Pure blood / Чистокровная

      В Хогвартсе не было безопасно. Профессор Макгонагалл понимала это, как никто из преподавателей, но другого выхода она просто не видела и не представляла. Опасность того, что Грейнджер нужна медицинская помощь заставила пойти их на риск. Всем отрядом с помощью Каминного зала они успели убраться из Министерства магии до того, как поднялась шумиха и их присутствие вообще обнаружили. Огромный наплыв магов они уже не увидели, так как вовсю торопились попасть поскорее в замок. И в Хогвартсе их уже ждали.       Профессор Стебль сразу же кинулась в свой кабинет искать необходимые целебные травы и успокоительное. Она невооруженным глазом видела, что как минимум у троих гриффиндорцев вот-вот сдадут нервы. Поттер еле оттащил нервного Рональда от кровати, на которой без сознания лежала Гермиона. Над ней уже во всю хлопотали медсестры, отгородившись от окружающих (а заодно и любопытных глаз) небольшими ширмами. Макгонагалл отошла в сторонку и вполголоса разговаривала о чем-то с Джинни, периодически бросая взгляды в сторону койки Гермионы. Гарри заметил их диалог, но не стал вмешиваться, обратив внимание на буйного, вот-вот устроившего истерику лучшего друга. Ему хотелось знать, что делать дальше, да еще и без Грейнджер. Она, фактически, разгадывала основные местоположения крестражей, и лишиться ее было огромным ударом в грядущей войне. Оставалось совсем немного до того, как они бы смогли понять местоположение последних крестражей, и попадаться Пожирателям во главе с Амбридж они никак не планировали.       Но Поттер пытался отогнать дурные мысли, так и лезущих в голову. Все, что происходило с ними последние несколько недель, это бесконечные погони, бегства, перемещения, и попытки узнать местоположение оставшихся крестражей. Насколько мог догадываться Поттер, крестражей оставалось всего три. По версии Макгонагалл, одним из крестражей была Нагайна. Гарри сам понимал это, так как в своих снах не раз видел змею, да и связь с ней у Волан-де-Морта была слишком заметна, о чем он непременно доложил профессору. Еще один крестраж был уже доставлен в кабинет Макгонагалл. Чаша Пенелопы Пуффендуй оказалась предпоследним осколком души. Но вот на счет последнего крестража они так и не смогли ничего конкретно узнать.       Поттер знал, что у Гермионы имелись на этот счет определенные догадки, поэтому неспроста они уже почти несколько недель безостановочно прочесывали леса в совершенно чужой стране. Гриффиндорка безостановочно утверждала, что она узнает место, если увидит его своими глазами. Поэтому каждую стоянку лагеря прочесывала лес в округе ближайших нескольких километров. Пока на их след вновь и вновь не натыкались Пожиратели. Как они вечно оказывались там, куда мы трансгрессируем.? Мысль так и осталась на задворках сознания Гарри, потому что Рон в очередной раз больно боднул его лбом в плечо. Оказалось, что Поттер так крепко погряз в своих мыслях, что пропустил момент, когда большая часть людей покинула больничное крыло, оставив троицу наедине, исключая медсестер и профессора Стебль в дальнем углу за столом. — Гарри-и-и, а что, если они ей промыли мозги? Или кинули Обливиэйтом и все наши поиски теперь бесполезны? А что, если Пожиратели уже знают, что мы задумали, так как влезли Гермионе в голову? А что, если… — Рон, если ты сейчас же не успокоишься, то Обливиэйтом в тебя запущу я. Тебе же сказали, что с ней все в порядке, она просто спит. Но факт, что ее могли пытать меня тоже не оставляет в покое, не ты один переживаешь и беспокоишься, поверь.       Уизли еще несколько раз порывался что-то сказать, но в больничное крыло влетела перепуганная Лаванда и утащила «Бон-Бона» наверх в кабинет Макгонагалл о чем-то поговорить. Гарри попытался было пойти вместе с ними, но Браун твердо настояла на том, что Гермионе нужен хоть кто-то знакомый рядом на случай, если она вдруг очнется, и Поттеру осталось только смириться, пожать плечами, а затем проводить Рона под визги Лаванды Браун сочувствующим взглядом до двери. Тут он уже был бессилен.       