Обмен властью

      На следующее утро прошедшая ночь показалась сумасшедшим эротическим сном. Приснится же — демоны, секс, изнанка потаённых желаний… Тимур с его психоделической бесконечностью. Надо завязывать с порнухой на ночь.       Но едва я открыл глаза и наткнулся взглядом на отражение, реальность обвалилась, будто снежная лавина. Зеркало с холодным равнодушием показывало моё бледное лицо на глянцевом чёрном белье и тихо сопящего Ларионова на другой стороне постели. Меня. Его. Полосатое пятно света. И нашу одежду на полу.       Первым возник порыв к бегству, и я начал осторожно сползать по скользкой простыне к краю кровати. У меня не было ни малейшего представления, как себя вести и что делать. Встать и испариться или дождаться, когда он проснётся. Что говорить? И говорить ли вообще?       Тимур вдруг заворочался, почувствовал движение. С отчаянием вампира, брошенного сородичами под безжалостные солнечные лучи, накрыл голову подушкой. И вдруг воззрился на меня из тени своего убежища.       — Доброе утро, Влад, — в сиповатом голосе не было и намёка на раздражение, даже при том, что смотрел Тимур с недовольством. Но… это его «Влад».       — А… д-доброе…       Проморгавшись, Ларионов выбрался из укрытия и покосился на окно. Дневной свет попадал в щели жалюзи, явно действуя ему на нервы куда сильнее, чем моя персона в радиусе пробуждения.       — Не нужно нервничать, — вдруг сказал Тимур, вновь повернувшись ко мне. — Я не собираюсь бросаться на тебя с плёткой с самого утра, даже если давно этого хотел.       Он хрипло рассмеялся, опрокидываясь обратно на подушку.       — Мне казалось, что ты зовёшь меня «Влад», только когда злишься.       — Нет. Мне просто нравится. Владимир, Влад — это сильное имя. Тебе подходит.       — Кстати, как мне лучше к тебе обращаться? На ты? На вы?       — Если бы мне не нравилась фамильярность, я бы сказал. И вообще-то я не сторонник условностей вроде особых обращений и «выканий». Пусть этим занимаются те, кому нужна фальш-корона.       Я заинтересовался и немного успокоился. Вчера казалось, что он всегда будет вести себя жёстко и непреклонно. Но, похоже, всё слишком сильно зависело от настроения.       — Я бы не стал заставлять тебя носить ошейник, если бы не работа в БДСМ-клубе, — продолжал Тимур. — Так я буду уверен, что никто из наших на тебя не покусится.       — Я сам хотел бы его носить.       Потерев глаза, я попытался сесть и тихо зашипел от боли. Всё тело саднило, а задница болела так, словно внутрь натолкали канцелярских кнопок.       — Как ты? — Тимур заглянул мне в лицо.       — Эм… ужасно, — нервно улыбнувшись, я почесал затылок. — Всё и везде болит. Кто-то был очень нежен.       — Спасибо за комплимент, — он подхватил мой сарказм и отразил улыбку. Я ждал какой-нибудь особо изощрённой издёвки, но Тимур выбрался из постели и куда-то ушёл. Его поведение было пропитано ленцой, он явно не горел желанием проявлять активность, но всё-таки поднялся, чтобы выполнить утренние процедуры и добыть в закромах своего логова заживляющий крем.       Только лукавые искорки во взгляде выдавали в нём то… существо, которое вчера показало клыки. Хотя я всё равно не расслаблялся — просто не мог.       — Знаешь, я думал, лохматее того, что я уже видел, просто не бывает, — заметил Тимур, поднимая одеяло, чтобы добраться до моего пострадавшего тела.       Я смущённо пригладил кудри набок. Ещё бы они не стояли дыбом, учитывая, что мы вырубились сразу после душа.       — Повернись.       Я перекатился на живот. Неожиданно ласковые, тёплые пальцы начали втирать в кожу крем, лишь иногда задерживаясь на некоторых участках чуть дольше необходимого.       — У меня накопилось много вопросов. Ты живёшь один? Та квартира, она твоя?       — Моя. В ипотеке. Да, один.       — А родные?       — М… не знаю. Я ушёл из дома.       — То есть?       — В конце второго курса отец узнал, что я встречаюсь с парнем. Был скандал с битьём посуды, «я тебя не таким воспитывал» и дракой. Матери дома не было, но она тоже потом заявила, что я ей не сын. Я собрал вещи, выкинул симку и сбежал к одногруппнице на съёмную хату. И больше с ними не связывался. Да и они тоже не горели желанием меня искать.       — С чего ты взял?       — Хотели бы — нашли через институт, — я пожал плечами. — Но они решили вычеркнуть меня из жизни.       — Что было дальше?       — Ну… нашёл работу, снимали квартиру вдвоём с той подругой. За несколько лет подкопил денег на первый взнос... потом устроился в «Алый путь», и проблемы с деньгами исчезли.       — Я предполагал, что ты упрямый, но настолько…       — Неожиданное поведение для нижнего до мозга костей? — я рассмеялся.       — Пожалуй.       Мы помолчали. Рука Тимура осталась на моей пояснице, словно нечто само собой разумеющееся. Для него-то, может, в порядке вещей касаться кого-то, а меня опять бросило в жар.       — Ты голоден? — Тимур явно подметил мою реакцию и немного оттянул кожу на позвонках, вызывая лёгкую боль. Совсем несущественную.       Я выдохнул, чувствуя, как в животе потихоньку сворачивается тёплая спираль. Приготовился было к новым испытаниям, но рука неожиданно исчезла.       — Да, вечером я не ел, — признался я.       — Тогда давай собираться. Позавтракаем в ресторане, а потом пройдёмся по магазинам.       — Тебе что-то нужно?       — Тебе нужно.       — Что?       — Одежда. Будешь носить то, что куплю тебе я.       Забавно. Скажи такое кто-то другой — я бы моментально взбунтовался, но его желания уже стояли на уровень выше моих.       — Прощайте, удобные свитера, — чисто для приличия буркнул я.       Тимур рассмеялся, в очередной раз удивив. Я как-то и не предполагал, что у него бывает хорошее настроение, да и вообще какое-то другое состояние кроме «твою мать, как же всё бесит».       — А ещё хочу заглянуть в секс-шоп. Здесь из девайсов почти ничего нет, а экшены с тобой я не собираюсь проводить в клубе. И, боже, я не буду издеваться над тобой всё время, как и наказывать, пока не зажили все следы. Расслабься. Я же не палач.       — А… можно спросить? — осмелел я.       — Можно.       — В каком виде мы устроим переговоры? Просто обсудим? Составим контракт? Или анкеты хватит?       — Я бы предпочёл разговор. Не волнуйся, я не имею привычки забывать о табу. ДС и СМ ты приемлешь. Что насчет БД?       — Я думал, что должен подчиняться во всём.       — Тем не менее, лучше уточнять. Перечисляй табу.       — М… туалетные игры. Всевозможные энимал-плей… Как оказалось, публичное унижение. Передача другому Дому. Групповой секс, наверное… Асфиксию не люблю, но могу потерпеть.       Возникла пауза. Тимур вздохнул.       — Дальше?       — Это всё.       — Неужели? Как насчёт бытового рабства?       — Если ты захочешь.       — Оскорбления?       — Тоже.       — Обезличивание?       — М… имя хотелось бы оставить.       — Фистинг? Электричество? Химия?       Я выдохнул и покусал губу.       — Не пробовал. Я многое не пробовал, поэтому…       Тимур встал с постели.       — Поразительно то, что ты в Теме больше года и толком ничего не знаешь.       — Жалеешь, что связался с новичком? — я тоже сел, кое-как справившись с усталостью в мышцах.       — Нет. Твои реакции будут непредсказуемыми, так что это даже плюс. Но будь готов к тому, что некоторые вещи могут тебе очень сильно не понравиться.       