочется нормальных…       — Ненормальных, — поправила Катюха, откинув с плеча ухоженную русую прядь. — Я понять не могу, ты что, до сих пор ни с кем в своём «пути» мосты не навёл?       С Катериной мы познакомились в институте. Гуманитарий до мозга костей быстро выловила рыбака из сети, и мы стали друзьями за считанный месяц. Но друзья друзьями, а тоска по расписанию.       — Меня никто не любит, — я опустил уголки губ вниз, иллюстрируя своим лицом меру печали по данному поводу. — Многие хотят, но никто не любит. Где заканчивается секс и начинается любовь?       — Я думаю, они неотделимы. Там, где секс, там и любовь. Где любовь, там и секс.       — По твоей логике, все друг друга любят. Сказка, правда? Но всё — спектакль. Ради удовольствия. И не только в клубе, вот в чём беда.       Она задумалась. После паузы выдала:       — А может, ты и прав.       — Неужели?       — Есть на примете кто-нибудь, с кем ты попробовал бы замутить?       — Есть. Но он натурал и троечка, так что… потрачено.       — Троечка?       Я вздохнул. Вообще-то распространяться о правилах и устройстве клуба нежелательно, но Катюха была «своей» и знала уже довольно много, чтобы отказывать в пояснениях.       — В «Алом пути» Доминанты разделены по жестокости на шесть уровней, чтобы клиентам было легче ориентироваться. Один — соответственно, бархат и нежности, наручники, лёгкая плёточка, пара капель воска. Шесть — жесткач с порезами, синяками, внезапным пирсингом в неположенных местах. Только для отъявленных мазохистов. Обычные нижние редко этим интересуются.       — И что, тебе только шесть подходит?       — Из шестёрок у нас только Хозяин и Лугашин, — я фыркнул. — Всего двое из двадцати семи. Забавно кстати звучит… шестерка-Хозяин…       — И?       — Что «и»? Хозяину я нафиг не сдался, а Лугашин полный придурок. В рамках клуба — пойдёт, но вне его — нафиг-нафиг.       Я сделал глоток чая. Даже напиток попался гадкий — приторной медовой сладостью осел на языке. Что сегодня за день?       — А ниже?       — Ну, пятые — Тимур, Совушка, Рыжий… тоже не варианты.       — Почему?       — Совушка — ветреный весельчак, Рыжий — просто странный, а Тимур — игрок. От них проблем не оберёшься.       — Что значит «игрок»? — тёмные глаза Катерины загорелись неподдельным интересом.       — Считает мазохистов игрушками, которым только страдания и подавай. Вроде распространителя наркотиков, который клеймил покупателей жалким мусором. Только зависимость от наркоты можно выбрать, а мазохизм — нет.       — Он не любит свою работу?       — Почему же. Любит. И даже заботится о своих клиентах в какой-то мере, к нему многие ходят. Он ведь и сам «на игле» и никуда от этого не денется. Только Доминанты есть Доминанты. Вот и вся история…       — Противоречиво как-то. Зачем о «мусоре» заботиться?       — Вот представь… у тебя есть работа, которая приносит стабильный серьёзный доход. Всё, что тебе надо делать, это во время встреч быть внимательным и чутким к слабым ничтожествам. Тимур вроде доброго фермера, который жрёт больше овец, чем все волки вместе взятые. По мне — ничем не лучше обычного морального урода.       — Больше овец? Откуда ты это взял?       — Из интернета, мать твою, — огрызнулся я.       — Но зато ты за ним следил, — подумав, заметила Катюха.       Я аж вздрогнул.       — В смысле?       — От тебя таких характеристик обычно не услышишь, — отодвинув тарелку, она принялась за свой глясе. — Нравится тебе Тимурка?       Нравится? Мне? Тимурка?       Я основательно задумался. Ну да, к нему я присмотрелся повнимательнее, чтобы избавиться от розовых очков. А то привык видеть в каждом потенциальный любовный интерес. Конечно, в БДСМ-сфере с этим всё-таки попроще. Если у тебя есть конкретные желания, то найти кого-то для их воплощения не так уж и сложно.       Но мои запросы выходят за рамки Темы. И это печаль.       — Тимур-мур-мур, — сладко причмокнув полными губами, ляпнула Катя. — Красивое всё-таки имя…       Домой я шёл окончательно и бесповоротно опечаленным. В связи с чем развезло поглазеть какую-нибудь жёсткую порнушку.       Залез в ванную, включил постанову на телефоне и, подперев голову рукой, попробовал расслабиться. Руку с ожогом приходилось держать на весу, иначе мне бы по умолчанию понравилось.       