Мое море

      Впервые за последние полгода после подчинения ресторана Арлонг сам прибыл на «Барати». Весь персонал встретил его молчаливо стоящей плечом к плечу стеной позади владельца Зеффа, хмурящего кустистые брови. — Ты что, Арлонг, решил пока поработать на кухне сам вместо моего баклажана? Он, конечно, дырорукий, но даже его тебе не заменить, — начал Зефф в своей манере, и было хорошо, что Санджи сейчас борется со своими демонами в бочке и не слышит его. — Нет, мы ищем одного человечишку, который мнит себя важным преступником, — Арлонг показал в улыбке всю свою акулью пасть, — а по поводу Санджи не беспокойтесь, как только доктор его выпишет, Момо его доставит. — У меня тут только бросившие своё ремесло пираты в коках, действующую шпану у себя на кухне не держу, — буркнул Зефф, пронизывая Арлонга каким-то слишком знающим, не понравившимся рыбочеловеку взглядом. — Поиск есть поиск, было бы глупо обыскать весь Ист Блю и обойти одно из самых посещаемых мест в здешнем море. Мои ребята быстро.       Зефф пожал плечами. — На кухню, парни, заказывать они ничего не собираются, так что нечего на них глазеть и рабочее время тратить!       Коки мрачно разбрелись по своим местам, не препятствуя рыболюдям совать свой нос буквально везде. Арлонг же отправился на второй этаж в жилые помещения. Он не сразу нашёл комнату Санджи, ошибочно предположив, что сын хозяина должен взять себе лучшее просторное помещение. Небольшую же комнату Санджи он в итоге узнал по пепельнице на столике и висящим в открытом шкафу чёрным костюмам. Хмыкнул, в ней ожидаемо был выход на общий балкон с видом на море, страсть блондина к морю заставляла иногда Арлонга задумываться, нет ли в нём чего от рыбочеловека. Комната была простой, но при этом в ней присутствовал концентрированный Санджи — в аккуратно развешанных костюмах, единственной фотографии на стене, где он, еще совсем мелкий, стоял со своим стариком, в батарее бережно хранимых кулинарных альбомов, из которых торчали бумажки с пометками. Арлонг присел на кровать и попробовал её на жесткость, задумавшись, может сменить матрас в морской комнате Арлонг Парка на такой, к какому больше привык Санджи, чтобы он спокойнее там спал, когда найдется. Если найдется. — Эй, Куроби, как там с поисками? — Арлонг решительно поднялся на ноги, у предводителя рыболюдей слишком много дел. — Ничего. Выловили несколько постоянных клиентов на подходе, они тоже ни о чём рассказать не могут. Да разве и есть логика, чтобы Зефф помогал подельникам похитителя его сына? — Он может об этом и не знать. Что же, мы ещё не досмотрели лодки, а потом — выдвигаемся.       Что-то тут было не то, какая-то никак не сформировывающаяся мысль не нравилась Арлонгу, хотя он был уверен, что ни йота лишней информации не просочилась с Арлонг Парка. А может дело в том, что его голова в последние дни решала слишком много проблем — Согекинг, визит дозорных, исчезновение повара. Что сейчас с Санджи? Он уже мертв, так как наверняка дерзил и сопротивлялся Согекингу? Или наоборот — обвёл его вокруг пальца и крутит им как пожелает? Чем сейчас занимается раздражающий блондин… Уже поздно вечером в своей резиденции, после работы с бумагами, которые он почти не читал, сам от себя не ожидая, Арлонг обнаружил себя стоящим около морской комнаты, отведённой для Санджи. Он открыл дверь и погрузился в успокаивающий его синий полумрак — всё обставлено по вкусам рыбочеловека — и удивился, насколько гармоничным теперь ему кажется слабоуловимый аромат сигарет Санджи, который еще не выветрился из занавесок и ковров комнаты. И тут Арлонг понял, что не так. Хотя блондин из-за болезни остался надолго в Нью Арлонг парке и не возвращался на Барати несколько недель, запах сигарет в его комнате в ресторане был гораздо сильнее.       Разбитые вещи, рисунок на стене, камень с запиской, кок был слишком слаб, чтобы все это провернуть и ещё и вырубить охранника, потому Арлонг снял его тогда со счетов. Но, видимо, в очередной раз недооценил игру Санджи, а может он даже заставил Согекинга его похитить, а преступник отбивался, как мог, но кто сбежит от хитрых ловушек Санджи? Арлонг хищно улыбнулся. У них были поиски пленника, но прямо сейчас начинается охота. — Нами, ты там еще?! — крикнул он со второго этажа. — Приказывай Хаччи выводить Момо. Мы возвращаемся на Барати.       