Итак, Тимур дал мне передышку. Полноценный двухдневный отдых.       И даже разрешил иногда сматываться от него в свою квартиру, чтобы успокоить нервы и восстановить силы, правда, не на этих выходных. Ещё предложил помощь с выплатой ипотеки, но, учитывая, что он и так потратился на мой новый гардероб и девайсы, это было бы чересчур. Я вежливо отказался, объясняя свой поступок тем, что остаюсь в «Алом пути» и должен хоть куда-то вкладываться.       Конечно, он мог запретить мне работать. Но из каких-то личных побуждений позволил — может, ему хотелось, чтобы я всё время был на виду.       За эти два дня я узнал о Тимуре много нового. Например, что он любит морепродукты и в особенности красную рыбу, что может не спать полночи, а потом всё утро мучиться с пробуждением, что вторым его хобби после «извлечения оргазма из любого тела» является просмотр фильмов. Что он любит минимализм во всём, что разбирается в алкоголе, но сам пьёт в небольших количествах…       Меня несказанно радовало то, что всё это было на поверхности. Тимур не пытался строить из себя кого-то, открыто отвечал на вопросы, вёл себя естественно. Казалось, что его опасная «изнанка» на время скрылась, наевшись моих страданий, и больше не покажется, пока не вернётся голод.       В остальном Тимур был чуток, аккуратен, внимателен. Не давал и шанса как-то руководить, но нейтрально, не подавляя волю. Вроде как само собой разумеющееся, что он и только он имеет право решать, куда мы пойдём и чем будем заниматься, но обставлено всё так, что я тоже этого захочу.       Кроме того, Тимура оставила ярость внутреннего конфликта. Все силы, раньше уходившие на борьбу с самим собой, пошли на изучение моей личности. Во всех областях, со всех сторон. Как я сплю и сколько, какую еду предпочитаю, сколько кубиков сахара кидаю в кофе, что недолюбливаю, какую музыку слушаю и прочее, прочее, прочее.       Я понимал, что это препарирование необходимо не только ради удовольствия, но оно было скорее приятным, чем напрягающим. Хотя иногда, в редкие моменты, дискомфорт всё же возникал. Во мне просыпалась суетливость, казалось, что я делаю что-то ненормальное, но одного «успокойся» со стороны Тимура хватало, чтобы тут же лишить меня желания противодействовать.       А в понедельник Тимур надел на меня ошейник, и переживания отпали сами собой.       Когда пришло сообщение, я тут же сорвался, отложив дела и на ходу размышляя о том, что слишком быстро привык его слушаться. Приоткрыв дверь в личные апартаменты, стал мяться в проходе. Тимур ждал на диване, придерживая правой рукой чёрную коробку с незнакомым символом.       — Иди ко мне.       Я подошёл и неуверенно встал напротив, не зная, опуститься на пол или сесть рядом. Тогда Тимур сам подтащил меня ближе и усадил себе на бёдра.       Без слов, ничего не объясняя и не говоря, он открыл коробку. Вытащил стильный кожаный ошейник с двумя клёпками и колечком по центру. Медленно провёл пальцами по моей шее и так же чувственно — хвостиком ошейника. Взгляд сразу же приобрёл знакомую жадную глубину.       Для Тимура это была целая церемония, наделённая сакральным смыслом. Но в действиях не было никакой доминантной надменности, никакой наглости. Только уверенная нежность. Я быстро проникся и стал кайфовать просто от создавшейся атмосферы. Получилась какая-то взаимная моральная мастурбация.       — Я думал, что уже ни с кем этого не сделаю, — тихо сказал Тимур, втолкнув металлический язычок в отверстие и провернув ошейник, чтобы сидел правильно.       — Клиенты не просят? — так же негромко поинтересовался я. Насладившись видом, Тимур запустил руки под мою рубашку. Тёмно-вишнёвую, на мой взгляд — излишне, провокационно сексуальную. Но кого мой взгляд волнует…       — Никто из них мне не принадлежит.       