Теория мироустройства

      Тем же вечером Чиюри зашла к Исао и окончательно добила его новостями.       — Прости, Исао-кун, но мы с профессором посовещались и решили, что тебе стоит вернуться в деревню, — заявила она. На его шокированный взгляд Чиюри поспешила объяснить: — С какой стороны ни посмотри, это наиболее рациональное решение. Для начала, ты как-то сам упоминал, что тебе лучше вернуться как можно быстрее, так как это вопрос жизни и смерти. Мы же не сможем создать новый метод быстрых путешествий в ближайшее время — как минимум год точно. Получается, что твоё пребывание здесь бессмысленно. Тебе же будет выгоднее находиться там, где о тебе сможет позаботиться жрица — в конце концов, это её работа разбираться с проблемами, связанными с барьером между Генсокё и Внешним миром, так что она просто обязана тебе помочь!       — Действительно разумное решение... — пробормотал Исао после нескольких минут молчания. Затем он не сдержался и поинтересовался: — А как там Юмеми?       Чиюри вздрогнула, а затем стушевалась. Её глаза бегали по помещению, упорно не желая останавливаться на собеседнике, пока она хмурила брови и сжимала губы, думая над наиболее удачной формулировкой ответа. Наконец, она тяжело вздохнула и произнесла:       — Она уже вся в работе над изобретением нового способа достичь цель. Она сейчас очень занята. Скорее всего она даже не сможет попрощаться лично, так что просила передать тебе свои извинения.       Исао горько усмехнулся, но с понимающим видом кивнул. "Вряд ли дело только в занятости, — подумал он. — Наверняка Юмеми теперь связывает меня с неудавшимся проектом, вот и не хочет видеть, потому что я напоминаю о провале". Исао прекрасно понимал, как она должна себя чувствовать в такой ситуации: она работала над своим изобретением не один год — чтобы всё испортила за жалкое мгновение какая-то кицуне? Наверняка Юмеми испытывала огромное разочарование, боль, горечь... Исао всё это понимал, но всё равно не мог избавиться от неприятного осадка, оставленного всей этой историей. Сейчас он ассоциировал своё сознание с взбаламученным прудом, со дна которого, словно песок, поднялись болезненные воспоминания. Отношение Юмеми было как камешек, брошенный в этот пруд, — в принципе, погоды не делает, но всё равно достаточно неприятно и обидно.       И вот следующим же утром Исао в сопровождении Чиюри отправился в дорогу. Как и предполагала Чиюри, Юмеми не решилась толком попрощаться и даже не вышла из своего кабинета. Чиюри на это лишь тяжело вздохнула, но ничего не сказала. Исао также промолчал.       Практически всю дорогу оба не проронили ни слова, погружённые в собственные мысли. Исао думал о возможных перспективах на будущее, но, как он ни старался, дальше идеи "как-нибудь найти Марису или Рэйму и обратиться к ним" он не продвинулся. Ему жутко мешали тревоги, угрызения совести, обида и ещё что-то непонятное, но такое раздражающее мысли.       Впервые Чиюри заговорила, когда они оказались не так уж далеко от деревни. Она вдруг остановилась посреди лесной дороги, этим самым заставив Исао, не слишком хорошо ориентирующегося в местности, последовать её примеру и вопросительно уставиться на неё.       — Учитывая легенду твоего исчезновения, нужно толковое объяснение твоему возвращению, — заявила она, нарушая напряжённую тишину.       Исао вздрогнул от неожиданности и тут же смутился: ему стало стыдно, что он не подумал о такой важной вещи.       — Да уж, вряд ли будет нормально смотреться, что я вернулся после "похищения ёкаем" целым и невредимым... — растерянно пробормотал он, почёсывая затылок.       — На самом деле, такое не невозможно, — заметила Чиюри. — Есть ёкаи, которым достаточно неплохо напугать человека, чтобы подпитать себя. Такие могут похитить, а затем вернуть назад. Или же некоторые поступают аналогично ради забавы.       — Жутковато, — прокомментировал Исао.       Чиюри пожала плечами.       — Генсокё — их территория, и они здесь устанавливают правила, потому что сильнейшие тут, — ответила она, отведя взгляд.       После этих слов Чиюри помрачнела. На мгновение между её бровей проявилась хмурая складка, и её зубы скрипнули — очевидно, она подумала о той кицуне. Чтобы немного отвлечь её и получить больше определённости, Исао поинтересовался:       — Кстати, как мне стоит вести себя, чтобы быть убедительнее? Что говорить?       Чиюри вздрогнула, словно вернувшись в реальность, и взглянула ему в лицо. После несколько мгновений она придирчиво осматривала его с ног до головы, а затем вынесла вердикт:       — Ну-у, выглядишь ты достаточно в воду опущенным для человека, пережившего похищение ёкаем. Вон, на лице тоска, одежда помятая и не первой свежести...       — Стирка планировалась на сегодня! — обиженно отозвался Исао, смущённый подобным замечанием, и буркнул: — Вы слишком поздно известили меня об изгнании...       — Это было не изгнание! — в свою очередь обиделась Чиюри. — Я ведь уже тебе всё объяснила!.. А вообще, это хорошо, что ты не успел: было бы странно, вернись ты из блуждания по лесу в чистом и пахнущем стиральным порошком...       — Блуждания по лесу? — переспросил Исао, недоумённо вскинув одну бровь.       Чиюри кивнула.       — Именно. Я придумала одну правдоподобную историю твоих приключений. Тебя похитил ёкай, но тебе удалось как-то убежать. Ты долго пытался найти дорогу в лесу, но в конце концов каким-то чудом пару дней назад (как раз по дороге домой из деревни) тебя нашла я и выходила. В конце концов мы решили, что тебе будет лучше вернуться в деревню. О ёкае ты ничего не помнишь — это нормально, потому что есть такие, которые съедают воспоминания. Этим ты будешь отбиваться от расспросов.       — Но ведь, по этой легенде выходит, что какое-то время я был наедине с ёкаем, — заметил Исао и поёжился. Затем он криво усмехнулся и пробормотал: — Даже страшно представить, что могло произойти со мной за эти дни...       Чиюри невинно усмехнулась и, заложив руки за спину, проговорила:       — Ну, целостность самого себя можешь проверить только ты. Хотя, если тебе не нравится часть с "нашла и выходила", я могу извалять тебя сейчас в земле для убедительности отчаянных блужданий по лесу, — с коварной улыбкой добавила она.       Исао нервно сглотнул — уж больно кровожадным показалось ему выражение Чиюри — и торопливо покачал головой.       — Нет, всё нормально с этим, спасибо. Как-нибудь обойдусь. — Он натянуто посмеялся.       Чиюри его реакция явно развеселила. Она задорно прищурилась, глядя на его нервозность. Однако спустя мгновение её взгляд потеплел и она, положив руку Исао на плечо, с чувством проговорила:       — Что бы там ни случилось, надеюсь, тебе удастся вернуться домой, Исао-кун.       В этот момент Чиюри, впервые с тех пор как угрожала ему пистолетом, показалась Исао очень милой. А ещё она впервые с момента их ссоры не смотрела на него так, словно хотела испепелить взглядом. Всё это, а также предчувствие скорой разлуки, породило у Исао какой-то странный прилив сентиментальности. Поддавшись внезапному порыву, он вдруг поднёс ладонь к голове Чиюри и ласково потрепал девушку по макушке со словами:       — А я надеюсь, что у вас с Юмеми всё получится.       В этот момент глаза Чиюри расширились, став похожими на чайные блюдца, и постепенно на её щеках начал проступать румянец, становящийся ярче с каждой секундой, пока она в ступоре смотрела на Исао. Едва он убрал руку, она отошла на пару шагов и, одну ладонь приложив к горящей щеке, а другую — к голове, смущённо пробормотала:       — С-спасибо... Эх, не привыкла я, чтобы по голове гладили, а не стучали... — с нервным смешком добавила она.       Исао растерянно кивнул, не успев понять причину её реакции. Однако всё встало на свои места, едва он вспомнил, что наговорил ей в пылу ссоры... От осознания неловкости ситуации Исао захотелось хорошенько приложиться ладонью по лицу. А пока до него дошла вся двусмысленность сказанных им слов, Чиюри немного пришла в себя и, потянув его за рукав, сердито буркнула:       — Ну и чего ты встал, как пень? Уже расхотелось в деревню?       Исао вздрогнул и взглянул на неё: на лице Чиюри читалось нетерпение. Тогда он рассеянно кивнул и только и произнёс:       — Да, пойдём...

***

      В деревне возвращение Исао наделало шуму: посмотреть на "выжившего после встречи с ёкаем иноземца" приходили многие, кто хоть раз слышал о нём прежде или не слышал вовсе. Чиюри не врала, говоря, что возвращение человека в деревню от ёкая реально, однако оно происходило настолько редко, что за Исао прочно закрепилось звание везунчика. "Да уж, сплошное везение..." — саркастически думал он обо всём этом.       В правдивости легенды, кажется, никто не сомневался. Когда Чиюри рассказывала трогательную историю обнаружения "несчастной жертвы ёкая" супругам Хорияма, те то сочувственно вздыхали, то приходили в истинный ужас от мысли, что всё могло закончиться гораздо плачевнее. Исао тем временем отрешённо думал, насколько же хорошая актриса погибает в Чиюри. Сам он практически не говорил, на вопросы отвечал отрывисто, будто с трудом, а выглядел угрюмо, как и положено несчастному, так близко столкнувшемуся с нечистью. На самом же деле Исао в тот момент больше занимали безрадостные и неопределённые мысли о будущем и прошлом. Разрушение планов Юмеми сильно на нём отразилось, в первую очередь пробудив болезненные воспоминания о той встрече с Марибель, которые он так старался подавить.       К счастью, повышенное внимание к его персоне стихло достаточно быстро ввиду "забытых" им страшных подробностей. Не зная, что делать дальше, Исао решил пока попробовать жить по-старому, как жил до того злополучного разговора в горах, но уже после другого примечательного диалога в парке.       Так он и оказался на следующий день у колодца. Раньше Исао пытался хотя бы днём изображать вежливую улыбку на своём лице, но теперь у него просто не было сил на это. К счастью, его нынешнее положение вполне оправдывало подавленное состояние, так что подобная перемена не испортила ему репутацию, а наоборот вызвала сочувствие. "Я бы мог этому радоваться, если бы не чувствовал себя так паршиво..." — с горькой усмешкой думал Исао.       