Дорога из лунного света

Бунтаро подпирал стенку в коридоре, когда я вышел из лифта. Как всегда, он представлял собой образчик современного сумеречного самурая - дорогой темно-синий костюм от "Бриони", агатовый перстень на безымянном пальце, и высокий воротник - под которым скрывались татуировки якудза. Короткие волосы он обесцвечивал, отчего они становились цвета выбеленной кости. Его внешность была крайне узнаваемой, как и положено посланнику якудза. Он доставлял предупреждения и вызовы, и его появление не предвещало ничего хорошего. Учитывая, что именно у его шефа я прямо из-под носа увел драгоценную сутру ямабуси. - У меня для тебя слово от ойябуна (босс якудза, дословно, "приемный отец" - прим. автора), - сказал Бунтаро без предисловий. - Он посылает тебе приветствие и просит напомнить, что не забыл, как ты поломал ему контракт. - Я тоже не забыл, - сухо ответил я. - Я выполнил свой долг, а если его люди не смогли выполнить свой - это не моя проблема. - Отец помнит это, - спокойно и почти дружелюбно ответил Бунтаро. - Он также помнит, что ты не просвистел его "семью" в полиции, и благодарен тебе. Поэтому он просил меня отнести слово. На тебе поставлена метка, Тиба Мамору, и за тобой идут. Полицию заинтересовали не вмешиваться. Это могущественные люди, корпоративные люди. Я взял паузу. Якудза никогда ничего не делают просто так, у них всегда есть скрытые мотивы. Шеф Бунтаро был мне знаком - он держал небольшое похоронное бюро и оранжерею в Роппонги, при желании я мог сдать его полиции в любой момент. Он это знал, и, возможно, хотел связать меня обязательством. Тогда если я его сдам, на меня уже будет охотиться не одна из многочисленных ветвей токийской мафии - а вообще вся мафия в Японии. С другой стороны, он просто мог отдавать долг. - Я тебе ничего не должен, - наконец сказал я, следуя ритуальной формуле ухода в отказ. - Ты мне ничего не должен, - ответил Бунтаро, чем меня сильно удивил. - Будь осторожен, враг мой. И он отправился вниз пешком, насвистывая "Futari de tooku e ikou", популярную среди босодзоку песенку, оставив меня наедине с подозрениями. Что же все-таки такое скрывается в прошлом Усаги, что даже начало наших поисков взбудоражило очень серьезную публику? Неужели в детстве она была свидетелем - или того хуже, жертвой - какого-то страшного преступления, которое тщательно покрывалось на протяжении лет? И теперь правда может уничтожить карьеру очень могущественных людей? Но как с этим связаны астрологическая загадка и та фотография? Вопросов становилось все больше. И чтобы хотя бы приблизиться к ответу, надо найти всех остальных четырех девочек с фотографии. Быть может, каждая из них - это часть головоломки, и когда мы их сложим - то узнаем правду. Дома я достал из холодильника бутылочку "Эбису", и сел за компьютер. Копия фотографии была прикреплена стикером к монитору. Все-таки дети сильно меняются, когда вырастают. Усаги здесь совершенно не похожа на ту женщину, которую я встретил на побережье залива. Черты лица еще не устоялись, глазища занимают пол-лица, а еще эти смешные хвостики с узелками, похожими на фрикадельки... Дразнили, наверное, ее в детстве. "Оданго" - вдруг пришло мне в голову подходящее слово. Неожиданно для себя я осознал, что именно меня беспокоило в связи с Усаги. Мы слишком быстро стали называть друг друга по именам. Крайне редко такое происходит сразу после знакомства, разве только речь идет о людях, которые уже были знакомы - например, по интернету. Это могло быть только инстинктивным узнаванием. Я ее знал, и она меня знала в прошлом, а значит - я тоже элемент головоломки... Со звучным щелчком первый кусочек паззла встал на место. "Корпоративных людей", о которых предупреждал меня Бунтаро, напугал сам факт нашего знакомства. Они решили, что мы что-то вспомнили. Но это значит, что ответы нужно искать не только в прошлом Усаги, но и в моем. Нужно перебрать все общее, что у нас есть. Места, увлечения, хобби, вкусы, наконец... Кстати о вкусах... Амплуа модели редко