На календаре Горьктябрь-месяц

Давным-давно, ещё только став оруженосцами, мы с Веснянкой резвились на полянке, радуясь, что можем безнаказанно находиться вне лагеря, чувствуя себя взрослыми, но оставаясь дурашливыми котятами. Устав, мы прилегли головами на траву – она носом кверху, а я на бок, лапами к ней. И вот там, блуждая мыслями в своих славных мечтах, я краем глаза поймал её мордочку, и дрёмы слетели с меня, развеянные восхищением – как же она прекрасна! Элегантно очерченное ухо, тонкие, как паутинки, усы, сияющий глаз с манящей бездной зрачка и мех, в который хочется зарыться носом и мурлыкать от удовольствия. У меня аж дух захватило от восторга. Но тут она повернулась ко мне всей мордой, и восторг погас. Второе ухо примято, будто его отлежали, глаз подёрнут слоем прозрачной слизи, усы ломкие, сухие, а мех едва покрывает шкуру. Позже я понял, что преувеличиваю: левая половина морды была вполне сносной, когда не сравниваешь её с правой. А вот отделённые друг от друга они разительно отличались. Осознание тайны, того, что я видел незримое другим, ещё больше влекло меня к Веснянке, точнее, к лучшей её половине. Я всегда старался оказаться справа от подруги, особенно в ясный день, чтобы полюбоваться на игру света в её глазу, ненароком прикоснуться к её меху, вдохновиться контурами её уха. Это было глупо – и это было потрясающе. Я влюбился, и готов был кричать об этом под каждым деревом, пока не сорвал бы голос, но одно меня останавливало. Я не был уверен, нравится мне Веснянка – или лишь лучшая половина её мордочки? В одни дни я говорил себе, что нельзя любить часть кошки отдельно от неё самой, что у Веснянки есть масса достоинств помимо её красоты, например, ну-у, э-э, на языке вертится, но они точно есть! В другие же я лишь вздыхал и ходил, как в воду опущенный, мечтая о смерти. Что ж, я получил, что хотел. В ту ночь я дрался, как воин Львиного племени – как воин своего племени! До тех пор, пока пёс не вцепился в морду Веснянки. В лучшую половину морды Веснянки. И всё. Всё. Я потерял свою путеводную звезду. Я бросил битву и подбежал к подруге, но то, что я увидел, подкосило меня. Из разорванного поникшего уха сочилась кровь, заливая то, что осталось от когда-то прекрасного меха, сквозь прокушенную щеку виднелись клыки и зубки – такие мелкие и безнадёжные в нынешней схватке. Страшнее всего оказалась дыра на месте глаза – там, где раньше был манящий зрачок, теперь оказалась затянывающая воронка, в которую я рухнул и больше не поднялся. Свора сослужила мне службу, прикончив моё тело – я не хотел жить в мире, где нет красоты. Очутившись в Звёздном племени, я первым делом побежал смотреть, что с Веснянкой. Она лежала в целительской палатке, и я выдохнул с облегчением – всё же жива! – но вдохнуть уже не смог. Эта рана – нет, это уродство – уничтожила то, что я любил больше жизни. Из глотки вырвался горестный стон, и я не сразу понял, что стонет не Веснянка, а я. Что мне теперь делать? Как жить? Да, я вроде как умер, но боль от потери разъедает меня так, словно я ещё трижды жив. Снова раздался стон. Я прикрыл пасть, но в этот раз стонала Веснянка, переворачиваясь на живот. Удивительно, но левая половина осталась такой же скучной, как и была, если не стала хуже – она всем своим несовершенством кричала об утерянном. Я посмотрел на морду в целом – и замер. Два вида уродства соединились и уравновесили друг друга, и в целом подруга смотрелась даже интересно, с этакой интригующей особенностью. "Что за бред?" – подумал я. "Совсем уже от горя умом тронулся", – но тут в палатку вошёл Белохвост, сел, лизнул её в плечо и шепнул: "Спи спокойно, Веснянка. Ты все равно красивая, честное слово!". До этого я терпеть не мог Белохвоста: домашнюю киску, зазнайку и хама – но в этот момент всё поменялось. Тот, кто видит красоту, незримую другим, не может быть плохим котом. Я оставил их вдвоём на далёкой земле и отправился бродить между деревьями. Может быть, время уменьшит боль, может, память подведёт меня, и я забуду, как очаровательна была утраченная лучшая половина.