Но как-то после красной сцены и Андрея… не заводило. Тускло. Грубо. Трах под визги ничего не понимающего пацана. Когда чуть ли не каждый дьявольский день видишь работу профессионалов, подобное кажется лишь глупой вознёй.       — Тимур-мур-мур… — вздохнул я, убрав сотовый и опустившись в ванную на уровень воды. — Попробуй ему такое скажи — убьёт нахрен.       — Эй, Тимур-мур-мур, — выдал я на следующей смене и стал наслаждаться спектром эмоций на лице Ларионова. Лицо исказилось, словно я бросил не сахарное котячье прозвище, а перцовую гранату. Но Тимуру хватило пары секунд, чтобы справиться с эмоциями. Хотя-я-я-я, во взгляде приветливо расцвёл целый букет моральных пиздюлей.       Тимур выходил из курилки и собирался отправиться наверх, чтобы переодеться в рабочий костюм. А я шёл в чёрный. У меня там было дело, так что избежать неминуемой кары удалось лишь благодаря скоростному исчезновению в дверях манч-зала.       — Володя!       Эрик увидел меня издалека. Танцоры приветливо заулыбались — они любили, когда во время репетиции в зале находится кто-то ещё помимо постановщика и ди-джея. Эрик становился чуточку мягче.       В чёрном манч-зале проводились шоу. На клуб пахала танцевальная группа элитных стриптизёров и стриптизёрш в составе четырнадцати человек. Всё помещение было подстроено под работу с ними — просторные сквозные подиумы, шесты где только можно и нельзя, клетки, подвесные имитации «железных дев» и прочие милости. Даже бар был проходным, так что в разгаре вечера на руку клиента могла нежно опуститься чья-нибудь нога на двадцатисантиметровой платформе. Лепота.       Тут всегда было весело — тем, кому подавай эротику, тематические знакомства и лёгкий флирт.       На этот раз Эрик устраивал шоу с лентами. Крепкие полосы ткани, сшитые вдвое, со спрятанными внутри канатами, легко выдерживали вес танцоров, и выглядело это потрясно. Впрочем, так можно сказать обо всех космических шоу Эрика.       — Гляди, работает?       Я заценил расположение танцоров на сцене. Половина из них висела над головами других, приняв замысловатые позы. Тренированные мышцы напряжённо дыбились на руках и ногах. Синие латексные костюмы прикрывали интимные места, оставляя простор для фантазии фетишиста.       — Работает, — кивнул я.       Эрик сдержанно улыбнулся. На первый взгляд он был самым «обычным» из обитателей клуба. Приятный, простой, лёгкий мужчина. Будто офисный работник, случайно забредший не в тот клуб. Но стоило загреметь первым музыкальным аккордам, он вспыхивал и превращался в демона, перед которым при определённых условиях мог склонить голову даже Хозяин. Так что звёздочка сжималась у всех мимо проходящих, а про танцоров я вообще молчу.       — Ты не мог бы предупредить Артемия, что зал мне нужен до десяти? Работы немерено.       — Оставляем ди-джея? — я покосился на подвесную ячейку-коробку короля музыкальной зоны.       — Да. Если можно.       Пришлось залезть и в скворечник. Взбежав по крутым ступенькам, я покосился на сцену с высоты второго этажа. Хорошо тут было, уютно, изолированно — прячься не хочу. Вот бы мне такую будку, жаль, в приёмной не на чем повесить…       Ди-джеем сегодня подрабатывал Совушка. Он любил торчать на репетициях Эрика перед ночной сменой. Да и чтобы переключать ему музыку, особого ума не нужно.       Первым делом Валера оглядел меня с головы до ног. Само собой, я проигнорировал пачку его драгоценных советов по поводу одежды и всё так же предпочитал рубашкам и майкам максимально скучные пуловеры и свитера.       — Лер, работаем до десяти, — сказал я.       Валера усмехнулся и положил ладонь мне на шею, вынудив упереться в край пульта.       — Знаешь, я люблю, когда ты вот так наклоняешься.       — Отстань, а, — я попробовал выкрутиться, но без особого энтузиазма.       — Не ломайся, — ехидно добавил он. — Я тебя любить не собираюсь, но почему бы не доставить друг другу капельку удовольствия? Соглашайся.       — С твоим-то уровнем — капельку?       — Я на любом могу работать. Приходи, пошлёпаю слегка, да разойдёмся? Бесплатно.       — Меня слегка даже не заведёт.       — Ради бога, сильно пошлёпаю.       — И тебе совершенно наплевать на мои высокие чувства?       — Когда тебя сорвёт на какую-нибудь херню, будешь сожалеть, что профессионалу не дался. А ведь сорвёт когда-нибудь — будь уверен.       — На какую херню, например?       — Вроде этой, — Совушка осторожно потрогал мою перебинтованную руку с тыльной стороны. — Мешает ведь?       — Мешает, — увиливать было бессмысленно.       Всё верно. Хозяин потому и накрыл меня своим крылом, что на корпоративе «всякая херня» начала происходить. Мы не маньяки, не насильники, не моральные уроды. Любое вредительство должно быть только безопасным-добровольным-разумным и не мешающим комфортно работать. Я поступил глупо, согласившись на спор Тимура, и иначе, как хернёй, это не назвать.       Выходит, если я ведусь на провокации, то отступаю от правил «Алого пути» и нашего БДСМ-сообщества.       Конечно, и Валера тоже отступал от норм в общении со мной — он должен был сразу принять отказ. Но он считал меня близким «своим», как и я его. Правила между нами действовали, если бы я согласился. А так моё мнение можно попросту не учитывать.       — Почему ты так заинтересован? — напрямую спросил я, слегка отклонившись. Совушка хотел было ответить, но Эрик попросил его запустить музыку заново. Щёлкнув мышью, Валера вновь обратил на меня всё своё внимание, однако эффект внезапности вопроса был упущен.       — Ты нравишься мне как человек, — признался он. — Я размышлял о том, что же у нас в клубе делает мышонок вроде тебя, совершенно не заинтересованный… мне кажется, тут даже официанты извращенцы.       Я рассмеялся.       — Но оказалось, что и ты не так прост. Всем рано или поздно надоедают рамки и ограничения. Хочется попробовать что-то новенькое… а не с кем. Потому что почти ни у кого из нас нет постоянного партнёра.       — Почему? — я заинтересовался и присел рядом на неудобный стул.       — Это что-то вроде жертвы. Ты занимаешься тем, что тебе нравится, работаешь по найму. Но большинство сабов, жаждущих постоянки, не выносят того факта, что через минуту ты обязан быть увлечён другой задницей. Специфика. А если такие и находятся, то они сами ветреные сволочи, как у Путёнова…       — Что ты этим хочешь сказать?       — Напомню: ты при всех заявил, что тянешь уровень Хозяина. Просто любопытно с тобой поиграть. И не мне одному.       Я призадумался. Эрик попросил остановить музыку. Затем, обложив всех не благим матом, прогулялся по подиуму, женственно размахивая бёдрами. Всего лишь показал, как в его представлении должна выглядеть проходка.       А мы загляделись — Эрик двигался, будто всю жизнь провёл в квартале красных фонарей, зазывая клиентов. Изящно, развязно и эротично. Такое при всём желании не проигнорируешь.       — И, если честно, я не понимаю, ты-то чего упрямишься? — вдруг спросил Совушка. — Снимать напряжение можно и с друзьями. Успеется твоя любовь.       — Я согласился тут работать, потому что думал так же. Думал, что в любой момент подурачусь и успокоюсь. Но… со временем решил, что хочу постоянства. Доверять безоговорочно, знать своего Доминанта до мельчайших привычек. С кем-то из вас такое просто невозможно.       — Многое упростилось бы, если бы ты относился к этому иначе. Клиенты ведь доверяют нам себя и своё тело. Это вовсе не сложно.       Я поднялся. Валера прихватил меня за пуловер и слегка потянул к себе, посмеиваясь.       — Я доставлю тебе неземное удовольствие, будь уверен. Ты же такой пони, как можно тебя обидеть?       Вывернувшись из его лап, я свесил ноги на лестницу.       — Если ты про пони-плей, то ни за что.       Когда я спускался вниз, в спину мне летел шуршащий искренний смех.       Коробку принесли к обеду. Заплатив курьеру, я сразу сел разглядывать ништячки. Для новых распечаток Хозяин распорядился использовать тёмную плотную шершавую бумагу и красные цвета, так что буквы символично горели. Не обратить на них внимание было трудно, хотя клиенты не пренебрегали и старым вариантом.       В коробке лежали визитки, памятки, новые меню для манч-зала и бара, флаеры и мои любимые таблички. К ним-то я и пригляделся в первую очередь.       Сначала на табличках разъяснялись принципы БДСМ. Безопасность. Разумность. Добровольность. Далее — правила поведения, этикет, запреты. Вторая часть табличек для залов разнилась. Самые строгие правила были для синей ВИПки, где иногда собиралась часть сообщества со своими постоянными Домами и сабами.       