Исао уже несколько минут стоял, бессмысленно глядя на своё отражение на водной глади в ведре, когда в его вялый рассеянный поток мыслей ворвался настоящий ураган — ворвался с шумом чёрно-белым пятном, громко окликнув его по имени, чтобы в следующий миг обхватить его за плечи и рывком развернуть к себе, отчего Исао задел ведро рукой и едва не уронил его с края колодца на дно. И только встретившись взглядом с ореховыми глазами Исао сообразил, что потревоживший его беспардонный ураган — не кто иной, как Мариса. Сейчас она внимательно вглядывалась ему в лицо, словно пытаясь оценить масштаб трагедии не самого лучшего знакомства Исао с ёкаем. Наконец, Мариса отпустила его и, отойдя на пару шагов назад, вновь оглядела его с ног до головы. В итоге она упёрла руки в бока и возмущённо воскликнула:       — Тебе что, жить надоело?! Ты вообще думаешь, что ты делаешь?! Мало нам тут воскресающих ушастых святых с их свитой, так ещё и ты умудрился пропасть! У меня чуть сердце не остановилось, когда мне сообщили, что парня, за которого я вообще-то в ответе, ёкаи утащили!       От её потока недовольства и отчитываний Исао смутился.       — Извини, что доставил проблемы... — пробормотал он, опустив глаза.       Его виноватый вид, похоже, ничуть не успокоил Марису, а напротив лишь раззадорил её недовольство. Она вновь подошла ближе, схватила Исао за грудки, взглянула ему в лицо с совершенно испепеляющим выражением и, резко встряхнув, угрожающе спросила:       — Будешь ещё мне тут подобные фокусы устраивать и гулять с кем ни попадя?       Исао тяжело вздохнул.       — Нет, гулять я ни с кем не буду, — ответил он, мотнув головой, а затем поинтересовался, понизив голос, чтобы их не услышали случайные прохожие: — И вообще, вы часом там не обнаружили случайно ту мадам, которая могла бы перекинуть меня в мой мир?       Мариса отпустила его и как-то сникла. Взявшись одной рукой за полу своей шляпы, она натянула головной убор практически на глаза и, отведя взгляд, с виноватым видом призналась:       — Не-а. Она всё ещё неизвестно где, а мы были слишком заняты, чтобы сосредоточиться на поисках. Даже её лису не удалось перехватить, чтобы допросить...       "Лису?" — пронеслось в мыслях Исао. В этот момент у него в голове что-то щёлкнуло. Он вспомнил, как Рэйму ещё в первый день их знакомства упоминала, что лису Юкари в последнее время часто видят. Затем мысли перенеслись в недавние события: кицуне, каким-то образом умудрившаяся пробраться в лабораторию и сломавшая машину Юмеми, перечеркнув все надежды на скорое возвращение в родной мир. "Уж не одна и та же ли это лиса? — предположил Исао, не имея на то совершенно никаких оснований и прекрасно это осознавая, и тут же задался вопросом: — Но зачем подчинённой (если я правильно помню суть шикигами) той Юкари мешать Юмеми?.."       Всерьёз озадаченный этим вопросом, Исао уже несколько минут назад перестал слушать поучающие речи Марисы и бессмысленным взглядом смотрел ей куда-то через плечо, иногда машинально кивая, смутно улавливая вопросы типа "Ясно тебе?" или "Понял?". Колодец, у которого проходил их диалог, находился на безлюдной стороне улицы, скрытый от главной дороги домами, и между них, через просвет переулка, Исао видел спешащих по своим делам людей. Их лица казались ему совершенно одинаковыми и забывались, едва они пропадали из поля его зрения. Так было до тех пор, пока он не увидел её.       В памяти ещё были слишком свежи эти острые черты и золотистые глаза с вертикальными зрачками, чтобы можно было перепутать их, даже через улицу. Исао узнал её — ту самую кицуне, с которой он столкнулся буквально на днях лицом к лицу. Он видел её всего мгновение, но ни на секунду не засомневался, что это она, пусть её хвосты куда-то исчезли. "Говорят, кицуне — мастера иллюзий, так что она могла их скрыть..." — напряжённо подумал Исао.       — А это нормально, что у вас по деревне ёкаи разгуливают? — неожиданно перебил он Марису.       Та взглянула на него в удивлении, опешив от внезапного вопроса. Краска сошла с её лица. Затем Мариса энергично потрясла головой и, немного придя в себя, осторожно уточнила:       — Ты уверен?       Исао решительно кивнул.       — Уверен, — твёрдо подтвердил он. — Я только что заметил, как по той дороге, — он указал за спину Марисы, и та обернулась, — прошла кицуне.       Мариса медленно повернулась обратно, а затем нахмурилась и ещё раз спросила:       — Тебе не могло показаться?       Исао вскинул брови.       — Сначала ты пытаешься убедить меня в существовании ёкаев, а теперь будто хочешь доказать, что мне привиделось. Ты как-то непоследовательна, — вынес вердикт он. "Кажется, я начинаю лучше понимать Марибель..." — с мысленной невесёлой ухмылкой подумал он.       Мариса на это обиженно поджала губы.       — Я просто не хочу наводить напрасную панику в деревне! — заявила она, с недовольным видом скрестив руки на груди. Затем она тяжело вздохнула и, прикрыв глаза, пообещала: — Ладно уж, я разберусь с этим, не волнуйся. В конце концов, охота на ёкаев — моя работа!       — О, так вот кем ты работаешь! — удивился Исао.       Мариса на это ухмыльнулась и гордо задрала подбородок.       — Ага, я охотник на ёкаев! — подтвердила она, вся сияя, а затем сообщила, лукаво подмигнув: — А ещё я держу магический магазин, так что, если тебе понадобится что-то, не стесняйся заходить!       Исао усмехнулся в ответ.       — Хорошо, я это учту, — проговорил он.       Невольно его взгляд снова упал на переулок. Конечно же, никакой кицуне там уже не было. И всё-таки, несмотря на заверения Марисы, что-то продолжало беспокоить Исао. "Наверное, я просто себя накручиваю..." — решил он, подёрнув плечами.

