Мы не ненавидим друг друга

***

      Мы с Алеком довольно быстро разделались с пиццей, и парень наконец-то расслабился. Алек почти шутил, немного улыбался и проявлял свой сарказм относительно моего обжорства мармеладом. Каждый раз, когда наши руки соприкасались в борьбе за лакомство, я чувствовала мощнейший электрический разряд, и мне стоило неимоверных усилий не переплести с ним свои пальцы.       Я уже спокойно облокотилась о плечо парня, показывая ему в журнале очередные истории, вызывавшие у меня какую-то реакцию. Парень только вздыхал и мужественно сносил мое красноречие.       Так как наш рейс отложили еще на сорок минут, я уже начинала чувствовать раздражение и усталость. Алек, сдерживая смех, выгуливал меня по залу ожидания, как собаку, понимая, что моя энергия на исходе, и всячески старался снизить градус моего раздражения, показывая мне самолеты или просто покупая мне мармелад. В конце концов, когда мы вернулись на свои места, мы разговорились с той пожилой женщиной, которая сидела все это время напротив нас. Она поблагодарила меня за предоставленные ей журналы и как-то слово за слово, мы вышли на разговор.       Сначала с ней болтала только я, но когда усталость и сонливость начинали одолевать меня, я облокотилась о спинку сидения в попытке вздремнуть. Но мне было крайне неудобно, и я утихомирилась, только когда Алек предложил мне свое плечо.       — Не смотри так, Фрэй. Но я не выдержу, если ты еще раз сменишь позу и толкнешь меня при этом.       Мне не нужно было повторять дважды и, наплевав на смущение, я послушно уткнулась головой в его плечо, подобрав под себя ноги.       — Вот они — плюсы маленького роста, — устало бормочу я, когда он хмыкает, — я могу поместиться на этом железном сидении в ожидании своего рейса. А вот тебе придется мучиться со своими габаритами еще час.       Парень лишь фыркает и дальше слушает женщину, которая уже вовсю рассказывает ему о своей молодости.       — Кем ты работаешь?       Алек теряется, когда женщина задает ему этот вопрос. Поведать ей о сумеречном мире явно не кажется ему правильным, и его молчание становится слишком долгим. Приходится выручать парня. Все еще облокачиваясь об него, не открывая глаз, тихо бормочу:       — Он спасатель.       Женщина восторженно охает.       Алек пытается вывернуться из этой ситуации, явно чувствуя себя неловко.       — Ну, не то, чтобы …       — Алек просто скромный, — снова перебиваю его я, так и не открывая глаза, лишь сильнее поджимая под себя ноги. — Но он спас уже не одну жизнь мирного человека и продолжает бороться со злом.       Алек тихо вдыхает мое имя, качая головой, но женщина съела мой комментарий, даже не поперхнувшись, и уже высказывает парню свой восторг и уважение.       — Такой молодой, красивый парень и такая опасная профессия.       — А что делать? — снова сонно встреваю я, и на этот раз Алек уже приглушенно смеется. — Кто-то же должен спасать мир?       И Алек идеально подходит для этой роли. Ну, кто если не он? Александр Лайтвуд — супергерой, и я горжусь тем, что этот герой мой персональный тренер. И объект воздыхания, что уж там.       — Как скоро у вас свадьба?       Этого было достаточно, чтобы я резко расхотела спать, и, широко распахнув глаза, оторопело посмотрела на женщину.       Тело Алека после этого вопроса из расслабленного и умиротворенно, стало напряженным, и словно готовым обороняться. И я его понимала. Очень хорошо понимала.       — Простите? — как-то хрипло переспросил Алек, сразу как я поднялась с его плеча.       Женщина довольно скромно улыбается нам, видимо смутившись нашей реакции.       — Просто ты представил Клариссу как свою невесту, когда та вертихвостка хотела познакомиться с тобой, — словно оправдывается женщина, и, вспомнив этот момент, я снова расслабляюсь и, усмехнувшись, облокачиваюсь о сидение так, чтобы уже не лежать на Алеке, но все равно упираться рукой о его руку. Глупо было избегать контакта с ним, когда он был рядом. Я итак много в чем себе отказывала по отношению к нему.       — О, еще не знаем, мы не можем определиться с цветовой гаммой, — спокойно отвечаю я, — Алек у меня человек творческий, хочет, чтобы все было в золотой гамме, а я все-таки консерватор в этом отношении, и больше склоняюсь к традиционному белому.       Женщина смеется, качая головой, а я встречаю ледяной взгляд Лайтвуда.       Ну, а что?       Это было довольно весело. Надо же хоть как-то развлекать себя, пока отложен наш рейс. А подбешивать парня своим юмором я любила всегда. Особенно когда что-то касалось мира примитивных и мира сумеречных охотников, ибо я всегда отстаивала права первых. То, что у охотников на свадебную церемонию принята золотая цветовая гамма, несколько удручало меня, ибо я считала, что это слишком пафосно. Вот традиционный белый цвет был мне по душе.       — Золотой? — тихо смеясь, переспрашивает женщина, с озорством глядя на Алека, который заметно смущается и раздражается одновременно. Лайтвуд сразу меняет тему, при этом несколько раз бросив на меня неодобрительный взгляд. Все как в старые добрые времена.       Наконец-то приходит время регистрации нашего рейса, и мы все довольно измученно, но с долей заметного облегчения, движемся по траппу и рассаживаемся в салоне самолета.       Алек снова тяжело вздыхает, когда усаживается на узком сидении.       — Что за адское место? — ворчит парень, пытаясь удобно устроиться, не сломав при этом свои ноги, которые в силу роста Алека, сейчас мешали ему.       — Мир примитивных больше расположен к миниатюрным созданиям, Алек, — фыркаю я, помогая ему с ремнем безопасности. — Добро пожаловать в мой мир. Уверенна, ты будешь от него в восторге.       Парень раздраженно закатывает глаза, и, наконец-то устроившись на узком сидении, закрепляет ремень.       — Ты сегодня в ударе или что? — шипит парень, наклонившись в мою сторону, — Твои шутки уже прилично нервируют, Фрэй!       Я только тихо смеюсь и поворачиваюсь к иллюминатору.       Алек ворчит на протяжении всей рассадки, а когда стюардесса перед нами рассказывает о мерах безопасности, Алек не отводит от нее взгляда, запоминая все, что она говорит. Он крутит головой, чтобы оценить все запасные выходы, переводит взгляд наверх, откуда должны выпасть кислородные маски, проверяет, чтобы я была пристегнута так же, как и он, и это вызывает у меня улыбку. Алек такой Алек. Пока он не проверит все запасные варианты, не уточнит все детали, он не успокоится и не расслабится. Его ответственность порой зашкаливала, но все понимали, что с этим бороться бесполезно.       — Переживаешь?       Алек зло поворачивается ко мне и его взгляд темнеет, когда он видит на моем лице застенчивую улыбку.       — Я. НЕ. Переживаю, — сухо парирует парень и отворачивается.       Но вместо того, чтобы отстать от него, я наклоняюсь ближе.       — Иззи сказала, что ты раньше никогда не летал.       Алек шумно выдыхает, многострадальчески возведя глаза к потолку.       — Это не страшно, не переживай так, Алек. Ты весь как на иголках, — я застенчиво поглаживаю его по плечу, — тебе еще даже понравится.       Алек нервно одергивает плечо, и одаривает тучного мужчину, сидящего с другой стороны от него, грозным взглядом, когда тот просит Алека подвинуться.       — Здесь некуда двигаться, — сохраняя ледяное спокойствие в голосе, отвечает Алек, но мужчина все равно с ним не согласен.       — Пододвиньте свои ноги, молодой человек.       — Может, лучше поменяемся местами? Потому что единственное место, куда я могу подвинуть свои ноги, это проход.       Я сразу напрягаюсь. Нет. Если Алек пересядет, я пересяду вслед за ним.       В итоге, пока эти двое оттачивают друг на друге вредность и сопротивление, я ищу взглядом стюардессу, и когда она проходит мимо, разруливаю конфликт за пару секунд, прося девушку пересадить мужчину или нас с Алеком на другое место, пользуясь тем, что салон самолета заполнен лишь на 75%. И как только этого вредного тучного мужчину отсаживают от нас, пересадив его в бизнес-класс, я победно хлопаю Алека по плечу.       — И не благодари.       Алек просто качает головой, и в следующую минуту самолет начинает движение. Все то время, что мы взлетали, Алек практически не дышал, глядя прямо перед собой. Понимая, что все это для него приличный стресс, я кладу свою руку поверх его, пусть и выше чем ладонь. Алек не делает попытки сбросить ее.       Самолет наконец-то выравнивается, и все спокойно вздыхают, в особенности Алек.       Он держится ровно тридцать минут, разглядывая кресло перед собой, но сонливость берет вверх, и, пользуясь тем, что одно кресло рядом с нами свободно, он расстёгивает ремень и располагается уже более удобно.       Я только улыбаюсь, когда голова заснувшего Алека падает мне на плечо. Я лишь поворачиваюсь вполоборота лицом к проходу, так, чтобы Алеку было удобней опираться на меня. И парень неосознанно кладет мне на ноги свою руку. Уже с глупой улыбкой облокачиваюсь о свое сидение так, чтобы Алек удобно лежал на моем плече.       И все то время, что мы летим, я почти не смыкаю глаз. Стараясь запомнить этот момент и прожить его на максимум.       В какой-то момент даже не удерживаюсь от того, чтобы вытянуть за спиной Алека свою затекшую руку, и получается так, что я его обнимаю.       Тихий, мирный, спящий Алек был таким милым, что моя улыбка не сходила с лица весь полет.       Черт, да я была на седьмом небе от счастья.