В этот вечер в самом ресторане события разворачивались не менее стремительно. Если подыскивалось время удрать, то сейчас оно было идеальным — рыболюди прочесали всю округу, удостоверились, что всё чисто, и убрались восвояси. Через полчаса прибывал лёгкий клиппер старинного приятеля Зеффа, и нужно было приготовить для всех матросов и его капитана знатное угощение в дорогу, чтобы они ни часа не задерживались у ресторана и скорее рвались прочь, к границам Ист Блю. Даже Санджи допустили до кухни, и Зоро наконец поверил ему, что он повар.       Такого умиротворённо-счастливого выражения лица, как при помешивании супа или выборе приправ, Зоро у мишенебрового не видел никогда. Будто все проблемы смыло волной, а осталось одно удовольствие. Блондин начал что-то напевать, и от его мурчания на душе у Зоро стало легче. Они избавятся от рыболюдей, и все у этой занозы будет нормально. — Санджи-сан, невероятно, как у вас получается делать из простой редиски такие цветы? — Как у меня в руках может выходить что-то другое, когда я вижу такую прекрасную девушку, Кайя-чан! Прошу! — кок вручил ей цветок из редиски, блондинка смутилась, но благодарно взяла. Усопп недовольно поводил носом, но смолчал. Зоро порой даже хотел успокоить Усоппа, что пусть тот и не герой-любовник, но завитушкина манера прилипчиво обхаживать девушек в итоге служит ему слоновью службу, и опасаться длинноносому нечего.       Капитан прибывшего клиппера был таким же как Зефф — суровым мрачным стариком, правда вместо ноги у него недоставало руки, что, впрочем, было для него плюсом, потому что дубасить своих подчиненных деревянным протезом было гораздо удобнее. Только по слегка посветлевшему лицу, когда тот пробовал угощения от шеф-повара и Санджи, можно было понять, что он настроен благосклонно. Так Зоро и Санджи загружались на корабль — с палубы Барати на них неодобрительно посматривал Зефф, с другой стороны, с палубы корабля, сверлил точно таким же взглядом его старый дружок. — Где нам расположиться, чтобы не стеснять вас, — обратился учтиво к старику-капитану Санджи. — Да уж стеснять не будете. Климбо, отрывай палубные доски, у нас нынче на днище живой груз! — старик хитро усмехался, и Санджи скоро понял — почему.       Провести всё путешествие до Логтауна им с Зоро предполагалось скрываясь от чужих глаз и проверок, лежащими вытянувшись под полом в тесном отсеке высотой чуть больше полуметра. Санджи вздохнул, спасибо тренировке в бочке, смог не отпрыгнуть и не начать как дикий кот в ужасе карабкаться вверх по мачте от такой перспективы. — Полезай давай, баклажан, не тяни кота за хвост, ты же сам понимаешь, что до возвращения рыболюдей всего пара часов, — буркнул Зефф, Зоро удивлённо посмотрел на того — с чего бы им возвращаться. — Вы по нам соскучиться не успеете, как приедем с целым флотом дозорных, — легкомысленно махнул Санджи рукой на прощание кокам и немного напуганным перспективой остаться в «осином гнезде» Усоппу и Кайе. — Смотрите мне, берегите меллорин. Усопп!       Усопп понимающе кивнул. Санджи глянул вниз под доски и незаметно для окружающих сглотнул. Видя замешательство Завитушки, Зоро сам полез первым и беззлобно отругивался, когда последовавший за ним Санджи смачно заехал ему в бок ботинком в темноте. Наглец только посмеивался. Они улеглись в темноте, уставившись вверх в пол, ставший им потолком, вжав лопатки в дно корабля.       Когда матросы «Долгоносика» прилатали назад палубные доски, Зоро и Санджи остались в полной тьме, полагаясь только на слух, они различали, как бегают по палубе матросы, поднимая паруса и разворачивая судно, как набирает оно постепенно свой быстрый ход, направляясь прямиком в Логтаун, как стихает всё на отходящем ко сну корабле. И в этой тишине Зоро услышал, как стучит размеренно сердце блондина, будто задавая метрономом такт ударявшимся о бока корабля морским волнам. Тук-тук — вшух — тук-тук — вшух, это была мелодия на несколько инструментов, и не ясно было, кто солирует, а кто подпевает. Через несколько минут или часов, Зоро не знал, он почувствовал, как изменилось дыхание его соседа — стало тише и медленней, он спал. Зоро не мог видеть его спящего лица в темноте, потому поддался порыву, протянул руку и в темноте нащупал пальцами руку Санджи. Дыхание того моментально изменилось, Завитушка проснулся, но думал, что не выдаст себя, если будет молчать. — Темно так, что кажется, что вокруг никого нет, а я один в море. Я так не могу, — пояснил Зоро. Он никогда не был морским волком, переносил путешествия просто потому что сам по себе был крепкий и терпеливый парень.       