***

      Исао вновь увидел кицуне на следующий же день. Правда, на этот раз она не выглядела как мирный деревенский житель, а вполне походила на ёкая со своими пушистыми золотыми хвостами.       Дело было так: хозяева попросили Исао вернуть одолженную ими посуду своим родственникам на другой конец деревни, и он без возражений принялся за выполнение поручения — в конце концов, ему было уже безразлично, что именно делать, лишь бы отвлечься от собственных переживаний из-за ускользающего времени, с каждым днём лишь усиливающихся. Впрочем, трудовой метод не особенно помогал ему. И вот, уже отдав порученные ему кастрюли и прочую утварь, Исао возвращался назад. Дорога шла близко к лесу — именно поэтому он и заметил боковым зрением знакомые хвосты, мелькнувшие где-то в чаще. Сначала он грешным делом подумал: "Всё, галлюцинации на почве навязчивых мыслей". Однако всё-таки он в неуверенности остановился и внимательнее вгляделся в чащу.       В какой-то момент хвосты снова показались между деревьев.       Не думая, что он делает, Исао шагнул было в направлении леса, но тут же нерешительно застыл и спросил сам себя: "А что я могу сделать? Наверное, разумнее просто оставить всё на Марису — в конце концов, она называла себя профессионалом в этой области..."       Однако даже эти логичные мысли не заставили его просто развернуться и идти своей дорогой. Исао продолжал стоять, неотрывно глядя на тот участок земли, где пару мгновений назад видел лису. Как будто какая-то неведомая сила держала его на месте, а его ноги вросли в землю. Раньше бы Исао рассмеялся над подобным сравнением, назвав его глупой фантастической чепухой, но теперь он уже не был уверен, что какие-то иные силы не владеют им. Он вообще перестал быть в чём-то уверенным. В Генсокё привычные картины мира рушились, как карточный домик, и Исао даже не успевал следить, куда разлетаются детали. "До чего же это всё иррационально..." — с горечью думал он.       Наконец, спустя некоторое время колебаний на лице Исао отразилась уверенность. С мыслью: "К чёрту принципы, я и так уже давно перестал их придерживаться!" — он сделал решительный шаг вслед за исчезающей кицуне — в неизвестность...

***

      Исао всегда прекрасно осознавал, что человеку свойственно сомневаться: сомневаться в справедливости поступающей информации (если, конечно, её не подкрепляют факты), сомневаться в будущем, сомневаться в самом себе и собственных решениях. Однако ни на одном тесте в школе, ни на одном экзамене, ни даже на всех пережитых учебных испытаниях вместе взятых Исао настолько не был уверен в правильности своих действий, как сейчас.       Как Алиса из знаменитой сказки побежала за белым кроликом в страну чудес, так Исао сейчас преследовал золотистую лисицу, не имея ни малейшего понятия, куда в итоге это преследование его заведёт. "Наверное, самый логичный исход — на обеденный стол к нечисти..." — думал Исао, продолжая упрямо продираться через заросли, спотыкаться о корни деревьев и царапаться о ветки в погоне за горящим, словно солнце, хвостом. Точнее, несколькими хвостами.       Чем больше деталей выхватывал его взгляд, тем прочнее убеждался Исао в том, что следует именно за той кицуне, которую запомнил по не самой приятной встрече. Несомненно, эта была именно она: те же черты лица, тот же наряд, даже манера держаться казалась ему той же (впрочем, Исао и сам не понимал, откуда такая уверенность: он ведь видел её всего каких-то жалких пару мгновений). У лисы, в отличие от Исао, было одно удобное преимущество, наверняка позволяющее ей сэкономить силы на передвижении: она парила над землей, а не шагала, так что корни или густая трава не были ей помехой. А ещё Исао обратил внимание, что она всё время внимательно рассматривает что-то в небе, иногда останавливаясь и подолгу вглядываясь в голубое пространство. Исао пытался высмотреть объект её интереса, но, как ни старался, так и не обнаружил в небесных просторах, выглядывающих между листвы, чего-то примечательного. "Вы не способны увидеть всего того, что вижу я..." — вдруг всплыли в памяти слова Марибель, и Исао поёжился от неприятного холодка. "Кажется, я действительно что-то упускаю..." — подумал он.       Исао следовал за кицуне вглубь леса, стараясь не думать о последствиях и совершенно не запоминая дороги. Ему хорошо удавалось игнорировать последний факт... ровно до тех пор, пока кицуне не остановилась посреди лужайки и, повернув голову в его сторону, скучающе не поинтересовалась:       — И долго ли вы ещё собираетесь меня преследовать?       