Тёплая и мягкая внутренняя подкладка ошейника приятно обхватывала горло. Я потрогал его, проверяя, насколько туго сидит. Фактически — мой размерчик.       — Он выполнен на заказ. Тут мои инициалы. Если увижу, что ходишь на работе без него… — подцепив пальцем серебристое колечко для поводка, Тимур подтянул меня к своему лицу, — закрою в клетке. Надолго.       — Как скажешь… Тимур, — я аккуратно подбирал слова, не зная, что ему будет больше по душе в такой момент. Не «слушаю и повинуюсь» же.       Он усмехнулся и, бегло прижав мои бёдра к своим, отпустил.       — Всё. Иди.       Я вернулся к делам с неприятной мыслью о том, что у него скоро клиентка. Да, я начинал бестолково ревновать, хотя понимал, что не должен — работа работой, а отношения — это совершенно другое. Тем более, у меня нет никакого права предъявлять ему претензии насчёт сессий с другими людьми. Он Доминант. Он делает, что хочет. Решит послать меня к чёрту — пошлёт и точка…       После того как церемония надевания ошейника была завершена, я весь день страдал от внимания персонала и нервного возбуждения. Хорошо, что хоть у Валеры было целых два выходных и никто не отпускал особо искромётных шуточек. Некоторые понимающе подмигнули. Рыжий даже поздравил.       А я… чувствовал всё время. Не мог отвлечься. Едва не косячил по работе. Внимание расползалось, от переизбытка волнения в висках пульсировало. Ощущение было такое, словно сам Тимур держит руку на моей шее. Усиливалось оно походами в курилку — он просто шёл мимо, бросал взгляд, и мои внутренности скручивались в узел. А ещё я не меньше сотни раз потрогал выдавленные на ошейнике символы. ТЛ. Тимур Ларионов.       Успокоиться получилось только к ночи, и то благодаря Артемию Олеговичу, который оценил мой внешний вид и одобрительно улыбнулся.       Он был какой-то странно уставший, обессилевший, но спросить, в чём дело, я не решился.       — Ты какой-то тихий, — заметил Тимур, когда мы ехали домой. Он притормозил перед перекрёстком и, хотя был целиком занят дорогой, всё-таки почувствовал мою загруженность.       — Ошейник, — шепотом произнёс я. — Это какой-то гипноз?       — Вовсе нет.       — У меня мозг отключился.       Тимур тихо фыркнул.       — Кстати, мы не определились со стоп-словом. Есть особые пожелания или стандартный «светофор»?       — Есть, — я вздохнул. — Чтобы остановить сессию, я буду говорить «люблю тебя». Если во рту кляп, тогда складывать ладони вместе. Или пальцы. Как получится.       — «Люблю тебя», значит, когда совсем невыносимо?       — Я блядский мазохист, — я тихо рассмеялся.       Тимур в ответ на это усмехнулся. Я увидел эту улыбку и замер. Честно говоря, она была какая-то грустная.       Всё же наедине и в закрытом, полностью изолированном от мира пространстве было по-другому.       Сидя обнажённым на коленях возле кровати и дожидаясь возвращения Тимура из ванной, я перебирал недавние воспоминания. Ещё ни разу меня не терзало такое сильное, прожигающее внутренности предвкушение. Я даже представить не мог, чего ожидать. Не знал, как отреагирует моё тело на какие-то необычные практики, не знал, что Тимур задумал.       И от этого распалялся лишь сильнее. За каких-то десять минут я умудрился довести себя до состояния взведённой пружины, начал дрожать и терять ритм дыхания. Так я познал практику ожидания. Она и в самом деле могла расшатать любые нервы.       Так что, когда в коридоре раздались медленные уверенные шаги, у меня чуть не случился обморок.       Тимур быстро уловил моё состояние. Уловил и… изменился.       — Успокойся, — повелительный тон заставил выпрямиться, будто между позвоночных дисков воткнулись тонкие иглы. Я сидел спиной ко входу, как приказано, не оборачивался и мог лишь слушать: шаги, дыхание, стук дверцы шкафа, шорох одежды и бумажного пакета. Потом вспомнил, что с бумажным он выходил из секс-шопа, и заёрзал.       — Вова, — позвал Тимур, возвращая меня в реальность. — Тебе можно говорить и шуметь. Не обращай внимания на эхо, тут хорошая изоляция, поэтому никто ничего не услышит.       — Понял, — я сглотнул.       — Поднимись.       Я встал. Тимур обошёл меня по кругу.       Первым делом из пакета появились браслеты-наручники. Ларионов закрепил мои руки за спиной, крепко, но очень комфортно. Видимо, такие вещи подходили для… долгих сессий. Следующей деталью моего «гардероба» стал генитальный бондаж. Тоже щадящий, пережимающий лишь основание члена.       Жёстко прихватив за волосы, Тимур поволок меня на кровать и уронил на живот. Затем подсунул подушку, чтобы задница оказалась приподнята. Провёл ладонями от ягодиц до лодыжек, слегка разводя ноги.       Зашуршал пакет. На этот раз пауза была значительной, ждать пришлось около пяти минут, но я, несмотря на жаркое любопытство, не стал подглядывать. Тимур это заметил и в награду погладил меня по волосам.       — Расслабься.       Между ягодиц появилось что-то холодное. Металлическое. Вторжение принесло лишь неприятный дискомфорт от прохлады, боли не возникло.       Я лишь тихо мыкнул, когда штуковина вошла до ограничителя. Сначала успокоился — решил, что это расширитель. Я был готов к такому и почистился, как Тимур приказал…       Тут раздался тихий щелчок, и мои бёдра слегка дёрнулись. Я удивлённо распахнул глаза. Электричество.       Мышцы внутри бестолково сокращались под воздействием слабого тока. Слегка кололо. Очень непривычно и странно.       — Не дёргайся, — со смешком сказал Тимур. — Это совсем не больно, верно? Пока.       Я сглотнул и стиснул зубы, стараясь привыкнуть. Ощущения не были приятными, но и существенного дискомфорта не возникло.       — Повернись ко мне.       Сменив положение, я сдвинулся так, чтобы видеть Тимура. Он сидел скрестив ноги, в мягких шёлковых тёмно-синих штанах и расстёгнутой светлой рубашке. Небольшая коробка-переключатель стояла перед ним.       — Сейчас покажу, — его голос внезапно упал. Рука тоже — на регулятор. Он выкрутил на полную мощность всего на полсекунды и сразу убавил на минимум. Но мне хватило, чтобы испытать спектр воздействия в полной мере. Я вскрикнул и невольно подогнул ноги. Максимальный режим был ужасен. Когда это закончилось, я был уверен, что не вынесу дольше нескольких секунд. Совершенно нет.       — Сказал же, — опасно-ласковым тоном заговорил Тимур, — не дёргаться.       Сдвинув регулятор чуть-чуть вперёд, он поставил коробку с проводами на одеяло. Поднялся. Потянулся и куда-то отошёл. Я уже не мог выносить это молча и тихо ныл, кусая губы.       Тимур принёс кляп и сигареты. Присел напротив, чтобы видеть моё лицо.       — Я сделаю так, что ты продержишься минуту на максимуме, — заявил он, глядя мне в глаза. — А может, и две.       — Я не смогу, — прошептал я.       — Сможешь. Ты перестанешь замечать, — улыбка была очень зловещей и очень многообещающей.       Дав мне кляп в зубы, но не закрепив его, чтобы я мог в любой момент всё это остановить, Тимур вернулся к своему чудо-пакету с неожиданностями. Между делом он ещё чуть-чуть сдвинул регулятор, и ощущения зависли как раз между «приятный массаж колючками» и «полная задница ос».       Я уже не хотел сюрпризов, поэтому пристально следил за ним. Алый неоновый свет вырезал из темноты хищную фигуру и тонкую трость. С таким ударным девайсом я был знакомым только по закупу, но слышал, что им можно причинить очень сильную боль.       