Поцелуи огня

Визерис часто ей что-то обещает — Рейенис уже устала его слушать. Он говорит «спасу, украду, что-нибудь придумаю», но ничего не делает. Они вновь возвращаются в Красный Замок. Ночью за ней приходит белый рыцарь и ведет к деду. И Визерису наплевать. Рейенис уже не воспринимает его слова всерьез. Все еще обещания пусты, но поцелуи не горчат безумием, не отравляют рассудок; они невинно чисты. И, касаясь твердых губ Визериса, она начинает дышать, пусть его руки так же, как руки его отца, беспорядочно шарят по ее телу, задирают юбку, сминают грудь. Визерис так бесконечно нежен, что Рейенис забывает о его вечной лжи. У него свадьба с Дени через полгода, он наследник престола — его в общем-то все устраивает. Ему бежать с ней незачем. *** Сир Джейме смотрит на нее с печальной жалостью; и Рейени дерзко встряхивает кудрями и кусает губу. Она знает, кто оставляет Лунный чай на ее тумбочке каждый день. И она благодарна, но только жалости не переносит — как-никак дракон.  — Вы чудесно выглядите, принцесса, — говорит он и улыбается. У нее синяки на животе, и выглядит это отвратительно, но никто не видит. Их будет еще больше. Рейенис думает его поцеловать. Сир Джейме благороднее всех рыцарей Королевской гвардии. Когда все только началось, он ее просто не находил. Правда, от этого становилось только хуже и ей, и ему.  — Благодарю, — отвечает она и входит в покои деда. Она там часто бывает — своей спиной изучила орнамент паркета и стен. После щеки горят болью, на губах ощущается соленой сладостью кровь, и синяков становится и вправду больше. Хочется бежать, но некуда, не с кем. Дед смеется громко; Рейенис думает, что безумным везет. Ему пророчили смерть еще, когда ей было лет пять. Но вместо него умер ее отец; и все полетело в пекло. Рейенис ненавидит отца за это. Он ведь обещал вернуться — она ждала.  — Я могу идти? — спрашивает она, и дед рассеянно кивает. Он удовлетворен и пресыщен, а потому и отчасти добр. Ему она вновь становится безразлична до следующей ночи, до следующего костра, который пожрет очередного невинного. Она привыкла, но это не значит, что ей не противно и не больно — царапины на спине кровоточат. *** Визерис целует в израненные губы, шепчет «люблю» и копошится с подолом ее платья. Рейенис усмехается криво, прячет лицо у него на груди, вдыхает запаха и думает — врун, а еще — когда же все это наконец закончится.  — Украсть бы тебя, принцесса, — произносит он и обводит языком контур алеющего на ключице синяка. Она молчит, разглядывает рассыпанные по траве серебряные волосы. У ее отца были такие же, и он точно так же постоянно ей врал. Когда-то Рейенис им верила. — Скоро мы сбежим, слышишь? — Визерис целует ее в висок. — Я тебя спасу. Это скоро не наступает никогда. О его свадьбе с Дейенерис объявляют на следующий день. И Рейенис не знает, очень ли плохо спать с мужем тетки. Ей уже терять нечего, а дышать-то хочется, несмотря ни на что. *** По ее руке расползается ожог, но она его почему-то не чувствует. Хотя он выглядит отвратительнее синяков, напоминает ее душу. В зелени глаз Рейенис не замечает диких огоньков, лишь непонятную решимость, и сжимает чужие пальцы. Сир Джейме не обещает ничего, протягивает руку и твердо заявляет «хватит». Он не предлагает «сбежим?», но Рейенис знает, куда он ее ведет и зачем. Все кажется впервые нормальным.