Высшая Нервная Деятельность

У Фараона в квартире Артиста отдельная комната. Это единственное место, где я могу посидеть на несломанном стуле, почитать неразорванную книгу, походить по незаплеванному полу и посмотреть в незаклеенное окно. Остальное время я провожу либо на морозных улицах, либо в хостеле, где ночую и завтракаю. За пределами логова Фараона творится беспредел. Эту территорию я пересекаю как минное поле — очень быстро и тихо, чтобы не проснулся Змей, спящий в гостиной на диване. Он и есть причина беспорядка. В своё время я едва отвадил Брата от общения с этим чучелом неизвестного происхождения. Завсегдатай сквотов, он, видимо, пытается воссоздать атмосферу свинарника везде, где поселяется надолго. Понятия не имею, почему Артист терпит его в своей квартире. — Привет, — мне снова удалось миновать гнездо Змея и оказаться в безопасности на острове интеллигентности. Площадь: шесть квадратных метров. Население: один человек. Официальный язык: адекватный. Религия: умеренный идиотизм. Единственный житель поднимает на меня серьёзный взгляд почти прозрачных светлых глаз — я оторвал его от дела, от священной газеты. — Проходи. Мы пожимаем руки, и я падаю на соседнее кресло, с удовольствием вслушиваясь в тишину. Фараон не болтает без умолку, как Змей, и не требует, чтобы его развлекали светской беседой, как Артист. Что мне в нём нравится, это свобода. С ним комфортно и говорить, и молчать, а если я развиваю тему, то он внимательный слушатель и интересный собеседник. Задача, которую я перед собой поставил, подобна подвигу Геракла, когда тот вывел Цербера из подземного царства и привёл во дворец. У этого же адского пса только одна голова, и слюни изо рта не текут, потому что аккуратность — едва ли не врожденная, но рявкнуть он может так, что стены задрожат. А затащить его в бар, что на поводке, что голыми руками вовсе невозможно. Остаётся только уговаривать. — Эй, — тяну я для привлечения внимания. Он бросает исподлобья быстрый взгляд, мол, говори, я слушаю. — Ты ведь хорошо знаешь город? Фараон многократно кивает, как китайский болванчик. — Мы бы хотели посидеть где-нибудь около собора с прекрасным видом и хорошим немецким пивом. Ты знаешь в центре такое местечко? Фараон простуженно кашляет и сиплым голосом произносит: — Я не пью. Это универсальный ответ. Даже если и речи не идёт об алкоголе, он всё равно уточнит. Первое, что узнают о Фараоне новые знакомые, это чай. Люди пьют вино и воду, виски и колу, водку и сок, а Фараон пьёт чай. Иногда это делает его единственным человеком в компании, способным передвигаться в вертикальном положении. — Ну, значит не будешь пить, — раздраженно вздыхаю я. — Просто составишь нам компанию. Надо же когда-то выбираться из дома. Фараон снова кашляет с надрывом, и я с трудом удерживаю язык за зубами, чтобы не предложить ему глинтвейна. Он же меня убьёт! Второе, что узнают о Фараоне новые знакомые, едва попробуют с ним заговорить, это хроническая простуда. В нём как будто с рождения засела чахотка и вот уже много лет он пытается просто умереть, чтобы больше не мучаться. — Этот гад пойдёт с вами? — спрашивает он, прочистив горло. Змею нет ходу на территорию Фараона. Это у них взаимно. Даже в компании они не пересекаются, что уж говорить о баре, где прийдется сидеть спина к спине, локоть к локтю. Порой мне кажется, что, спустившись одновременно в метро, они бы даже сели в разные вагоны или дождались разных поездов. — Я клянусь, что мы сядем между вами и ты его даже не увидишь, — и я думаю, что мы все сидим в разных поездах, каждый из которых мчится к своей цели. Прийдется сыграть роль вагонов, разгородив Фараона и Змея. — Ну так что, согласен? Он смотрит на меня с толикой презрения и обречённостью. Я пожимаю его ледяную ладонь, как мужчина мужчине. В гостиной, судя по звукам, включили телевизор. — Согласен.— Фараон заходится в приступе жуткого кашля и прижимает руки к груди. — Но ты сам знаешь... — договорить ему не удаётся. Он вдруг весь сжимается, надавливает на грудную клетку и, резко толкнувшись ногами от пола, идёт, почти бежит, прочь из комнаты. Я-то знаю, куда он направляется. Из-за него Артист третий раз за месяц покупает коробку чая высшего сорта и, держу пари, годовой запас у него уйдёт ещё до конца зимы. Повелитель острова интеллигентности — площадь: шесть квадратных метров; население: два человека; официальный язык: адекватный; религия: умеренный идиотизм — покидает свои земли, чтобы в жестоком сражении с совестью выпить... Хорошего чая. Подданные будут скучать.