Это было что-то новое между нами. Предвкушение Тимура забиралось лапками пауков под кожу — опасное, злое, инстинктивно-глубинное. Он мог напугать только видом, и теперь я понимал Илью. Казалось, что игра зашла слишком далеко, хотя она даже не начиналась.       Но Илья был в ужасе, а меня изводило — что сделает, насколько далеко зайдёт, как это будет, сколько придётся терпеть.       Первый удар без предупреждения пришёлся на ягодицы. Трость легко захватывала сразу две. Я зашипел, дёрнувшись от неожиданной боли. Вместе с воздействием тока было вдвойне мучительнее, хотя мой организм предпочёл реальную боль электрическим укусам. А ведь я был недостаточно чутким, чтобы испытать её во всей красе. Наверное, поэтому Тимур сразу же наклонился и прошёлся языком по месту удара, проверяя реакции и восприимчивость.       Тут я почувствовал странное. Словно порыв горячего воздуха по всему телу. Огненно-жгучее удовольствие садиста. Даже обернулся, чтобы проверить, не показалось ли.       Нет. Тимур впервые это не контролировал и…       Со вторым ударом пришла новая боль. Боль обмена. Она была уже не только моей гостьей. Нашей общей, на двоих, разделённая поровну. Ползала змеёй-иглой от него ко мне и обратно, постепенно сшивая нас в одно целое.       — Сейчас проверим, насколько чувствительные у тебя ступни. Если будет больно, не смей убирать.       Тимур согнул мою ногу в колене так, чтобы открытая ступня была направлена в потолок.       И ударил.       Из глаз брызнули слёзы. Смешалось так много всего — удовольствие на грани, чёртово электричество, мощная боль, похожая на взрыв маленького злого солнца. Она прошила ногу насквозь, до самого колена. И Тимур. Тимур…       Как же это было незнакомо. Новое, неисследованное, манящее, ползущее по венам опьяняющим вином. Мои страдания, разделённые напополам, становились почему-то в разы весомее и придавливали, словно многотонный валун. Или когти. Когти и лапы представлялись легче.       Но ногу я всё-таки убрал — невольно. За это Тимур снова сдвинул регулятор. Прихватил другую за лодыжку и щёлкнул тростью по ступне ещё сильнее, чем первую. Ещё раз. И ещё. Я взвыл, сдавливая кляп зубами до хруста в челюсти.       Оставив мои ноги в покое, он вернулся к заднице. И посыпалось — удар, ещё один, обломок фразы «не улетай», живыми гвоздями прибивший мою душу к телу. Его желание — плыть со мной на одной волне – я поймал случайно и сохранил, как величайшую драгоценность.       Мне казалось, что я знаю себя. Но Тимур вошёл в игру и в моё подсознание, вытащив какой-то новый чувственный пласт. Неизвестный. Незнакомый. Уязвимый…       В какой-то момент он возник у меня перед глазами. Электропробка всё так же вынуждала мышцы сокращаться, по телу разливалась ноющая боль. Всё лицо было в слезах, я задыхался.       Вытащив кляп, Тимур провёл пальцем по моим губам, с наслаждением приминая их. И наградил крепким поцелуем, разбивающим реальность надвое.       — Как тебе такое, м? — спросил он, не стирая, а только размазывая мои слёзы. — Такой беззащитный.       — Очень, — выстонал я, — тяжело…       — А ты говорил, что не чувствительный.       — Я ошибался, ошибался, Хозяин… — я прижался к его руке. — Пожалуйста…       — Ещё немного. Всего чуть-чуть осталось, — Тимур взял лежащую неподалёку пачку сигарет, закурил. Вдруг переместился и лёг на меня сверху, прижав спиной к постели. Улёгся чуть наискосок, так, что мои ноги и задница были свободны. Его голова оказалась как раз на моём плече. Рубашка прилипла к влажной от пота коже.       — Две минуты. Я засекаю.       