На календаре Горьктябрь-месяц

Это высокомерие в глазах. Домашняя киска, а ведёт себя как предводитель. Говорит, что знать меня не знает. Унижает на глазах моей подруги. Я чувствую, что теряю власть над собой. Я не могу заставить его признать меня своим сыном и, поджав хвост, удаляюсь ни с чем. Хорош папаша! Лучше уж никакого отца, чем такой. Делаю вид, что мне плевать, выделываюсь перед Щербинкой, но не могу отпустить воспоминания. Этот взгляд. Это презрение. Я словно снова становлюсь ненужным котёнком, которого каждый может обидеть. За отрывок времени длиной с мышиный хвостик он лишил меня покоя на долгие луны. Память милостива. Я почти забываю о Хэле, попутно твердя под нос: "Он мне не отец. Он мне не отец". Это помогает, когда он объявляется на наших землях, и я обращаюсь к нему уже не как одинокий котёнок, а как воитель своего племени. Но всё летит в пропасть, когда он признаёт, что всё знал. Он знал, что я расту под градом насмешек, но ему плевать. Ему всегда плевать. Он одним небрежным словом отбрасывает меня в детство, и я снова задыхаюсь в воспоминаниях, а он смотрит на меня, как на муравья под лапами. И тут снова вылезает Щербатая. Кто её просил соваться? У меня нет власти над собой, над моей семьёй, теперь ещё над моей подругой. А Хэл начинает издеваться надо мной. Зря. Я не могу бороться с равнодушием, но знаю, как отвечать на насмешки. Когти вонзаются в его незащищённое горло, и высокомерие сменяется удивлением. Он падает на землю, обагряя снег кровью, и что-то лепечет перед смертью. А я ликую. Я смог убрать выражение презрительной скуки с его морды, я обрёл самообладание, я победитель! Теперь он не властен надо мной.