меняется. Крупные медиа-концерны предпочитают "вести" перспективную девушку с самого детства, сопровождая ее на всех этапах так, чтобы в момент выпуска она уже была сформированной звездой и могла стать "идору" - молодежным идолом. А вот у этой блондинки по имени Минако явно заметна профессиональная подготовка: и улыбка, и фирменный взгляд "прямо в объектив", и стильный бант в волосах сбоку... Я вызвал на экран список гламурных журналов. Ночь предстоит длинная, ведь не факт, что она добилась успеха - могла оказаться старлеткой-однодневкой, о которой упомянут лишь мельком на последней полосе. Приглашение на клубный концерт Усаги восприняла почти как приглашение на свидание: долго принимала решение, потупив взгляд. Я тактично молчал, и только когда она кивнула и сказала тихое "Да", объяснил, что отыскал еще одну ниточку, и ведет она именно на этот джазовый концерт - бенефис известной певицы Минако Айно. Ее имя всплыло только после того, как я уже отчаялся кого-то найти, и решил переключиться на другой жанр. Мне показалось, что Усаги была даже разочарована тем, что это не свидание, а очередной этап нашего расследования. С девушками я себя вести так и не научился, это правда... Вообще, Айно не подходила под нарисованный мной образ молодежного идола. Сейчас - не подходила. Но вот ее первые альбомы, записанные в начальный период на лейбле "Tofu" были именно в стиле "пауэр-дэнс", причем с отчетливым подтекстом о супергероине в маске. Тогда она выглядела именно так, как на фотографии. Это потом, после выпуска, Айно перешла в "Teichiku" и сосредоточилась на более серьезных жанрах, пока не завоевала себе место в джаз-модерне. Для клуба Усаги выбрала костюм в черных с серебром тонах: черная блузка и черная же юбка, как всегда - до середины бедра. Поверх она надела черный же жакет с серебряными цветами, и ансамбль завершали тоненькая ниточка жемчуга на шее, и ботильоны с блестящими серебряными вставками. Свой хвост распустила и позволила волосам свободно падать на плечи. И она наконец сняла очки. Увидев ее в холле клуба "Зеленый фонарь", в Харадзюку, стоящую у окна с маленькой сумочкой в руках, отстраненно кивающую на комплименты, которые ей расточали мужчины - я еще раз восхитился ее способности к перевоплощению. Этим искусством она овладела в совершенстве, и если бы ей предложили сыграть королеву - она бы просто спросила, корону какого королевства ей надеть. Я же просто взял свой любимый белый смокинг, под который надел черный жилет и рубашку с черными пуговицами. На лацкане у меня красовалась алая роза, а на шее - черная бабочка (опять отсылка к Индиане Джонсу, именно такой смокинг он носил в "Храме Судьбы" - прим. автора). - Усаги-сан, - сказал я церемонно, подойдя к ней, и низко поклонился. - Позвольте вас поприветствовать. Та высоко подняла голову, кивнула и царственно протянула мне руку, едва скрывая непрошенную улыбку. И мы прошли в приятный сумрак малого зала, чтобы занять заказанный столик прямо у сцены. Нам тут же принесли кувшинчик с золотистым вином "Ямакава" и два бокала. - И все-таки я не понимаю, - сказала Усаги, с удовольствием отхлебнув сладкого вина. - Почему именно она? Я заглянула сегодня в отдел популярной музыки в нашей редакции, и мне там сходу назвали десяток девушек с похожим амплуа. В те годы был очень популярен комикс "Сейлор Ви", и многие молодежные певицы использовали этот образ в своем творчестве. Я пододвинул к ней программку. На ней была изображена сама Минако Айно в ореоле из золотистого сияния, на фоне электрооргана, крупными иероглифами было написано ее имя, а чуть ниже "Творческий вечер "Цепи Любви". Я достал ручку и проставил необходимые знаки-фуригана. Имя Минако писалось необычным образом - именно это и привлекло мое внимание - и допускало более чем одно прочтение. Обычный человек таких деталей не замечает, но археологу они бросаются в глаза первыми. - Смотри, теперь это будет читаться как "Бинасу", - сказал я. - Это транслитерация английского "Венус". Венера. - Хлебные крошки, - улыбнулась