Свадьба

Людвиг просыпается, когда горячие губы касаются его шеи. — Frohe Weihnachten (1), — шепчет Альфред в шею Людвига и царапает ногтями по обнажённой спине, перекидывая ногу через его бёдра и прижимаясь. — Твоим подарком будет возможность трахнуть меня. — Можешь дать мне минутку? — нетвёрдо произносит Людвиг. Он достаёт руку из-под простыни и перекидывает через Альфреда в жалкой попытке дотянуться до тумбочки. — Сейчас, — стонет Альфред. Он снова поводит бёдрами, и ткань их нижнего белья трётся друг об друга, создавая тепло. — Сейчас. Людвиг снова тянет руку к тумбочке, но безрезультатно. — Подожди, — бормочет он. Он приподнимается на локте, сваливая Альфреда рядом с собой, и ошеломлённо мигает, когда внезапно оказывается над Альфредом, а тот касается тёплыми пальцами его шеи и улыбается. — Так больше нравится, — бормочет тот, а Людвиг закатывает глаза. — Слишком плохо, — отвечает Людвиг и левой рукой тянется к тумбочке. Он шарит рукой в поисках ящика, открывает и выдёргивает его, а после достает оттуда наполовину пустую баночку смазки. — Это не то, что должно происходить именно сейчас. — Ну давай, — протестует Альфред, когда Людвиг падает на спину рядом с ним. — Я же так мило попросил. — Ты потребовал, — вздыхает Людвиг и машет баночкой перед лицом Альфреда. — Так ты хочешь или нет? Альфред выхватывает баночку и перекатывается на свою половину, опуская подбородок на плечо Людвига. — Так ты согласен на мою просьбу? Людвиг тянет руку вниз, но его глаза, как всё тело, всё ещё свинцово-тяжёлые. — Слишком рано для чего бы то ни было. — Пираты Карибского моря, ну давай уже. — Альфред прижимается щекой к груди Людвига и продвигается рукой по его поясу достаточно низко, чтобы вытащить его член и быстро провести по нему пальцами. — Твоё тело говорит «да». Давай же. Просто трахни меня. Часы на противоположной стене громко тикают на всю комнату, и Людвиг щурится, чтобы разглядеть циферблат в темноте. Лунный свет, падающий через окно, даёт достаточно освещения. — Три часа ночи! — восклицает Людвиг под мурчание Альфреда. — Да, ну, а сколько времени по-твоему должно быть? — Я думал, что сейчас нормальное время, чтобы проснуться и заняться сексом. Но сейчас три часа ночи. — Любое время — это нормальное время для секса, — шепчет Альфред, поглаживая его член. — С тобой — по всей видимости. Альфред приподнимает голову, чтобы оставить поцелуй на скуле Людвига. — Даёте зелёный свет, mein Herr? (2) Людвиг широко зевает и выгибает спину, проводя рукой по волосам. Он падает обратно в одеяла и закрывает глаза. — Хорошо, но почему ты не можешь трахнуть сам себя? — Ты предлагаешь мне трахнуть самого себя? — Нет. Ну, в смысле, — слабо говорит Людвиг и, когда он открывает глаза, то видит пристальный взгляд Альфреда. — …я не против секса… — Но? — Но я устал. — Он зевает и запускает запускает пальцы в локоны волос Альфреда. — Я не могу просто полежать? — Невероятно, — вздыхает Альфред. Он вдруг садится и перекидывает ногу через бёдра Людвига, седлая его. — В смысле, я не собираюсь отказываться, потому что ты никогда не разрешал мне «объездить» тебя. — Я тоже, — бормочет Людвиг, но замолкает и со свистом втягивает в себя воздух, когда Альфред проводить пальцами по его члену. — Только тогда, когда ты устаешь, происходит настоящий секс, — говорит Альфред. Он опускает голову, сконцентрировавшись, и продолжает ласкать член. — Ну, в смысле, почему ты не можешь быть пассивом, если так устаешь? Тогда бы тебе действительно не