Сдавленный смешок, и пальцы Санджи обежали тыльную сторону ладони Зоро и сжали ее под мизинцем. — Что же плохого ощущать себя один на один с морем, Маримо. Разве оно сейчас не пело тебе колыбельную? Не убаюкивало тебя? — Санджи почувствовал, как Зоро поёжился, идея «один на один с морем» ему, кажется, не понравилась. — Спи, Маримо, я прослежу, чтобы оно с тобой не шалило.       И поскольку Санджи не выпустил его руки, стук сердца Завитушки теперь был громче моря и солировал в колыбельной для Зоро. И тот наконец спокойно уснул. Выпускали размяться и сходить по своей нужде их только ночью, контрабанда людей, которых разыскивает сам Арлонг, грозила смертью всей команде, и старик-капитан не собирался из жалости к сыночку друга гробить своих верных ребят. Да и Зоро с Санджи поблажек не просили — никто не хотел быть причиной чужой смерти. Потому уже на третий день у них болели спины от лежания на жестких досках, они ворочались, перепробовали десятки поз, ноги ныли от желания пройтись. Они начали развлекать друг друга разговорами. — Значит, ты будешь самым сильным мечником? — спросил Санджи, лежащий сейчас на животе и без малейшего напряжения почесывающий себе закинутой назад рукой лопатки на затекшей спине. Зоро привыкшими к бесконечной темноте глазами смотрел на него во все глаза — йог он, что ли? — Неплохая цель. А ты не мелочишься, Маримо. — К чему проживать жизнь мелко? — Туше! — улыбнулся Санджи, Зоро стало почти уютно. Он боялся, что Завитушке будет страшно в такой тесноте с ним, но путешествие в подполе стало больше мучением для него, чем для Санджи. Потому что тот держал по ночам его за руку, чтобы Зоро не будоражило море, закидывал на него свои длиннющие ноги во сне, а сегодняшним утром Зоро проснулся и обнаружил у себя подмышкой что-то пушистое. Он чуть не испугался, что у него на груди пригрелась корабельная крыса, как услышал слабое посапывание — ну конечно, наглая Завитушка облюбовала его как подушку. Зоро больше не смог заснуть и боялся только одного, что бьющее колоколом в его груди сердце все же разбудит спящего. — У мужчины должна быть в жизни большая мечта, — заключил он, наслаждаясь тем, что Завитушка не видит того, как Зоро пялится на него в слабом, пробивающемся через палубные щели свете.       Тогда Санджи и рассказал ему про Олл Блю, легендарное море, в существование которого Зоро самому слабо верилось. Но ему верилось, что если у мишенебрового и есть какая-то большая мечта, то она именно такая — нереальная. Слишком этот блондин был бросок, дерзок, невыносим, чрезмерно экспрессивен и экспансивен, полон надежд и одновременно отчаяния, чтобы мечтать о чём-то бытовом — богатствах или славе. После общения с Санджи и правда начинало казаться, что эти две человеческие страсти не стоят и выеденного яйца, для Санджи они были лужей по колено, а он мечтал о Море. На фоне легенды о невероятном море даже мечта Зоро «просто победить всех» казалась весьма примитивной, но Зоро такого, конечно, не озвучил.       «Долгоносик» таки нарвался на патруль рыболюдей на пятый день путешествия, ознаменованный тем, что Завитушка так обнаглел, что сложил под утро на Зоро во сне руки и ноги, дескать — они затекают иначе. А у Зоро ничего не затекает, значит, с таким грузом лежать? — ворчал мечник, злясь на самом деле на другое, на ту легкомысленность, которую позволяет себе Санджи с ним, и которая шла вразрез с поселившимися внутри мечника чувствами. Из-за такого доверительно-наплевательского отношения Зоро не мог даже и помыслить тронуть Завитушку, это означало предать его доверие. Потому ему ничего не оставалось, как пытаться все это как-то пережить, стоически перетерпеть, а потом загасить беспощадными тренировками. Но на дне клиппера тренироваться негде, а выспавшееся тело требует активности, особенно некоторые его части. Особенно по утрам, когда о них трутся. Тупой Завитушка этого не улавливает, а Зоро лучше откусит себе язык, чем озвучит.       