Усаги. - Знаешь, из этого получится просто обалденный сюжет, он ведет нас все глубже и глубже, и чем дальше, тем интереснее. Может быть, я даже получу за него "Васэду" (японский аналог Пулитцера - прим. автора). Конферансье призвал нас к тишине. Где-то за занавесками появилось золотистое сияние, и на сцену вышла высокая красивая женщина в белом платье. Длинные волосы, почти до самой талии, светились, точно действительно были сотканы из солнечного света. Она низко поклонилась аудитории, и тишина снизошла на зал. Концерт Айно начала с исполнения классической песни Синатры "Махнем на Луну", которую она пела по-английски совершенно без акцента. Усаги смотрела на певицу таким мечтательным взглядом, будто та поет о ней, и ей самой хотелось играть среди звезд, куда звала ее песня. А после слов "Иными словами, я тебя люблю" она украдкой посмотрела на меня. Интересно, какие отношения нас связывали в том прошлом, которое мы не помним? Были мы просто друзьями, или у нас был роман? Усаги мне все больше казалась именно той женщиной, в которую я мог бы влюбиться. Она была умна и уже не первый раз меня удивляла, а еще ее абсолютно не пугали приключения - наоборот, казалось, что она стремится к ним. Вечер оказался великолепным. В репертуаре Минако Айно оказались не только песни, но и инструментальные композиции, которые она играла на синтезаторе - придумывая вариации прямо на ходу, и срывая аплодисменты зала. Иногда ей аккомпанировали саксофонист и бас-гитарист. Я даже купил ее диск, называвшийся просто и незатейливо: "Истории любви". Усаги просто сияла, купаясь в музыке, и когда зал провожал Минако громом оваций, даже встала и восторженно била в ладоши. - Идем, - шепнула она мне. - Может, загадки ты отгадываешь лучше, а за кулисы я проведу нас в два счета. Слово она сдержала. Менеджер сдался на второй минуте правильной журналистской осады, после того как она предъявила удостоверение "Асахи Симбун" и глядя прямо в глаза солгала, что пришла взять интервью у Минако Айно для приложения "Музыкальное обозрение". После этого двое огромных телохранителей, больше похожих на говорящие булыжники, пропустили нас за кулисы и указали на одну из дверей со звездой. Минако Айно сидела перед зеркалом, готовясь снять макияж. Когда мы вошли, тут же повернулась к нам и светло улыбнулась. - Привет, - весело сказала она. - Только не говорите, что пришли взять интервью. Хоть вы и журналистка, - она подмигнула Усаги. - Я достаточно долго на эстраде, чтобы узнать фаната с первого взгляда. Еще бы. Усаги, увидев Минако, смотрела на нее, как на божество. - Мы действительно в восторге от вашего концерта, - сказала она с глубоким поклоном. - Но пришли мы, если честно, по личному вопросу. - Интересно, - насмешливо сказала певица. - Я думаю, что знаю все или почти все вопросы, с которыми могут прийти ко мне фанаты. Попробуйте меня удивить. Вместо ответа Усаги достала фотографию, и протянула ее Минако, и та с неподдельным изумлением начала ее разглядывать. Следом на свет появилась тетрадка с рисунками, которую певица тоже приняла и остановилась на той странице, где была изображена "Сейлор Венера". - Итак, вы знаете, - сказала она наконец. - Да, я действительно и есть "Сейлор Ви". Но вот чего я не могу понять - так это откуда у вас эта фотография... и этот рисунок? Никто в Японии просто не может знать о моем прошлом, а в Интерполе и Скотленд Ярде гриф секретности не снимут еще лет тридцать. Если бы подо мной был стул, я бы прямо на месте и сел. Тайна прошлого уводила нас к самой Грани - невидимой границе, разделявшей обычный мир, и мир невидимых войн, которые ведут между собой корпорации, правительства и спецслужбы. И если все действительно так серьезно, то становилось понятным - отчего даже случайная встреча археолога и журналистки включила невидимый триггер, и по цепочке передала сигнал тревоги на самый верх. Потому что то, что мало-помалу поднималось из глубин нашей памяти, было угрозой для кого-то, кто уже считал свою невидимую войну выигранной.