Исао вздрогнул. Тут-то он понял, насколько промахнулся, забыв держать в голове пути отступления. Теперь обратной дороги уже не было, и ему ничего не оставалось, кроме как выйти из своего укрытия на освещённый солнцем луг, позорно являя себя "жертве" преследования. Конечно, он постарался придать себе как можно более спокойный и отрешённый вид (что вы, я вовсе не смущён, что меня легко раскрыли!), но Исао хорошо понимал, насколько очевидны его реальные чувства для кицуне.       Сама же она стояла посреди лужайки с гордо выпрямленной спиной и высоко поднятым подбородком, пряча руки в широких рукавах платья. Её статную величественную фигуру сверху освещали лучи солнца, играя в её золотых хвостах, как будто сотканных из этого же сияния и потому таких похожих на дневное светило. Хвостов, кстати, Исао в этот раз насчитал девять и, при знании легенд, этот факт его как-то не обрадовал. "Похоже, она прожила как минимум восемьсот лет..." — подумал он, чувствуя, как у него от волнения потеют ладони.       В выражении кицуне не было и намёка на то, что она узнала Исао: она смотрела отрешённо, без единого признака смущения или чего-то подобного; зато Исао окончательно убедился, что он верно узнал её. Пока кицуне мерила его равнодушным, слегка надменным взглядом, Исао, изо всех сил подавляя дрожь в голосе, произнёс:       — Возможно, мне действительно стоило начать разговор первым. Дело в том, что у меня к вам есть одно дело...       — Если вам нужна помощь в отходе в мир иной, вы выбрали не того ёкая, — перебила его кицуне, и её хвосты чуть качнулись в сторону, очевидно, показывая её недовольство. — Вам следует сразу идти в Хакугёкуро, а у меня, к сожалению, ещё много работы.       С этими словами она развернулась и, демонстративно взмахнув хвостами (будто бы угрожающе говоря: "Не стоит меня сейчас отвлекать!"), направилась было в дальнейший путь. Однако Исао не собирался так просто заканчивать этот разговор. Из-за перспективы ли остаться одному посреди незнакомого леса, кишащего неизвестно чем, или ещё по какой-то причине, но он обнаружил в себе полное отсутствие вполне логичного страха перед ёкаем и абсолютное безрассудство. Прекрасно осознавая, насколько он нарывается, Исао всё равно сжал кулаки и холодно произнёс:       — Я просто хочу знать, чего вы добивались, ломая изобретение профессора Окадзаки.       Кицуне резко развернулась и в удивлении воззрилась на Исао. Тот встретил её тяжёлым взглядом. Губы кицуне дрогнули, будто она сдерживала раздражение, а затем она с расстановкой произнесла:       — Насколько мне известно, ни мои дела, ни дела профессора Окадзаки вас напрямую не касаются. — Она выдержала паузу, во время которой смерила Исао угрожающим взглядом, но тот даже не шевельнулся, продолжая с молчаливым упрямством смотреть на неё исподлобья. Тогда кицуне раздражённо выдохнула и проговорила: — Вы ведь знаете, насколько пагубным может быть любопытство, Акамива-сан?       Исао криво усмехнулся.       — Да, мне уже как-то говорили подобное... И забавно, что вы знаете моё имя, лисица-сан, а я ваше — нет, — заметил он.       Кицуне вернула ему усмешку.       — Раз уж намёки на вас не действуют, придётся решать споры привычным методом, — произнесла она, размыкая руки и доставая из рукава какую-то бумажку. Затем она обнажила небольшие клыки в насмешливом оскале и добавила: — Надеюсь, вы за время пребывания в Генсокё подготовились к даммаку-дуэлям?       Исао нахмурился. Ему понадобилась пара мгновений, чтобы понять, чего от него хочет кицуне. И тут, как гром среди ясного неба, в голову ударило осознание: она вызвала его на дуэль. Его, который ничего не смыслит в магии, в сражениях, да даже на физкультуре никогда не показывал каких-то уж выдающихся результатов. Исао побледнел, не в силах сдерживать дрожь в конечностях, и в ужасе воззрился на ухмыляющуюся ему предполагаемую соперницу. "Она ведь прекрасно знает, что я ничего не смыслю в этом, да?" — в панике спросил себя Исао. Его запоздало накрыло волной страха: он только и мог, что в ступоре смотреть на кицуне, пока от пальцев отходило всё тепло, несмотря на достаточно прогретый воздух вокруг, дыхание перехватывало, а сердце бешено билось где-то в горле. Ему отчаянно хотелось что-нибудь возразить ей, сказать, что он вовсе ничего не знает ни про какие "даммаку" или "дуэли", но в голове, как назло, было пусто, за исключением единственной мысли: "Меня сейчас убьют". Именно поэтому Исао просто стоял, открывая и закрывая рот, как выброшенная на берег рыба, которой не хватает воздуха.       Следующие несколько секунд происходили словно не в реальности. Как будто в замедленной съёмке, кицуне взмахнула рукавом, и прямо в воздухе перед ней из ниоткуда материализовался ряд небольших розово-фиолетовых кунаев. Опасное орудие ярко засияло и устремилось во все стороны, в том числе и в сторону Исао.       