Дорога из лунного света

Лунный месяц пролетел быстро: мы даже не заметили, как снова наступил канун полнолуния. Дело было не только в том, что к нашей обычной жизни прибавилась еще и тайная: в конце-концов, Токио достаточно безопасный город, и далеко не каждый день происходит преступление, требующее вмешательства супергероя. Просто у меня неожиданно появилась шумная и совершенно безбашенная семья. Просто представьте себе, что вам на голову свалились четыре красавицы-сестры, которые не только способны заснуть вповалку в вашей гостиной после трудного дня, но и каждый день придумывать что-нибудь эдакое - вроде кухонного спринта на самое вкусное блюдо (которое всегда выигрывала Мако), или матча по сети в "Хроники Валькирий" (в которые с переменным успехом выигрывали то Ами, то Мина). Иногда к нам присоединялась Хотару, которая - теперь уже официально провозглашенная богиней Досэй Дизитару-но-ками - училась не только использовать свои способности, но и быть человеком. Да, я не ошибся - именно четыре сестры. После очередной моей неуклюжей попытки флирта Усаги предложила не ходить вокруг да около, а просто начать встречаться. Безо всяких условностей и попыток "завязать роман", как рекомендуют модные журналы. К моему удивлению, это сработало. Так в моей жизни впервые появились настоящие прогулки под Луной и посиделки в кафе за непринужденным разговором. В такие вечера Усаги словно снова становилась старшеклассницей, а я - студентом первого курса. Наверное, так и должны вести себя настоящие влюбленные, сколько бы им не было на самом деле. Несмотря на то, что наши силы понемногу увеличивались, пробелы в памяти никуда не делись. Для нас все еще было загадкой, как мы все познакомились и стали героями. Вот почему в полнолуние мы решили собраться на той самой набережной на границе районов Минато и Синагава, с которой все началось. Не смогла придти только Мванза: она уехала в Африку по поручению японского правительства, и судя по последним новостям, уже стала там известной. Вечер удался на славу. Мина притащила с собой гитару, и наигрывала свои лучшие песни. Под мерный перебор струн мы даже не заметили, как наступили сумерки. Именно тогда появилась Сейлор Сатурн, как и полагается богине, во всплеске сиреневого шторма, но присоединяться к нам не стала, а остановилась у перил, задумчиво глядя на Токийский залив. Я оставил весело смеющихся сейлор-воинов, хором поющих что-то из репертуара Дианы Росс в переводе Минако, и подошел к Хотару: - Ты по-прежнему отделяешь себя от других, - сказал я тихо. - Как и положено богине, - ответила та. - Знаешь, Мамору, я ведь никогда не была человеком. Для меня ваш мир - терра инкогнита, которую мне еще предстоит открыть и понять. Я все равно что космический Маугли, которого вырастили инопланетяне и наделили огромными силами. - Мне кажется, что тебе просто стоит иногда забывать о том, что ты - богиня, - мягко сказал я. - И просто пользоваться своей свободой. - Боюсь, просто пользоваться не выйдет, - с неожиданно человеческой улыбкой сказала Хотару. - Иногда и взмах крыльев бабочки может стать причиной урагана. А мои крылья куда больше и сильнее, чем у бабочки. - В таком объеме физику я знаю, - рассмеялся я. - Теория хаоса, верно? - Хаоса как такового не существует, - ответила Хотару. - Время просто очень хрупкая вещь, и то, каким путем оно пойдет, иногда зависит просто от того, в каком месте ты находишься в определенный момент. Месяц назад ты пошел развеяться и посмотреть на вечерний Токийский залив. А Усаги решила последить за тобой, вдруг сюжет подвернется. Это незначительные события, можно сказать, обыденные - но именно они привели к тому, что Сейлор-воины снова вместе. И к моему рождению на свет. А что случилось бы, если бы Усаги что-то отвлекло по дороге? Или ты решил уйти раньше, и так и не увидел лунную дорожку? - История не знает сослагательного наклонения, - заметил я. - Знает, Мамору, знает, - печально сказала Хотару. - Существование гребня волны не отменяет существования океана. Мы же просто серфингисты, которые пытаются скользить по этому гребню, и никогда не видим самого океана, и течений в нем. То есть... вы не видите. Я же могу наблюдать другие варианты времени в их состоянии нереальности, где "может быть" играет в прятки с "возможно" и "не исключено". - Это то, о чем ты пыталась рассказать Накаяме? - тихо спросил я. - Что такое Золотой Путь и Серебряное Тысячелетие? Варианты будущего? - Это сложно объяснить, - сказала Хотару. - Проще показать. Ее глаза вспыхнули сиреневым огнем, и она коснулась моего лба рукой. Мир вокруг меня распался на мириады пикселей, и я очутился посреди пустоты. Передо мной была лишь Хотару - уже не в образе обычной школьницы, а взрослой Сейлор Сатурн, какой мы ее видели в камере Кроноса. - Вначале всегда пустота, - тихо сказала она. - Небытие. То, что люди называют реальностью, всегда рождается с началом течения времени. Оно похоже на величественный и