Высшая Нервная Деятельность

Артист — сомнительная личность. В Дрездене холодно и снег, мокрый ветер раздает на улицах пощечины, Артист отдал мне свою куртку, отдал шарф, и всё ему нипочём. А мне жало было смотреть на его тонкий серый свитер, который — пусть с горлом — всё равно не греет. Что заставляло кровь Артиста бежать быстрее — для меня осталось загадкой. Он шёл, заложив руки за спину, и кивал знакомым прохожим. Я едва поспевал следом, поскальзываясь на замерзших лужах. Что гнало меня вперёд и вперёд — было и осталось открытым вопросом. Как в пасть дракону, туда опасно соваться. — А ну стой! Совершив феноменальный рывок, я встал перед Артистом. Он запрокинул голову в небо и притаптывал в такт музыке из-под моста. Активно паразитируют на классике не только в Зальцбурге. Откуда родом эта чертовщина? В любом случае, ему это близко. — Куртку свою забери. Простудишься. Артист забросил её на плечо. Бессмысленная трата человеческого тепла, впрочем, как всегда. Он наклонился и поправил свой шарф на мне, как ребёнку. Артист длинный до белого зимнего солнца, до самой верхушки Дрезденского собора. Тянуться до него далеко и неудобно, а вот повисеть можно. Артист отстранился, и ему определенно не понравился мой красный нос и белые щеки. — Да ты же заледенел! Пошли в тепло. Артист знал в этом городе всё, он — его беспокойный молодой дух. Призрачно он выскользнул из толпы и, потянув меня, вытащил нас к бару. Пахло хвоей, глинтвейном и печеньем. Звенело внутри. Рядом высилась громада собора. Артист открыл дверь ногой. — Ты иди, — сказал я. — Сейчас покурю и вернусь. Снег почти не падал. Редкие крупные снежинки ложились под ноги. Я повернулся к собору, жмурясь и закрывая солнце рукой. Надо прийти погулять сюда вечером с Сестрёнкой. Может, ещё посидеть в баре. Не дай же город старых времен и войн, не дайте же витые узоры его длинных улиц, не дай же сам Дрезденский собор, чтобы этот легкий снежный дух, теплый призрак ледяного камня, кончил так, как это случилось с классикой, на которой паразитируют не только в Зальцбурге.