Страх сковал по рукам и ногам. Исао не мог даже пошевелиться, не говоря уж о том, чтобы сообразить хотя бы отскочить с пути кунаев или пригнуться. Волны орудий неслись в его сторону, словно цунами, а он просто стоял и смотрел на это, чувствуя лишь, как внутри всё холодеет от ужаса.       Один из кунаев задел его руку. Исао медленно, ничего не соображая, скосил глаза на неё: рукав одежды был порван, однако крови не было, хотя спустя пару секунд до мозга Исао дошёл сигнал о лёгком жжении на коже в месте ранения; впрочем, и оно быстро исчезло.       Исао вновь медленно повернулся лицом к кицуне: той уже не было видно за стеной кунаев. А ещё Исао обнаружил, что несколько фиолетово-розовых орудий несутся прямо на него. Мир вокруг будто бы резко исчез — в нём остались лишь Исао, летящие в него кунаи и отрешённая мысль: "А-а, я ведь так и не сказал..."       В следующий миг какая-то сила сшибла Исао с ног, и он рухнул на землю, больно ударившись спиной и затылком. От столкновения в глазах заплясали круги, и Исао зажмурился, чувствуя подкатывающую к горлу тошноту. "Что это было?" — спросил он сам себя. Его сбило той волной кунаев? Нет, не то. Исао знал законы физики на достаточном уровне, чтобы понимать: если в тебя летит что-то спереди, от столкновения ты отлетишь назад, но никак не вбок. К тому же, он сильно сомневался, что волна кунаев может после всего накрыть ещё и сверху чем-то тёплым и довольно тяжёлым. Правда, тёплое и тяжёлое нечто быстро поднялось с него и откуда-то сверху голосом Чиюри возмущённо воскликнуло:       — Тебе и правда так сильно жить надоело?! На него волна даммаку несётся, а он стоит, как истукан!       С трудом Исао разлепил один глаз и поднял его на говорящего. Когда мир перестал расплываться, Исао и правда обнаружил перед собой Чиюри. Она стояла, скрестив руки на груди, и полным негодования взглядом смотрела на него. Исао скосил глаз в сторону кицуне: та с интересом глядела на развернувшуюся перед ней сцену, даже перестав отправлять в полёт кунаи. Затем он вновь посмотрел на Чиюри и с трудом выдавил:       — Чиюри? Ты как?.. здесь?..       Чиюри хмыкнула.       — А вот так, — раздражённо затараторила она, — пришла я в деревню за продуктами и думаю: дай-ка проведаю Исао, посмотрю, может, есть прогресс в его возвращении домой. Иду к Хорияма — мне говорят: отправился по поручению к их родственникам; иду к родственникам — мне говорят: ушёл уж давно! Хорошо хоть дорога одна и на обратном пути легко заметить примятую траву, ведущую к лесу... По даммаку тебя и обнаружила! — Чиюри вновь раздражённо выдохнула, старательно сдерживая гнев, и всё-таки язвительно добавила: — Если ты решил суицид совершить, предупредил бы хоть — я бы не неслась спасать тебя сломя голову!       Чиюри хмыкнула и отвернулась. И тут Исао обратил внимание на её состояние: она вся раскраснелась, её дыхание было сбивчивым, а руки дрожали — очевидно, она и правда очень спешила ему на выручку. "Только вот разве день покупок — не завтра?.." — пронеслось у него в голове воспоминание о чётком графике жизни Чиюри и Юмеми.       Тем временем Чиюри переключила внимание на кицуне. Она смерила острым, ненавидящим взглядом полную достоинства фигуру девушки-ёкая и язвительно заметила:       — Нападать на человека, ничего не смыслящего в даммаку — не очень-то благородный поступок, ты знаешь?       Кицуне усмехнулась и, чуть склонив голову набок, заметила:       — Я дала этому человеку понять, что лучше ему уйти с миром, но подобное упрямство с его стороны заставило меня атаковать, ничего более. В конце концов, никто не любит, когда ему мешают выполнять его работу.       Чиюри на это буквально впилась пальцами в рукава своего кимоно и со злобным оскалом заметила:       — Забавно слышать это от того, кто регулярно вставлял палки в колёса моей работы.       Лисица спокойно прикрыла глаза и с достоинством заявила:       — Я всего лишь шикигами, которая выполняет приказы хозяйки, а приказы хозяев не обсуждаются.       Чиюри хмыкнула.       — Прекрасно! — ответила она. — Значит, это твоя хозяйка постоянно нарушает ход наших с профессором исследований? Тогда я просто обязана встретиться с этой женщиной и доступно объяснить, почему так делать не надо! — Взмахнув рукой в её сторону, Чиюри потребовала: — Веди меня к своей хозяйке, шикигами! У меня к ней серьёзный разговор!       Кицуне захлопала ресницами, с удивлением глядя на подобную наглость. Внезапно она поднесла руку к лицу и хихикнула в кулак.       — Вести к госпоже? Вас? — На оскорблённый взгляд Чиюри она с издевательской усмешкой продолжила: — Боюсь, Киташиракава-сан, вы что-то недопоняли: госпожа — могущественный ёкай, которому не положено марать руки о всяких собак вроде вас, и работа шикигами — предотвращать подобную пустую трату сил!       