После такого «дивного» утра Зоро был несколько не в духе, потому не сразу уловил чужой ритм шагов на палубе. Он изучил за эти дни поступь каждого из матросов. Глухой разговор где-то сверху, звуки открываемых сундуков и кают… Он успел в последний момент, схватив положенную рядом как раз для таких случаев доску, он приставил ее к своему боку, имитируя перегородку как раз тогда, когда кто-то из матросов со скрипом отогнул доску пола слева от Зоро. Послышался чужой голос: — Так, здесь под полом у этих контрабандистов ничего нет. Проверь с другой стороны, первыми всегда показывают якобы честный пустой тайник для отвода глаз. Я первый день на Арлонга работаю что ли, чтобы меня так легко провести.       Зоро не видел за спиной Санджи, но ощутил, какую бешеную аритмичную чечетку начало выбивать его сердце. Послышалось, как падает на место отогнутая доска, а матрос «Долгоносика» вальяжно переходит на другую сторону — становясь практически над Санджи. Зоро повернулся и увидел дикую панику в голубых глазах — блондин был готов на что угодно, лишь бы не попасться к рыболюдям. Вдруг он посмотрел на Зоро взглядом, в котором читалось: «Помоги!». В этот момент Зоро показалось, что именно ради этого он и беспрерывно качал свои мускулы с малых лет. Откинувшись на спину, легко и бесшумно, он поднял огромную дубовую доску над собой, удерживая ее на весу одной рукой и ногой, второй рукой он схватил и прижал Завитушку как можно ближе к себе, чтобы аккуратно, не слышно, опустить за его спиной фальшивую стенку. Нужно было прижать Санджи плотнее, чтобы рыбочеловек не догадался о пустом пространстве между боковыми стенками под полом. Хвала хитрому контрабандисту, он тянул время и говорил достаточно громко, чтобы дать возможность для маневра.       Но вот снова скрип, матрос открывает доску пола со стороны Санджи, рыбочеловек сует голову вниз, а пальцы Санджи вцепляются в футболку Зоро так сильно, что тот хотел бы пошутить «хватит меня раздевать», если бы не ситуация. Голова блондина практически упирается в лоб Зоро, и он видит пот, выступивший над завитушчатой бровью, он слышит бешено колотящееся сердце, он наблюдает, как намерено закрывает глаза Санджи, чтобы Зоро не успел разглядеть в них все грани страха. — Не похоже, что он здесь. Да и где на таком суденышке спрятать человека, даже такого тощего, как тот кок! — прокричал рыбочеловек кому-то из своей команды, обыскивающему каюту матросов. Санджи убил бы сам себя, если бы осознал, что вжался в Зоро еще сильнее, когда понял, что рыболюди ищут тут именно его. Но доска пола вновь упала на место, а шаги поспешили прочь. Только через несколько минут Санджи ощутил, что все это время Зоро успокаивающе гладил его бок прижимавшей к себе рукой. Он смутился и устыдился слабости, что показал свой страх. Резко отпрянув, он ударился головой о доски и упал обратно. Рука тут же ласково легла на макушку Санджи, где намеревалась угнездиться шишка. — Да не стучи ты башкой своей! Азбуку Морзе что ли передаёшь, — прошептал Зоро, силой возвращая к своему плечу голову мишенебрового. — Лежи пока так, они ещё не отплыли.       Санджи покорно расслабился, на этот раз закрыв глаза от усталости из-за стресса. Теперь его нос почти утыкался в шею Зоро, рука обхватывала грудь, так и не отпустив футболку, всё тело плотно прижималось к боку мечника. И чем плавнее и размереннее — похожим на ставшую привычной Зоро колыбельную — становился пульс успокаивающегося Санджи, тем хуже контролировал свой Зоро, не способный не ощущать на шее дыхание Завитушки, не способный убрать руку от его волос. Зоро уже почти забылся и чуть не обнял Санджи второй, свободной теперь от держания стенки рукой, как доска пола снова отогнулась. Санджи дернулся, но это был лишь тот самый матрос.       Он опустил на дно тайника початую бутылку вина. — Сработано идеально, ребята. Все спасены, молодцом. Вот вам немного от стресса, сами понимаете, пьянеть вам никак нельзя.       Зоро облегченно вздохнул. Все спасены, а Зоро только что спасся второй раз.