Створки глухо захлопнулись и Гарри опустился на табурет возле кровати Гермионы. Ее положили поверх простыней и осматривали на наличие магического вмешательства. Будь на ней заклинание Обливиэйта или Круциатуса, след магии непременно мог остаться как на ауре Грейнджер, так и отразиться даже на ее палочке. Спустя примерно получаса хлопотаний, мадам Помфри сообщила Поттеру, что на девушку действительно применяли черную магию. И это было заклинание Империо. Гарри нервно вздохнул. Зная, как действует заклинание, и какими овощами потом могли стать люди, он не на шутку распереживался за подругу. Пока мадам Помфри не напоила его успокоительным, щедро подлитым в зеленый чай. По ее словам, на девушку не было применено оно слишком долго, так как след магии с трудом удалось распознать. Еще примерно через час очнулась сама Гермиона. Грейнджер взметнулась на постели будто от ночного кошмара с бешено стучащим сердцем. Гарри тут же успокоил ее, объяснив, что произошло и где они находятся. А затем в шок повергла его сама Гермиона рассказом о том, что происходило за дверями Министерства, опуская некоторые подробности об экспериментах над ее кровью. А потом и вовсе добила догадками на счет крестражей. — То есть ты хочешь сказать, что мы зря столько времени рисковали, рыская по лесам, когда нам просто нужно было попасть в Хогвартс? — Да, Гарри. Я знаю, что мне нужно найти, но не знала где. И теперь понимаю, кажется. Все это время подсказка, ответ, он был рядом. И если мы сейчас сможем добраться до нее, то все закончится, и я… — девушка запнулась, отводя взгляд от лица друга. Ее заметно начало трясти, то ли от холода, то ли от страха. — Что? Что такое, Гермиона? Что-то произошло? — Поттер заметил то, как промелькнуло недоверие в ее глазах, и как крепко она сжала кулачки. — Я не могу тебе рассказать, прости. Не сейчас. Да и это вовсе не важно. Но. Я знаю, что у Амбридж и Малфоя есть какое-то задание. Им не нужны крестражи, мы ошибались. Они ищут что-то совсем иное. Там в кабинете был свиток, они пытались его активировать, но… У них что-то не вышло. Что-то они сделали не так. — Им для этого нужна была ты? — Гарри подвинулся ближе и приобнял одной рукой Гермиону. — Да, они пытались что-то сделать и… Они… Гарри, я не знаю, что я делала, это было Империо… — Грейнджер не выдержала и уткнулась ему в плечо, тихо всхлипнув, — Я просто не понимаю, что они делают, зачем я им нужна была, и что за эксперимент они пытались провернуть с моей кровью… Мне страшно, Гарри. Девушка закрыла лицо ладонями и заплакала. Нервное напряжение последних недель сломило ее. И дурной сон, который ей привиделся, казался слишком реалистичным. Потому что там была одиноко стоявшая у окна фигура Малфоя и его пронзительный холодный взгляд.

***

      Портреты и колдографии зашевелились, провожая взглядами, кивками и поклонами фигуру, проносящуюся по коридору Малфой-Мэнора. Женщина торопилась, придерживая руками то запутавшуюся в ногах мантию, то сползающий рукав неудобного платья, то нервно теребя браслет на запястье. Пожирательница знала, что Малфои не станут отказывать в приеме без предупреждения в столь поздний час. Последние буквально пару минут назад прозвенели в гостиной полночь. Стуча каблучками и преодолевая поворот за поворотом, лестницу за лестницей, у женщины складывалось впечатление, что не знай она за столько времени Мэнор, уже бы давно заблудилась в этих каменных катакомбах, окруженная со всех сторон портретами и колдографиями.       Однако нужна дверь вскоре оказалась прямо перед носом. Остановившись и поправив сначала платье, а затем мантию, женщина трижды постучалась и вошла без приглашения. Малфой старший, как и всегда, восседал за своим столом. На удивление, он был не один. В начале фигуру Драко практически невозможно было заметить в тени тяжелых гардин на окнах, но после короткого приветственного кивка женщина ответно поздоровалась с юношей. Что ж, раз оба Малфоя на месте, значит обстоятельства складываются благополучно. — Чем обязан за столь поздний визит? Надеюсь, что ты с хорошими вестями, дорогая. Иначе не вижу смысла попросту нас беспокоить. — Люциус откинулся на спинку кресла, однако взглядом вцепился в худощавую фигуру вошедшей женщины. Та поморщилась от тона, которым он это произнес, однако скрытая капюшоном, знала, что Малфои этого не увидят. — Зачем так официозно? Я же говорила, что прибуду, как только мне станет что-либо известно. И да, информация действительно