Кицуне рассмеялась. Чиюри буквально затряслась от гнева. Скрипнув зубами и сжав кулаки, она воскликнула:       — Значит, для встречи с твоей хозяйкой мне нужно сразиться с тобой? Замечательно! Заодно расквитаюсь с тобой за испорченный ядерный реактор и топливный бак! Знаешь ли, по твоим же словам, из нас двоих собака — ты! И да, меня бесит, что ты моё имя знаешь, а я твоё — нет! — всё больше горячась, добавила Чиюри, буквально выплюнув два последних предложения.       Лисица прикрыла глаза и склонила голову, будто кланяясь сопернице, а затем сделала шаг назад, оттолкнулась от земли, чтобы в следующий миг взмыть в воздух, и, взглянув на Чиюри сверху вниз, с надменной улыбкой объявила:       — Моё имя — Якумо Ран, и я являюсь шикигами одного из самых могущественных ёкаев Генсокё! Я заставлю вас пожалеть о ваших словах, Киташиракава-сан!       Чиюри нервно сглотнула. Всё ещё лежащий на земле Исао, про которого все будто забыли, с беспокойством поглядывал на неё: с близкого расстояния он хорошо видел волнение на её лице, видел, как дрожат её руки и колени. И всё-таки в глазах Чиюри читалась решимость выиграть этот бой, и её взгляд не мог не восхищать Исао. Правда, он весьма смутно представлял, как она собирается это делать. "Но она ведь упоминала, что способна постоять за себя..." — неуверенно подумал он. Вслух же он как можно более ободряюще произнёс:       — Чиюри. Прости, что доставил тебе проблемы... Я в тебя верю. Удачи.       Чиюри обернулась к нему, слегка смущённая такой поддержкой. Однако её взгляд быстро потеплел и она с улыбкой кивнула ему.       — Постараюсь оправдать твою веру и надрать этой самодовольной лисичке зад! — усмехнулась она и выхватила из кармана уже знакомый Исао пистолет. На растерянный взгляд парня, вызванный вопросом: "Как она вообще уместила в карман эту штуку?", Чиюри понимающе протянула: — А-а, у вас же ещё не изобрели бездонные сумки, да?       Исао растерянно мотнул головой и с кривой ухмылкой поинтересовался:       — А ты всегда его с собой носишь, получается?       — Ага! — радостно подтвердила Чиюри и пояснила: — В Генсокё никогда не знаешь, когда придётся сражаться, так что всегда нужно быть к этому готовым!.. Кстати, генсокийские бои научили меня ещё одному важному навыку, — подмигнув, загадочно добавила она, и, не объясняясь, махнула рукой, будто бы говоря: "Прости, я и так задержалась тут с тобой!"       Впрочем, в следующий миг Исао прекрасно понял, о чём она говорила: подобно Ран, Чиюри оттолкнулась от земли и взмыла в воздух, приближаясь к реальному месту боя. "Удобно, наверное, так до деревни добираться..." — только и подумал растерянный Исао, в последние полчаса вообще переставший понимать, что творится в его жизни.

***

      Бой длился уже некоторое время, а Исао не мог отвести завороженного взгляда от происходящего, полный искреннего восхищения зрелищем и в то же время беспокойства. Перед ним открывалась поистине удивительная картина: в голубом небе царил настоящий праздник цвета и поминутно взрывались фейерверки множества оттенков. С земли Исао хорошо видел, что розовые, фиолетовые, голубые и зелёные кунаи-пули (а это оказались именно пули, как выяснилось) разлетаются не хаотично, а в строгом порядке, создавая невообразимые узоры и украшая небо новыми и новыми цветами даммаку. Ран чередовала простые атаки разноцветными кунаями с тем, что называлось "спеллкартами", — насколько понял Исао, это были особые атаки, более сложные в своём исполнении, названия которых было необходимо объявлять перед использованием. От простых атак Ран их отличало не только разнообразие пуль (в спеллкартах использовались не только кунаи, но и различные лазеры, пули-бабочки, большие шары, какие-то треугольники и ещё много чего), но и то, что во время их действия часть пространства вокруг дуэлянтов окрашивалась в иной цвет и исчерчивалась причудливыми узорами.       Всё это, несомненно, было очень красиво, но Исао беспокоило, как справлялась с этими испытаниями Чиюри. Пули, хоть и создавали чудесные узоры даммаку, всё-таки летели в неё, и Чиюри нужно было уворачиваться от каждой. В начале боя дуэлянтки уточнили, что сражение будет идти до тех пор, пока у одной из них не закончатся спеллкарты. Каждая последующая карта применялась после того, как в использующего попадала пуля соперника. Девушки даже оговорили их количество, и на данный момент баланс был явно не в пользу Чиюри: Исао посчитал, что у неё осталась всего одна, в то время как у Ран в запасе было целых пять, притом что помимо них она использовала ещё простые атаки кунаями.       