пришлось бы ничего делать. Людвиг проводит рукой по его волосам. — То есть ты признаёшь, что я делаю всю работу? Альфред останавливается, глядя на него. — Только потому, что я звезда, и заслуживаю того, чтобы побаловать себя, — говорит он, и Людвиг вздыхает особенно тяжело. — Да ладно тебе. Тебе же нравится такая нагрузка. — Как и тебе. — По крайней мере я знаю, что ты хотел бы взять на себя инициативу, — говорит Альфред. Он нежно проводит пальцами по всей длине члена Людвига. — Какого чёрта я сделал со смазкой? Не говоря ни слова, Людвиг приподнимает баночку, снова зевая, и Альфред тут же выхватывает её. — Ты никогда не даешь мне взять инициативу, — ворчит он, прикрывая глаза. — Просите? — восклицает Альфред, проливая смазку на живот Людвига. — Он неловко изворачивается, чтобы стянуть с Людвига боксёры и при этом не вставать с удобной позы, и тут же положил руку Людвига на свой член. — Ты всегда в активе. — Я думал, что ничего не должен делать, — бормочет Людвиг, вяло обхватывая пальцами член Альфреда. — Моя рука не холодная? — Будет ещё лучше, если ты перестанешь ныть. — Отлично. — Он перехватывает ниже и плотнее сжимает член Альфреда у основания. — Так лучше? — М-хм… — И всё равно я никогда не брал инициативу, — бормочет Людвиг. Альфред царапает Людвига по животу, стирая смазку и оставляя красные полосы от ногтей. — Не знаю, мы никогда за это не спорили, — просто говорит Людвиг, снова зевая. — Ты всегда ведущий, — улыбается Альфред. Он наклоняется и прижимается бёдрами вперёд; их члены трутся друг об друга, а сам Альфред наклоняется, чтобы оставить засос на шее Людвига. — Не ставь засосы на шее, — стонет Людвиг, отпихивая Альфреда подальше. — Мне нравится, когда люди задают вопросы, — бормочет Альфред и проводит языком по груди Людвига вниз. Он делает паузу, чтобы поцеловать один из его сосков. — Это заставляет гадать, о чём тебя могут спросить в следующий раз. — Я уверен, что существует миллион вопросов, — говорит Людвиг. Он касается свободной рукой волос Альфреда, другую так и не убирая с его члена. — И прекрати говорить, что ты никогда не берешь инициативу. Ты всегда инициатор. — Да не я, а ты! — восклицает Альфред, подпрыгивая.  — Не я, — фыркает Людвиг. — Ты слишком многое контролируешь, чтобы позволить случиться чему-то ещё. — Я контролирую? Ты не позволяешь мне даже сделать тебе кофе в постель. — Это не имеет ничего общего с контролем, — протестует Людвиг. — Ты просто кладёшь слишком много сахара. И я больше не хочу дрочить тебе, слишком много действий. — Тогда и я больше не прикоснусь к тебе, — фыркает Альфред, скрещивая руки на груди. Он сердито смотрит на Людвига, всё ещё сжимая баночку со смазкой в руке. — Видимо, потому что я слишком хорошо себя контролирую. — Ты всё время жалуешься, — говорит Людвиг, взмахивая рукой перед глазами. — И ты всё время пытаешься указывать мне, что делать. Ты не можешь просто взять и прекратить. — Ну так и ты не отнекивайся, — спорит Альфред. — Ты всегда актив! Как я могу быть инициатором, если постоянно беру в задницу? — Так, как делаешь именно сейчас! — восклицает Людвиг, раскидывая руки в стороны. — Ты делаешь это именно сейчас! — Что именно я делаю?! — Ты командуешь, — отвечает Людвиг, а Альфред надувает губы. — Ты просишь меня трахнуть тебя, а потом не позволяешь мне сделать этого! — Ты сам сказал, что не хочешь меня трахать прямо сейчас… — Я говорю не про сейчас, я говорю про вообще, ты всегда всё делаешь… — Ну, ты же не отстаиваешь свои права