Самые простые правила остались для чёрного. Для красного добавили возможность обратиться к арбитру, если показалось, что стоп-слово было сказано, а Дом не услышал. И доплата за остановку.       — Влад, — внезапно вкрадчивый голос ворвался в мой маленький мирок за стойкой. Волосы на затылке зашевелились, но я быстро собрался с духом и поднял взгляд.       Тимур смотрел на меня, словно на какого-то мелкого таракана. Его волосы были влажными после душа. От тела буквально исходила усталость — встреча была долгая и выматывающая…       Мне всегда легко представлялись его встречи. В интимном полумраке с синим светом, медленные, таинственные, жестокие, изнуряющие. Наполненные чем-то, что неизменно возвращает людей на «Алый путь».       Погодите-ка, ревность? Я ревную?..       — Что?       — Ещё раз назовёшь меня так, я тебя уничтожу.       Пропустив мимо ушей угрозу, я заметил, что у него возле левого глаза две маленькие родинки и глаза вообще-то не серые — цветные. А издалека кажутся однотонными. Но нет, цветные, словно из мельчайших стёкляшек-линз. Мозаика.       — Имеешь в виду «Тимур-мур-мур»? — протянул я, так и не разобравшись в собственных чувствах.       И без того трещащее по швам терпение лопнуло. Я уже не улыбался — злился, причём всерьёз и на самого себя.       Всё что угодно, только не симпатия к Тимуру. Серьёзно, это худшее из всех зол.       Когда Ларионов стал обходить стойку, я убрал коробку с обновками для клуба подальше. Мало ли.       — Чего ты добиваешься? — спокойно поинтересовался Тимур, нависнув сверху. Нос уловил приятный аромат — какие-то орехи и кофе. Тёмная рубашка гладкой тенью облегала красивый торс. Джинсы были синими, и я загляделся на линию бедра, нарисовавшуюся в нескольких сантиметрах от моей руки.       Тимур обжигал сдержанной яростью. Пожалуй, это была его главная фишка, как Доминанта — агрессивная сила. Ею он притягивал, ею пленил своих сабов, будто какой-то бог войны — покорившихся побеждённых врагов.       А я? Я вдруг понял, что поддаться не такая уж плохая мысль, если у меня на самом деле стал проклёвываться интерес. Просто эксперимента ради, чтобы отбило всякую охоту надеяться на большее.       — Не любишь, когда с тобой шутят? — тихо спросил я, внезапно даже для себя с... почтением.       Тимур поднял руку и аккуратно прихватил меня за ворот. Это почему-то было намного хуже, чем удар или любое болезненное действие.       — Ненавижу. Запомни.       — Зачем?       — Рано или поздно ты придёшь ко мне. А такие вещи полезно знать заранее.       — С чего ты взял? — я попытался отодвинуться, возвращаясь к оппозиции, но Тимур так же быстро сократил новое расстояние.       — Потому что… я видел твои глаза тем вечером, Влад. Не набивай цену своим упрямством. Это выглядит жалко.       Я решил пойти другим путём. Вернее, запрыгнуть на другую планку, набив-таки парочку нулей.       — При всём при этом, Тимур, извини… твой уровень для меня низковат.       Вспыхнуло. Верно, я играл с огнём. Давление становилось почти невыносимым — и хотелось как-то избежать гнева, но я уже перегнул палку.       Чем отличается шестой уровень от пятого? Да немногим — на шестом в играх используют асфиксию и ножи, шестые умеют вязать сложные шибари и, помимо прочих, могут в настоящие термо-пытки. Невелика разница, совсем невелика.       Я приготовился было к очередному нападению, но Тимур неожиданно отстранился и, направляясь к курилке, с отвращением бросил:       — Скоро вернётся Лугашин. Придержи свою язвительность до четверга.       И ушёл.       Меня скрутило от досады. Дабы хоть как-то дать выход эмоциям, я побился лбом об стол.       Я его не обидел, о нет. Пренебрежение — оскорбление для Доминанта, но только в том случае, если идёт игра. Я просто задел его самолюбие. И мне это аукнется, возможно, вечным «баном». Теперь, даже если я захочу, Тимур вряд ли согласится принять меня как саба. Это было и приятно, и печально.       Твою мать.       Я знал, что выдерживать их натиск будет трудно. Знал ведь, знал, что надо помалкивать и скрываться. Чёрт меня дёрнул поддаться на ту дурацкую провокацию с зажигалкой! И на эту тоже.       Идиот.       Идиотище...