Ситуацию осложнял и способ ведения боя Чиюри: в то время как Ран использовала бумажки-амулеты (название которых Исао благополучно забыл), позволяющие создавать даммаку в любой точке отведённого на битву пространства, Чиюри использовала для атаки исключительно пистолет. Конечно, он тоже хорошо рассеивал пули по разным частям боевой площадки, но в сравнении с атаками Ран это выглядело действительно ничтожно.       К тому же у Чиюри была другая проблема: очевидно, её мастерство ведения даммаку-дуэлей было на порядок ниже, чем у соперницы. Её атаки во многом были неэффективны против сообразительной и хитрой лисицы, которая без труда загоняла девушку в угол, и ей приходилось сосредотачиваться больше на защите и уклонении, чем на атаке, — из-за этого-то она и потратила свои спеллкарты так быстро. Всё это очевидно выматывало Чиюри: она уже плохо целилась и стреляла лишь бы стрелять, всё её тело дрожало от усталости, она тяжело дышала.       С каждой минутой Исао всё меньше верилось, что она может победить, но он старательно отгонял мысли о её поражении.       — Сияние шикигами "Принцесса Тенко -Иллюзия-"! — тем временем объявила Ран очередную спеллкарту — пятую по счёту.       Чиюри крепче сжала в руке пистолет, готовясь стрелять при первой же возможности. Ран же, едва небо вновь окрасилось коричнево-розовым, запустила прямо в Чиюри несколько синих шаров разного размера, не забыв отправить в полёт вокруг себя пару колец синих бабочек. Чиюри еле успела отскочить от первой атаки и при этом едва не столкнулась с одной из бабочек. Однако едва она взглянула в ту сторону, где только что находилась Ран, как обнаружила, что соперница исчезла.       Чиюри даже растерялась. Она повертела головой в поисках кицуне, но той нигде не было видно. Ран словно испарилась, оставив после себя лишь даммаку. Но Чиюри не была настолько наивна, чтобы поверить, что соперница просто сбежала с поля боя, — в конце концов, кицуне любят подлые трюки; да и "фон" спеллкарты никуда не исчез — значит, владелица всё ещё где-то рядом. Чиюри в напряжении озиралась, ожидая нападения в любой момент.       Находясь в самой гуще событий, она не могла видеть всей картины происходящего. Зато её видел Исао: он заметил, как Ран, выпустив волну даммаку, буквально растворилась в воздухе, как Чиюри напряжённо оглядывалась в её поисках... и как неожиданно кицуне возникла за спиной ассистентки учёной. "Чиюри же не видит её!" — в ужасе осознал Исао, наблюдая, как его знакомая всё ещё стоит спиной к Ран, а та уже готовится взмахнуть рукой и запустить новую волну даммаку.       Исао знал, что сейчас только он может помочь Чиюри. Именно поэтому он сделал глубокий вдох и, вложив все силы, как можно громче крикнул:       — Чиюри, сзади!       Судя по тому, что она тут же развернулась, Чиюри его услышала, отчего Исао испытал огромное облегчение. Вовремя заметив Ран, Чиюри успела отлететь подальше, чтобы не попасть под обстрел. Однако это далось ей с огромным трудом: ещё мгновение — и она бы безнадёжно проиграла.       И вот, наблюдая за тем, как Чиюри вновь и вновь неимоверным усилием уворачивается от стремящихся в неё даммаку, которые пускала упорно преследующая её кицуне, Исао ясно понял: Чиюри не победить в этом бою. Сколько бы она ни билась, она не сможет одолеть Ран. Это было так же очевидно, как то, что после весны будет лето, а после лета — осень.       Но Исао не хотел этого. Он знал, что не может дать Чиюри проиграть, но с болезненной ясностью ощущал собственное бессилие. Действительно, разве может он что-то противопоставить этому безумному вихрю даммаку, когда даже попасть на место боя не имеет возможности?! Ему оставалось лишь хвататься за голову и, в ужасе глядя на разворачивающуюся перед ним битву, бормотать: "Кто-нибудь, остановите это... Кто-нибудь, остановите..."       — Достаточно, Ран, — вдруг раздался чей-то бархатистый голос, словно в ответ на мысли Исао.       Все присутствующие вздрогнули и резко развернулись на его источник. При этом Ран в тот же момент прекратила атаку, отчего поле спеллкарты рассеялось, и так и застыла с выражением удивления и радости на лице.       Чуть в отдалении, у деревьев, на каком-то странном подобии гамака сидела закинув ногу на ногу женщина, одетая в бело-фиолетовое платье и белый чепчик, украшенный алым бантом. Величественным жестом она обмахивалась веером и мерила окружающих смеющимся взглядом хитро прищуренных глаз. К своему шоку, Исао узнавал многие детали её внешности: приятные сами по себе черты её лица, до боли знакомый разрез фиолетовых глаз, чуть непривычный насмешливый изгиб тонких губ, узнаваемый оттенок струящихся по спине золотых волос, даже фигуру этой женщины он уже видел прежде.       Исао видел перед собой чуть более старшую версию Марибель Хан.