доминанта, — возразил Альфред. Он роняет баночку и наклоняется, упираясь руками в матрас рядом с плечами Людвига. — Если ты хочешь правильно трахнуть меня, так прикажи мне заткнуться! Людвиг смотрит на него, устало моргая, а Альфред пялится в ответ, сжав челюсти и наморщив лоб. Людвиг тянется за смазкой, хватает её и протягивает Альфреду. — Мы не можем просто прямо сейчас заняться сексом, — говорит Людвиг, и Альфред сразу же забирает смазку обратно, снова садясь вертикально на его бёдрах, — а поспорить об этом ближе ко дню? — Ладно, — отвечает Альфред, — но только потому, что ты так мило попросил. Он приподнимается на коленях и выливает немного смазки себе на пальцы. — Хочешь оказать мне честь? — Альфред протягивает мокрые пальцы Людвигу, а тот лишь непонимающе смотрит в ответ. — Опять, — говорит Людвиг, а Альфред закатывает глаза. — Я не понимаю, какая часть в предложении «я не хочу ничего делать» тебе непонятна. Альфред опирается одной рукой на грудь Людвига, а вторую убирает за спину и проталкивает пальцы в задний проход. — Я клянусь, что моя задница — чистая, — говорит он. — Прекрасно. Потому что у нас кончились презервативы. — Обычно ты такой привередливый, — выдаёт Альфред, сжимая пальцы внутри себя и жмурясь. — Мм… не могу поверить, что ты дашь мне себя объездить без седла. Людвиг опускает ладонь на бедро Альфреда, смотря на него с любопытством. — Я уверен, что в ванной ещё осталось несколько, но опять-таки… — Да, да, ты слишком ленив, чтобы встать и взять их. Господи… Ещё несколько мгновений он молча двигает пальцами внутри себя, мурлычет себе под нос и кусает губы, а Людвиг ошеломлённо наблюдает за ним, возбуждённый, но находящийся в полудрёме. — Хэй, — зовёт Альфред в тишине, его голос кажется невероятно сладким, и Людвиг фокусирует взгляд на милой улыбке. — Если ты позволишь мне объездить тебя прямо сейчас, я позволю тебе связать меня позже. — Я позволю тебе объездить меня. — Тогда, думаю, тебе нужно прикупить верёвку на Рождество, — говорит Альфред. Он снова берёт баночку и выдавливает смазку на пальцы. — Готов? — У меня есть наручники, — рассеяно говорит Людвиг, поглаживая бёдра Альфреда. — Что?! — вскрикивает Альфред, переставая ласкать член Людвига. — Где? — Мы не используем их прямо сейчас! — Ну детка… — Альфред, пожалуйста, просто трахни себя, чтобы я мог продолжить спать! — Отлично, — фыркает Альфред, продолжая ласкать член Людвига по всей длине скользкими пальцами. — Но потом я хочу посмотреть на наручники. — Ладно, — зевает Людвиг, проводя пальцами по волосам. — Поторопись. — Искусство не терпит суеты, — наставительно заявляет Альфред, продолжая поглаживать к удовольствию Людвига. Он приподнимается на коленях и подаётся немного вперёд, чтобы ввести в себя член. — Мм… Пальцы Людвига сжимаются в его волосах. — Ты не можешь не признать, что это хорошо, — говорит Альфред, и Людвиг хмурится. — Тише, — бормочет тот. — Боже, ты такой горячий. Мм, просто поторопись. Альфред ухмыляется. — Как скажешь, mein Herr. Через несколько часов их будит рождественский солнечный свет, и Людвиг, поморщившись, смотрит, как Альфред прижимается к его руке. — Нам бы помыться, — негромко произносит он, а Альфред лишь сильнее прижимается щекой к тёплой руке. — Что? — сонно переспрашивает он, переплетая свои пальцы с пальцами Людвига. Людвиг целует его в лоб. — Ничего. Спи дальше. Frohe Weihnachten. Альфред приподнимается и ложится, уткнувшись в грудь Людвига и согревая мягким дыханием. — Frohe Weihnachten.