бесконечный океан, безмятежный... спокойный... По которому бегут волны: одни больше, другие меньше, третьи скрыты под поверхностью. В такт ее словам вокруг нас возникало все, о чем она говорила. Бесконечная океанская гладь без единого островка, на поверхности которой иногда возникали сложные узоры, тут же перетекающие в другие, или затухая и снова сменяясь спокойствием. Затем сорвался ветер, и поднялись огромные волны, с пенистыми гребнями, в которых угадывались великие битвы, путешествия, даже старт ракеты и вспухающий над Хиросимой ядерный гриб. А затем волны мало-помалу утихли, и океан снова стал тихим и безмятежным, что-то нашептывающим самому себе и формируя на своей поверхности таинственные узоры. - Наша история, - пробормотал я. - Волны на поверхности океана времени. И рано или поздно они затухнут, и человечество исчезнет. Вот значит, что увидел Накаяма. Он увидел смерть человечества, и пытался остановить ее, как умел. - Он, как и все люди, видел только волну, - подтвердила Хотару. - Или даже меньше - только сам ее гребень. Для него не существовало ни ветра, ни самого океана. Вот почему он не придумал ничего лучше, чем вложить всю энергию человечества в поддержание волны. Отнять у него всякую свободу воли, сосредоточить его только на выживании, оптимальный метод которого будет вычисляться могущественным искусственным интеллектом. Это и есть Золотой Путь. Океан превратился в бурю идеопластов, выстраивающихся в цепочки, геометрические фигуры и целые поверхности. С помощью Хотару, которая подсвечивала для меня нужные узлы, я проследил Золотой Путь Накаямы. Ведомое кибернетическим Богом-Императором человечество распространилось по Галактике, и заполонило каждый ее уголок. Но при этом оно не создавало ничего нового, а лишь воспроизводило культуры, уже существовавшие в прошлом на Земле. Парадигма выживания практически не допускала ничего нового, лишь то, что было безопасно и проверено. Таким образом, вечно повторяя себя, человечество успешно просуществовало тысячи лет, пока не стало суммой всего, что уже было, и превратилось в застывший театр теней, в котором люди утратили способность мечтать и перестали жить. - Выживание - это узкий коридор, - сказала Хотару. - Это границы внутри границ, отсекающие все варианты, ведущие за пределы истории и за пределы существования человека таким, каким мы его знаем. Но именно среди этих отсеченных вариантов скрывается самый главный секрет. Волну можно поддержать страшной гекатомбой, но зачем все эти бессмысленные жертвы, если можно просто стать ветром. Это путь Серебряного Тысячелетия. Геометрический мир идеопластов снова распался на отдельные сверкающие драгоценности, и закружился вихрем, формируя фантастическую динамическую фигуру. Это была живая история, в которой каждую секунду возникало что-то новое и превращалось в собственную отдельную фигуру, составляя один гигантский взаимосвязанный фрактал. - Мы можем сами создавать волны, - ошеломленно пробормотал я. - И создавая их, мы продолжаем свою собственную волну. Это как костяшки домино. Толкни одну, и они будут падать по цепочке, формируя огромный узор, в котором каждая упавшая костяшка становится элементом целого. Господи, это же так просто. Виды развиваются через подвиды, а мы можем создать их сколько угодно... Мы можем даже возвышать другие виды, которые станут нашими детьми и наследниками. Это... - Бесконечность, - закончила Хотару. - Вместо однообразной застывшей вечности, которую уготовил для человечества Накаяма, я предложила бесконечную историю. Виртуальность исчезла, и мы снова стояли на берегу Токийского залива. Из сквера доносился мягкий перебор гитарных струн, фоном для которого служил размеренный шум океана. Хотару внимательно смотрела на меня своими сиреневыми глазами, словно ожидая вопроса. - Тогда почему Накаяма покончил с собой? - наконец, все же спросил я. - Ведь ты ему показала то же, что и мне... - Он не смог принять того, что человечество все же исчезнет, - объяснила Хотару. - И что люди, в современном значении этого слова, рано или поздно все же вымрут, уступив дорогу своим детям. Для него это было поражением, и он поступил в соответствии со своей принципами. Мне очень жаль, что я не смогла спасти его. Она замолчала, и отвернулась, снова устремив взгляд на мерцающий в свете Луны океан. Все-таки, в ней больше человеческого, чем она сама считает. Мне пришло в голову, что сам путь Серебряного Тысячелетия стал возможен только благодаря ее появлению на свет. Не будь ее, рано или поздно человечество пошло бы по Золотому Пути, выбрав себе очередного Бога-Императора. А теперь все изменится - просто в силу ее существования. Любой путь открывается лишь тогда, когда кто-нибудь первым пройдет по нему. Лунная дорожка засияла чистым серебристым светом, и перетекла через поручень перил, направляясь к маленькому скверику. На стволах деревьев вспыхнули символы планет, как тогда, в первый день этой истории. - Эй, вы