Свадьба

Самой сложной частью, на удивление, оказалось курение. Германия курит, а вот Америка — нет. Для него не был странным тот факт, что он курит, ведь все в Европе так делают. На каждом углу, в каждом баре, кто-нибудь прикрывает глаза и затягивается сигаретой. И, Германия, в конце концов, das deutsche volk (1). Обычно он берется за сигарету только на балконе и смотрит вниз, на автотрассы Шарлоттенбурга, потому что ему не нравится, как дым впитывается в мебель. Иногда, по воскресеньям, к нему присоединяется его брат, сонный и зевающий, и они в течении нескольких часов просто сидят и наблюдают. Это тихая разновидность свободы, которую Людвиг особенно ждал после самой странной ночи в своей жизни. — Не обижайся. — Первое, что говорит Америка, когда немец достает свою зажигалку. Хотя, как вы знаете, на Америку в принципе сложно обижаться. — Но я очень чувствителен к дыму. Это было самое начало их медового месяца. — Конечно, — отвечает Германия, пряча зажигалку. — Мне сначала стоило спросить. — Ну, в смысле, не то, что бы я чувствителен, — произносит Америка — Альфред, как его теперь должен называть Людвиг, потому что они сидят голые в номере отеля, с обручальными кольцами на пальцах. — Просто, ну, я думаю, что это мерзко. Людвиг практически соблазняется закурить назло, ведь было столько всего, что можно было наговорить о ужасных привычках американца, но, должно быть, магия брака уже действует на него, потому что Альфред запрокидывает руки за голову и зевает, растрепав свои светлые кудри, а потом ныряет обратно под одеяло, как кот, устраивающийся на ночь. А Людвиг опускается рядом с ним на постель, отказываясь от утренней сигареты. Наверное, это станет той привычкой, которую ему придётся в любом случае побороть.