Холод

...Я всего лишь раз видел его улыбку - широкую, сияющую, искреннюю, не такую, какие были обычно – словно ледяное солнце на секунду выглянуло из-за туч. Это было, когда я впервые сказал, что не брошу его и, рано или поздно, докопаюсь до истины. Тогда я был полон уверенности, что разгадаю его загадку, узнаю, во что бы то ни стало, что с ним не так. Почему мы всегда встречались именно в этой серой от грязи части города, среди заброшенных гаражей и толстых водопроводных труб? Он любил сидеть на самой горячей из них. Его не волновало, что снизу глубокая канава и куча липкого, масляного мусора, напоминающего старый, заплесневелый мисо-суп. Он болтал ногами над ямой, а я уговаривал его слезть оттуда, боясь, что он сорвется и упадет в это ужасное на вид месиво... А он, словно и не слушая меня, говорил о всяких мелочах: о природе, о людях, о животных, о жизни, политике, экономике... Я недоумевал, откуда столько здравых и внушительных, объемных мыслей в его шестнадцатилетней на вид голове. Мне не давало покоя и то, что он никогда не рассказывал о себе, о своей семье, о СВОЕЙ жизни. Несколько раз я пытался заговорить с ним об этом, но он лишь опускал глаза в мутный мисо-суп снизу и говорил: «Вот моя жизнь, что именно тебе не ясно?» Не ясно было все. Но он начинал грустить после таких расспросов, и я, в конце концов, оставил попытки что-либо вытянуть из него. Тогда я просто обнимал его, крепко прижимал к себе, снова и снова повторяя, что не брошу его и узнаю, что он скрывает. А он хмурился и отвечал: «Хён, мне так холодно здесь», и буквально вжимался носом мне в шею, и я чувствовал этот невыносимо страшный, сковывающий его холод, бьющий фонтаном откуда-то изнутри. Он словно пытался навести меня на какие-то мысли, но не мог открыто о чем-то сказать. Меня это дико раздражало. Однажды я не выдержал, схватил его и понес домой. К себе домой. Я должен был согреть его, ведь и неудивительно, что он мерзнет – снег еще не до конца сошел, а из теплой одежды на нем был только широкий шерстяной шарф, благо хоть он его не снимал никогда. Я должен был заставить его улыбаться, что бы у него не случилось, я обязан был помочь ему снова научиться жить!.. Но, как только мы миновали зону темных гаражей, и впереди показались огни жилых домов, он вдруг заплакал... Тихо, почти незаметно... Потом начал дико вырываться. Я так ничего и не понял, а он лишь повторял, что должен остаться, чтобы «не было холодно». Поцелуями я стирал его слезы, проклиная себя за то, что неосознанно заставил его страдать, каким-то неизвестным образом сделал ему больно, а он шептал: «Хённим, не бросай меня, ты же вернешься завтра ко мне?..» Конечно же, я возвращался. Каждый день, не зная, где он живет, я приходил к этим трубам, чтобы снова греть его собственным телом – одежду он не принимал – и болтать с ним обо всем на свете. Я боялся даже думать, что он может ночевать в одном из этих чудовищных черных гаражей или какой-нибудь канаве... Он заставлял меня каждый день уходить домой, буквально спихивая со своей трубы, и шлепал по лужам, подталкивая меня в спину к выходу из этих металлических, ржавых лабиринтов. - Почему? – с этим вопросом я засыпал и просыпался. Все то же 1 марта. Оставшийся день я бесцельно шатался по всему городу в поисках приключений. Выпил в баре совсем «чуть-чуть», так сказать, для «свежести мыслей», а потому даже не удивился, что обнаружил себя на окраине города, где заканчивались небольшие жилые постройки, и начинались откровенные трущобы. О том, где конкретно я нахожусь, и как вернуться домой, я представлял смутно. Полустертая табличка на боку небольшого кирпичного сооружения известила меня, что я на **** улице. «Просто вызову такси» - пришла в голову единственно здравая мысль. И я уже начал вспоминать номер, как заметил, что издалека за мной наблюдает человек. Здравый смысл подсказывал, что мне совсем не нужны знакомства в темном переулке. Пьяное естество посылало к черту здравый смысл и жаждало подойти к наглому блондину – а именно таковым был незнакомец - и поинтересоваться, чем же вызвано такое внимание к моей персоне. Интуиция, а заодно и попа, ищущая новых ощущений, считала, что это все может быть интересным, а любопытство подстегивало пойти и разобраться. Под напором всех этих алкогольных факторов мозг предательски дезертировал, пустив все последствия на самотёк. Пьяное естество ликовало! - Эй, чего уставился?! – выпалил я первое, что пришло на язык. Блондин склонил голову, будто оценивая, представляю ли я опасность. Решив, видимо, что представляю, он резко развернулся и скрылся за развалинами старой водонапорной башни. - Подожди! Стой! «Какого черта я бегу за ним?! На кой фиг он мне сдался!» Где-то рядом каркнула ворона, от неожиданности я споткнулся и с трудом удержал равновесие, чтоб не рухнуть на землю. Небо довольно быстро темнело. В кустах периодически и с разных сторон что-то шуршало. С другого конца города послышался звон церковных колоколов. Я не заметил, как дошел до самого леса в поисках неизвестного парня. «И что он мне дался... Просто какой-то бродяга!» Ситуация становилась абсурдной, а окружающая обстановка напоминала декорации к дешевому фильму ужасов – не хватало только кладбища, а то бы вообще - картина маслом. - Ну и фиг с тобой! Не больно-то и надо было! – почти с обидой выкрикнул я в сторону леса, чувствуя, что как-то... Ну совсем тут не весело, и пора бы домой. И я уже поворачивался в сторону города, как... - Не уходи. Мягко говоря, это было неожиданно. От шока я вздрогнул и невольно прижал ладонь к сердцу – мало ли выскочит. - Ащщщ!.. Испугал, ненормальный! – со злостью выкрикнул я, а про себя поставил галочку: дома проверить штаны. Блондин стоял в пяти шагах от меня, и я, наконец, смог его рассмотреть: средней длины волосы, забранные в хвост на затылке, челка падала на глаза, правильные черты лица, идеальные губы, огромные глаза... Одежда чистая и хорошо подобранная, но совсем не по погоде. Широкий шарф на шее – единственное, что действительно сочеталось со сквозным предвесенним ветром. Совсем ребенок, может, лет шестнадцати, не больше. Он пристально смотрел на меня и молчал, а мне на миг показалось, что он всем существом излучает свет, и весь облик его был каким-то нереальным, словно сотканным из тумана... Но всего на миг. - Мне холодно, найди меня. - Что? Ты бы еще в плавках погулять вышел! – рявкнул я, борясь с внезапным желанием прикоснуться к нереальному незнакомцу. Почему-то вдруг захотелось наорать на него... За то, что так не бережет себя. - Вот же ты, чего тебя искать-то? - Мне так холодно здесь. Он почти шептал. Голос охрип. И я внезапно понял, что абсолютно протрезвел... Он сделал пару шагов ко мне. Тут уж я не выдержал – сняв с себя куртку, укутал его по самый нос и прижал к себе. Он, наверно, даже не успел сообразить, что произошло, только вздрогнул, но уже через несколько секунд уверенно обхватил меня за талию и прижался сильнее. Лёд. Он был ледяным. Я чувствовал это даже сквозь куртку.