sail

***

Терпкий запах двух альф заполняет комнату, от свеч слезятся глаза. Чонгук смотрит надменно, и Чимину хочется спрятаться, прикрыться руками и просто закрыть глаза, чтобы не видеть. Совершенство в чистом виде — Чонгук. Изысканная роскошь, подлинное искусство — это всё синонимы его имени. Бесконечное множество им подобных — всё он. Идеален как ни посмотри. Манит всех: и альф, и омег, и даже бет. Чимину страшно к нему прикасаться, страшно даже взглянуть на него. Чонгук — воплощение идеала. По крайней мере, так кажется Паку. Идеализировать Чона, сравнивать его с почти богом входит в привычку, и не кажется чем-то глупым и иррациональным как раньше. Это всё не влюблённость, это даже не симпатия. Чимин просто хочет Чонгука и это факт. Секс остаётся сексом, а с кем ты трахаешься уже не важно. С кем и как ты получишь удовольствие касается только тебя, и Пак продолжает оправдывать своё греховное влечение этими словами. Клубы дыма от сигареты Чонгука не дают нормально дышать, узел внизу живота заставляет сдвигать ноги вместе, пальцами сжимать простынь, которая хранит память о всех их порочных соитиях. Чонгук медленно расстёгивает свою рубашку и стоит перед Чимином, лежащим на кровати, полностью доступным и притягивающим к себе, словно магнит. Округлые ягодицы, выступающие подвздошные косточки, крепкий пресс, ключицы, адамово яблоко — перечислять можно бесконечно, Чонгук хочет всего Чимина; хочет себя в нём, и, как бы противоречиво не было для альфы, хочет его в себе. Шея Пака поблёскивает в тусклом свете от свечей из-за пота, верхние пуговицы чонгуковой рубашки на нём расстёгнуты, смотрит томно, выжидающе, возбуждение откинуло былой страх и смущение. Страсть пылает между ними как никогда раньше. Чонгук медленно забирается на кровать, усаживаясь на бёдра Чимина. Смотрит прямо, дерзко и вопреки всему этому нежно прикасается своими губами к его. Оттягивает нижнюю губу, слегка покусывая зубками. Языком проникает в рот, проводя по нёбу, дёснам, сплетаясь в жарком и мокром танце с чужим. Пак мог бы даже застонать, если бы не был так увлечён горячим поцелуем. Чонгук нехотя отстраняется, смотрит на красного Чимина с влажными губами с усмешкой, говорит: — Хочешь ещё? — и, не дождавшись ответа, вновь целует сам. Вкус губ альфы дурманит; Чонгук прикусывает нижнюю, слизывая капельки крови, и эта запретная сладость оседает на кончике языка, заставляя хотеть ещё. Чон испивает его полностью, отдавая всего себя взамен. Чимин дрожит, губа пульсирует, но ему почти не больно, альфа умело зализывает чужие ранки, упиваясь сладостью крови. Чонгук спускается губами к чувствительной шее, целует, прикусывает нежную кожу, выбивая из Чимина громкие стоны высокой тональности. Слизывает капельки пота, что смешались с горьковатым одеколоном (терпкий вкус сводит с ума), и оставляет засос на ключице. Метить альфу — низко и отвратительно, трахать его — упасть на самое дно, пойти против природы и быть отвергнутыми обществом, но здесь и сейчас — это то, что волнует их меньше всего. Чонгук облизывает свои пальцы, не отрывая взгляда от Чимина. Вводит в него медленно один, и почти сразу же второй. Растягивает не долго и недостаточно хорошо, зная, что Пак любит погрубее. Чон водит головкой по чувствительному пульсирующему сфинктеру, и делает слабые толчки, имитируя секс. Чимин хнычет и подаётся бёдрами вперёд, показывая насколько сильно хочет, чтобы Чонгук его трахнул. Младший альфа наклоняется к нему и мягко прикасается своими губами к его, резко входя на всю длину, заставляя Чимина вскрикнуть от неожиданности и боли. Чон не двигается, давая немного привыкнуть, и целует губы Пака. Ждёт, пока тот сам не начнёт умолять. Чимин отвечает на поцелуи, и пытается двигаться на члене Чонгука. Младший усмехается, кладёт свои ладони на поясницу альфы, сильно сжимая и начинает насаживать податливое тело на своё возбуждение. Пак запрокидывает голову в экстазе, притягивает Чонгука к себе, путаясь пальцами в смольных волосах, утыкается носом в его шею, обхватывая ногами поясницу. Секс с Чоном — лучшее, что было в его жизни. Чимин стонет, царапая короткими ногтями кожу на затылке младшего, сжимая его член в себе, чувствуя приближающуюся разрядку. Но как бы Пак не сводил Чонгука с ума, он выходит из него, не давая кончить. Старший альфа недовольно стонет, не понимая, что не так. Чон ухмыляется и прижимает тонкие музыкальные пальцы к раскрасневшимся губам Чимина. Пак понимает всё без слов, открывая рот, старательно облизывая их и прикусывая зубами фаланги. Скользит языком между ними, смотря прямо на Чонгука. Младший, кажется, даже не дышит. Чимин выглядит настолько развратно и возбуждающе, что он срывается и вынимает пальцы из его рта. Чонгук без труда вводит в себя два пальца (готовился) и начинает двигать ими, разводя в стороны, ему немного смешно от шокированного лица Чимина, но останавливаться он не собирается. Решив, что он растянул себя достаточно хорошо, Чон самостоятельно насаживается на член Пака, закусывая губу от неприятной, но вполне терпимой боли. Чимин постепенно отходит от шока, и кладёт свои руки на ягодицы альфы, помогая ему. Член у Пака не маленький, и Чонгук громко стонет от ощущения его в себе. Приятно до одури. Чимин рывком переворачивает младшего, нависая сверху. Он делает медленные толчки, то выходя, то входя на всю длину. Чонгук цепляется пальцами за его плечи, комкая в руках ткань несчастной рубашки и стонет, кусая свои губы. Чимина сводит с ума узость тела Чона, Чимина сводит с ума то, что он у него первый. Чимина сводит с ума Чонгук. И его сущность альфы даёт о себе знать. Он втрахивает младшего в матрас скрипящей кровати, заставляя того стонать, срывая голос, и целует его шею, ключицы, плечи. Оставляет свои метки везде, сладкий вкус кожи дурманит, Чимин то ли рычит, то ли стонет, кончая в Чонгука, и надрачивает ему рукой, заставляя запрокинуть голову от наслаждения. Младший кончает почти сразу после него. Чимин выходит из Чонгука, обессиленно падая рядом, накрывая их тонким одеялом. Комната пропахла сексом и смешавшимися запахами альф. Чон засыпает почти сразу же, а Пак лежит рядом и просто наблюдает за ним. Своими руками убирает прилипшую к коже лба чёлку, гладит щёки, смотрит на собственные метки на теле молодого альфы и никак не может поверить, что всё это реально. Что Чонгук сейчас с ним, а не с каким-нибудь нежным хрупким омегой. Что Чонгук принадлежит ему и только ему. — Я тебя люблю, — говорит тихо, целуя младшего нежно в лоб, и ложится рядом, сильно прижимая тело альфы к себе. ...а так, ну, они просто трахаются.