И выкрутил регулятор в максимум. Я закричал, потом нашёл зубами кляп и грыз его с таким остервенением, что чуть не съел. Может быть, моё тело из-за патологий настолько остро реагировало на электростимуляцию — я не знал. Но ощущения были просто невыносимые.       Я изгибался и вился ужом у Тимура под спиной, пока он докуривал сигарету. Под конец этих блядских двух минут был готов сказать стоп-слово, но всё закончилось аккурат к этому моменту. С меня просто текло. Тимур тихо смеялся.       Он смеялся…       Не знаю, сколько мне потребовалось, чтобы вновь почувствовать своё тело. Тимур вытащил из меня это пыточное орудие, расстегнул наручники и, раздвинув мне ноги пошире, стал гладить пережатый бондажом член.       — Ты же не думаешь, что это всё?       Я попытался сесть. Тело не слушалось, мышцы дрожали. Тимур подтащил меня к себе за волосы и вновь поцеловал.       — Я больше ни на что… не способен… — промямлил я. Хотя сразу понял, что силы ещё есть. Немного — но есть.       — Готов поспорить, тебя ещё никогда не доводили, — усмехнулся он, размещая меня на своих бёдрах.       — Что тебе… нравится больше… всего? — спросил я, пробуя стереть слёзы, но эта неуклюжая попытка была остановлена.       — Целовать заплаканного человека, который уже не знает, кто он такой, готового умолять, чтобы всё прекратилось, и так же сильно желающего, чтобы его не послушали.       Тимур выдавил на пальцы смазку. Растёр вниз, от копчика до мошонки, одним движением. Медленно огладил раздражённый, болезненно чувствительный вход в моё тело.       — Хочу попробовать с тобой всё, — заглядывая мне в глаза, прошептал он. — Хочу сделать с тобой всё, чего ты хочешь и чего боишься. Хочу разрушить твои табу. Со мной такого ещё не было.       — Ничего не поделаешь… — потрогав родинки у его глаза, я обессиленно опустил голову на плечо. — Ты мой Хозяин…       Мы сцепились. По-другому это не назвать — я схватился за его волосы, сжал в зубах складку рубашки, Тимур опустил меня на свой член, доводя до исступления медлительностью, и окончательно выбил из реальности плавным толчком.       Этот раз не был таким грубым, как первый. Наоборот, его можно было бы назвать очень нежным, если бы не «прелюдия». Тягучий секс-транс, покачивания, разливающееся по нервам тепло. Я двигался навстречу из последних сил и под конец снова захныкал, но не от боли — эмоции грозились перелиться через край, держать их в себе было нестерпимо.       — Всё хорошо, сейчас… — хрипловатый низкий голос был последним крючком-зацепкой за происходящее. — Сейчас станет лучше. Мой…       Первым кончил я, едва Тимур ослабил бондаж. Хотя «кончил» не совсем подходящее слово. Точнее будет «выпал». Выпал и провалился куда-то, где было одно лишь концентрированное удовольствие. И пустота.       Потом был гул в груди Тимура. Громкий, мощный стук сердца, которое мгновением назад качало по телу экстаз. Мы лежали пластом, и я только сейчас понял, насколько сессия вымотала и моего мучителя. Что ни говори, эмоционально хлебнули почти одинаково, а может… ему досталось даже больше.       Лишь чуть позже, когда он гладил меня по волосам и убаюкивал, снимая возможный эффект сабдропа, я осознал, как трудно бороться с противоречиями. Он был прекрасным Домом, знал об этом всё, но пытать меня и причинять мне боль — сложнее, чем клиентам, и в то же время во много раз приятнее. Вечный конфликт. Сделать ещё больнее, довести до предела или остановиться, потому что…       Любишь.       Я осторожно покрутил это слово в мыслях. Затем потёрся о ключицы Тимура лбом и сказал:       — Я люблю тебя.       — Сессия уже закончена, — пошутил он.       И мы затихли. Мы и демоны.       Насытились.       Но лишь на время.