имеется. Но ты же знаешь, друг мой, что я заключаю с тобой сделку, верно? Услуга за услугу, — ее губ, скрытых под капюшоном, тронула легкая усмешка, но даже Драко, не так хорошо разбирающийся в людях, как это делал отец, уловил нотки издевки. — Само собой. Так что же тебе нужно? — Малфой приподнялся, показывая свое внимание и нацеленность на информативный диалог. — О, да сущий пустяк. Мне нужно, чтобы Драко, милый, кое-что для меня раздобыл. Или даже не для меня, а для новоиспеченной чистокровной ведьмочки. А дальше я уже разберусь, что мне с этим делать. — Я? Но почему вы просите меня, а не отца? — младший Малфой вышел из тени и приблизился к столу в попытке разглядеть фигуру под мантией. Он знал этот голос, знал эту женщину, но не помнил, чтобы хоть раз видел ее без черного плаща, маски или мантии. Только знал, что она носит красный широкий браслет на левой руке и обручальное кольцо на безымянном пальце. — Потому что ты, дорогой мой, можешь попасть туда, куда твоему отцу нынче путь заказан. Верно, Люциус? — вновь усмешка в голосе, — В Хогвартсе хранится много тайн. И одну из них нам удалось разгадать. То, что пергамент отверг кровь Грейнджер еще не значило полный провал. Мы нашли того, кто смог открыть послание, Малфой. И оно тебе очень не понравится. В руках у нее блеснул конверт, послышался тихий смешок. Глаза старшего Малфоя уставились на прямоугольник пергамента, будто не веря, что эта женщина действительно говорит правду. Люциус не двинулся с места и никак не изменился в лице, даже почувствовав удивленно-возмущенный взгляд сына. — Драко, оставь нас, будь добр. Я передам тебе информацию утром, отправляйся в Хогвартс. Ты и так слишком часто стал появляться в Мэноре. Тем более твои ночные вылазки вряд ли скоро останутся незамеченными.       Малфой поджал губы, недовольный тем, что отец прогоняет его. Не доверяет, скрывает. Что-то не нравилось ему в тоне Пожирательницы, будто он чувствовал, что информация, хранящаяся в конверте, напрямую касается его самого. Но спорить не стал, бросив очередной недовольный взгляд на Люциуса, Драко резко развернулся на каблуках и вышел из кабинета не прощаясь, оставив Пожирателей наедине. Ему хотелось знать, что замыслила эта женщина, явившаяся среди ночи в их дом. Вышагивая по коридорам поместья в сторону каминного зала, который перенесет его прямиком в Хогсмид, Драко не заметил, как по стенам тонкой нитью протянулось заглушающее заклинание.       Люциус дождался, пока дверь за сыном закроется, наложил заглушку, и только после этого поднялся и подошел к женщине, будто нависая над ней. — И что же вам удалось узнать? — Сперва мои условия. Ты согласен их принять? Учти, мальчик будет рисковать что так, — она потрясла конвертом почти у него перед лицом, — Что, даже не зная этого, а просто выполняя мои поручения. Не один ты играешь в эту войну, Люциус. У меня здесь имеются свои интересы. — Говори, Андромеда. — Мне нужно, чтобы Драко узнал у Гермионы, сможет ли она отыскать один артефакт выручай-комнате. Только и всего. Отыскать и передать мне. Это не так уж и сложно, верно? — женщина, наконец, сняла капюшон, подставив под лунный свет бледное симпатичное лицо, обрамленное темными длинными локонами. Их взгляды встретились и каждый не желал уступать в этой молчаливой битве за власть. Ледяной взгляд Малфоя и темный карий омут Блэк. Повисла пауза. Люциус не глядя протянул руку ладонью вверх. Женщина хмыкнула, и, отведя наконец взгляд, вложила в протянутую ладонь конверт. Развернулась на каблуках, как это недавно сделал Драко, и, мазанув Малфоя хитрым взглядом на прощание, натянула на голову капюшон. — Держи себя в руках, Люциус. В твоих интересах защитить сына. В моих интересах спасти не только своих. Но и вашу семью. И тебя в том числе. Так что будь добр, не зли Лорда, и не попадайся ему в ближайшее время на глаза. Иначе то, что ждет тебя в конверте, непременно сбудется, даже несмотря на то, что у Трелони давно уже поехала крыша. Звук захлопнувшейся двери выдернул Малфоя из мыслей. В камин полетел сначала конверт, а спустя пару минут и сам пергамент, сверкнувший багровым пламенем. В Малфой-Мэноре никогда не было тихо. А сейчас Люциус отдал бы все, чтобы хоть на день остаться в тишине. Хотя бы от собственных немых криков.