там, - замахала нам Усаги. - Хватит созерцать залив, все пропустите! Мамору, без тебя мы ничего не поймем! И мы вернулись в сквер, залитый призрачным голубоватым сиянием, которое проявило на стволах деревьев символы планет. Как я и ожидал, их было семь: Солнце, Луна, Меркурий, Венера, Марс, Юпитер и Сатурн. По одному на каждую сейлор-воительницу. Девушки были просто в экстазе от происходящего. По-настоящему в почти магическое откровение, с которого все началось, никто не верил - в особенности Ами, которая считала, что для всего есть рациональное объяснение. А сейчас она восхищенно озиралась, а над ней весело подшучивала Рей - которая в чудеса верила, и ждала сегодня настоящего чуда. Я велел девушкам подойти к "своим" деревьям, и коснуться мерцающих серебряных иероглифов. И сам замкнул цепь, коснувшись символа Солнца (король Эндимион является воплощением Солнца, к тому же сама Такэути как-то заметила, что Мамору одновременно является воплощением Земли и Солнца - прим. автора.). Пробуждение памяти похоже на теплый водопад, обрушивающийся на тебя и сметающий все блоки и преграды внутри твоего сознания. Перед моими глазами пролетела вся жизнь, которую не помнил - начиная с того знакомства, когда я увидел смешную блондинку-старшеклассницу с длиннющими хвостами и узелками-оданго на макушке. Два образа соединились в один: взбалмошная и непоседливая старшеклассница и уже взрослая, знакомая с изнанкой реальной жизни, но вовсе не утратившая своего чувства справедливости женщина. У нее было имя, которым ее звал только я - и как это мне удалось его забыть на долгие годы? - Усако, - это было первым словом, произнесенным мной после пробуждения памяти. - Мамору, - ответила Усаги, глядя на меня чистыми голубыми глазами. А затем все иероглифы превратились в прожекторы, чьи лучи пересеклись в одной точке, в которой появилась золотистая сфера, окутанная молниями. Она опустилась на землю, и рассеялась, оставив после себя двух крупных спящих кошек - вернее, белого кота и черную кошку, и у обоих на лбу красовался золотой полумесяц. Первой очнулась черная гладкошерстная кошечка. Она открыла свои огромные зеленые глазищи, и сладко зевнула. К нашему всеобщему изумлению, в наших головах зазвучал приятный женский голос: - Господи, как приятно снова размять лапы. Девочки, неужели вы не могли восстановить память чуть-чуть побыстрее? Мы переглянулись. Мы помнили Луну и Артемиса (а это были они) как говорящих сказочных кошек. Но эта кошка не произносила ни слова, даже не мяукнула, и в то же время мы отчетливо слышали ее четкий и ясный голос. - Ну что вы смотрите на меня, как на чудовище? - обиделась Луна. - Неужели вы меня не вспомнили? - Боюсь, Луна, они не совсем такой тебя запомнили, - передал белый кот, с явно смеющимися обертонами. - Детям телепатия кажется обычным разговором. А теперь наши девочки выросли, и уже могут воспринимать мысленную речь. - Так вы что, разумные кошки-телепаты? - наконец, любопытство пересилило изумление у Ами. - Неокошки, - поправила Луна. - Разумные неокошки-телепаты из будущего. Из тридцатого века, по вашему нынешнему счету... Ох, чувствую, мне сейчас придется рассказывать и рассказывать... - Зато наконец-то не нужно фантазировать, - заметил Артемис. - Можем рассказать все, как есть. Луна прошествовала к скамейке и с королевской грацией вскочила на нее, и села в позе египетской богини, обернув лапки хвостом. Минако, преодолев первоначальный шок, взяла на руки Артемиса и расцеловала его, а затем села рядом с Луной и усадила кота себе на колени. Тот с наслаждением устроился поудобнее, и в манере обычного кота несколько раз взмахнул ушами - намекая, что его следует почесать за ушком. Что Минако тут же и сделала. Мы придвинули еще одну скамейку, и устроились все вместе, чтобы послушать историю Луны. Но прежде чем кошка успела передать хотя бы один образ, Усаги влезла с вопросом, который вертелся на языке у всех нас: - Скажи, Луна, а почему мы потеряли память и силы? И как это случилось? - Честно говоря, мы и сами не знаем, - призналась та. - Для нас это было совершенной загадкой, когда однажды утром ты не услышала мой мысленный голос, а остальные вели себя так, точно и не было сил, которые мы у вас пробудили... Несколько дней мы пытались достучаться до вас, но вы считали нас обычными кошками, а сами стали вполне обычными людьми. Тогда мы решили создать этот скверик. Здесь мы устроили себе капсулу стазиса и заснули, пока в вас снова не заговорит ваша истинная сущность. - Вы создали этот скверик? - переспросила Мако. - У нас, неокошек, есть свои особые способности и свои тайны, - уклончиво с прищуром сказала Луна. - Все-таки мы из будущего. Краем глаза я увидел немного поодаль высокую девочку лет шестнадцати-семнадцати, с волосами розового оттенка, чем-то напоминающую Усаги. Она смотрела на нас с мягкой улыбкой, точно на свою родную семью. Но прежде чем я успел рассмотреть ее повнимательнее, она исчезла, точно мираж.