Поцелуи огня

Рени любила огонь, ее руки были все в ожогах от его страстных поцелуев, но она продолжать подставлять пальцы под его беспощадные ласки.  — Когда-нибудь я сожгу тебя, змейка, — обещал дедушка, касаясь сухими губами ее шеи и рассыпая укусы подобно драгоценным монетам, которые она ловила, словно нищая, со сладострастными стонами, запрокидывая голову.  — Это будет честью для меня, дедушка, — смеялась она, а он все шептал ей в кожу, что только огню он может ее отдать, царапал грудь острыми и длинными ногтями, больше похожими на когти. И Рени знала, что лжет — никому он ее отдать не сможет, тем более жадному до человеческой плоти пламени, ставшему по его вине едва ли не шлюхой — слишком со многим танцевал огонь страстный танец, лаская тело в своими языками. Она смеялась и жмурилась от наслаждения, с криками принимая поцелуи, клеймящие ее как собственность короля. *** Эйегон смотрел на ее руки в бинтах с жалостью, которую даже не пытался скрыть. И Рени усмехалась ему краешком губ, когда ловила на себе вопросительно-сочувственные взгляды, и вновь устремляла взор в книгу. Ни одной страницы она не прочла за этот час — она не любила читать. Рени любила огонь, для которого книги были любимым лакомством. Она любила огонь с тех пор, как он пожрал северную ведьму, отнявшую у нее отца, ее бастарда и защищавших их предателей. Она не отвела взгляда, несмотря на шепот матери, не прикрыла глаз ни на секунду — она наслаждалась чужими страданиями. Она была счастлива.  — Дедушка опять держал твои руки над огнем? — наконец решился спросить Эйегон. Милый мальчик, он был настолько невинным и добрым, что, когда Рени рассказала ему о том, как впервые дедушка подарил ей поцелуй огня, долго жалел ее, не понимая, что она наслаждалась даром — любовью дракона. Рени хрипло рассмеялась и похлопала по софе рядом.  — Иди сюда, Эйегон. Мама звала его Эггом, но Эйегон звучало музыкой чужих предсмертных криков в ушах, вспыхивало в глазах блеском пламени дракона. Быть может, мать это тоже понимала. Но ее больше не было, и все, связанное с ней, стало неважным. Эйгон сел рядом прямой, словно струнка арфы, и улыбнулся мягко в ответ на ее взгляд. Когда-то Рени хотела спасти его, вытащить из холодных стен замка, отправить в жаркие пустыни Дорна, теперь же не желала отпускать от себя своего ласкового мальчика. Она обвила его плечи руками и вдохнула запах чистых волос. Серебряные пряди пахли травами, а нежная кожа — мятой. От дедушки исходил аромат смерти и паленой плоти, и от нее, Рени, тоже. Она сжала зубами мочку уха Эйегона и скользнула по раковине языком.  — Хочешь, я подарю тебе поцелуй, брат? Эйегон даже при огромном желании не смог бы отказаться. *** Эйерис смеялся, когда увидел ожоги на лице внука и фиолетовые пятна под цвет глаз вокруг шеи. Его поцеловал огонь, но если Змейка заигралась, то огонь и пожрет его. Его сын, никчемный мальчишка, побледнел, словно прокисшее молоко сделался, увидев племянника, и прикрыл глаза. Король ждал, что он сейчас потрет переносицу, как другой никчемный мальчишка, у которого был точно такой же полный осуждения взгляд, но он этого не сделал.  — Что с тобой случилось? — спросил он. Эйегон отвел взгляд. Не хотел выдавать Змейку. Вот только, кому? Король рассмеялся. — Эйегон?  — Кто это сделал?  — Меня отметил огонь. Змейка гордо улыбнулась, и Король понял, что она будет ждать его в покоях в задранной до груди рубашке и не одна. *** У мальчика синяки были по всему телу, по словам Пицеля. Именно услышав это, Визерис понял, что пора — он забрал себе и его, и его решил свести с ума, сломать и заполучить, как сделал с маленькой девочкой, волосы которой Визерис заплетал в косы давным-давно. Сейчас ее больше не было. И мальчишке тоже грозило сгореть в огне, именуемом королем. Дени вцепилась в край его плаща и взглянуло до боли доверчиво, слишком светлая для этого места. Визерис не мог позволить ей разделить участь Рейенис. Никогда.  — Ты уверен, что все получится? — спросила она с надеждой в тонком голосе. И он обнял ее. — Обещаешь, Визерис? Он часто врал ей, часто пытался выкрутить уши во время приступов злости, часто поднимал на нее руку, но сейчас никто не мог спасти ее, кроме него.  — Тише, принцесса, — произнес он и стер пальцем слезу с ее щеки. В другое время он бы на нее наорал. — Драконы не плачут, помнишь? Драконов просто нет. *** Король знал, что мальчишка сбежит. Змейка нашептывала ему уже давно о том, что он планирует побег. Но Визерис сумел его удивить. Полез спасать мальчика — экое милосердие, весь в своего брата и глупую мамашу. Не в него. Мальчик его и выдал. Рассказал сестре. Он всегда рассказывал все сестре. Между ними не было секретов с его стороны, и Змейка этим гордилось. Король знал. Драконы смотрели пустыми глазницами на светловолосого никчемного мальчишку, так похожего на того, другого…  — Ну и что вы будете делать со мной, Ваше Величество? Он видел сотни смертей, к которым приговаривал людей Король и огонь, но не понимал еще, что его ждет тоже. А ведь он должен был помнить тех первых, кого сжег король много лет назад, с кого все начиналось. Король с трудом мог припомнить их имена: Старки, Баратеоны (мальчишка с синими глазами визжал, как свинья), Эртур Дейн, Герольд Хэйтауэр, Освелл Уэнт, Оберин Мартелл… Они все предали Эйериса и пытались отнять то, что по праву принадлежало ему. Будь то королевство, жизнь или Змейка с братом.  — Как и всегда, дорогой, — захохотал король. И мальчишка вздрогнул. Другой бы не задрожал, смерил бы его осуждающим, холодным взглядом, но ему проломили череп. Дейенерис тихо плакала, всхлипывала и дрожала. Он вспомнил, что Змейка говорила. Дочь пряталась за братом, когда их поймали. Слабая… Она не годилась для того, чтобы быть наследницей дракона. Ее даже еще огонь не касался. Король обещал себе поправить это. Мальчишка понял и закричал. *** Визерис плевался оскорблениями, когда его привязывали к столбу и складывали дрова у его ног. Он проклинал всех, обещал Дени, что все будет хорошо, и говорил, много говорил, а потом снова начинал кричать, взывать к разуму. Рени смотрела на него с усмешкой.  — Рейенис… — произнес он. Она поджигала его костер.  — Огонь очищает, Визерис. *** Когда Визерис горел, Рени шептала ему «смотри» и до боли сильно сдавливала плечо. Эйегон глотал слезы, чувствуя, как они мешаются с кровью во рту.  — Ты чувствуешь это? — спросила она. Визерис еще кричал от боли. Запах его горящего тела не давал дышать, и это Эйегон чувствовал. Эйегон кивнул. — Я впервые почувствовала это, когда сжигали Лианну. Его бастарду не было и года. А Эртур Дейн катал меня на закорках раньше. Но я была счастлива видеть их в объятиях пламени, понимаешь? Так же, как и ты сейчас! Она взлохматила ему волосы.  — Хочешь, я подарю тебе поцелуй? Визерис был просто зацелован и изнасилован огнем. Эйегон не хотел таких поцелуев.  — Хочу.