Палея Лалкириат (старое название "Сказка о Стране Поэтов")

Музыкальное сопровождение: 1.BØRNS – Sweet Dreams 2.Rains – Wait 3.What About Bill? – Creep 4.Nothing More – Fade In / Fade Out 5.Asking Alexandria - Vultures 6.Fever Ray - I'm Not Done 7.Dan Owen - Hideaway 8.Rockit Gaming - Hey Neighbor 9.Billie Eilish, Khalid - lovely 10.Земфира feat. Mujuice - Джозеф 11.Roby Fayer - Run 12.Nightcore - Hate Me (Lyrics) 13.H-Blockx - Open Letter to A Friend 14.Reamonn - Weep 15.Robots Don't sleep - Mirror

***

Шрамы залечит решетками льдов, В оковах северных резких ветров. Однако не ждал, средь свинцовых садов, Однажды встретить рассвет… Тепло проскользнет через сломленный щит, И рыцаря сердца твердый гранит Песком шуг покоя собой очернит, Сломленный блокадами света.

***

Распахнувшись, серые глаза бездумно посмотрели в испещренную глубокими трещинами деревянную стену, по которой спешно бегали муравьи, спасаясь от сырости, пришедшей в старый пыльный дом в низине Этана <1> вместе с первой свинцовой тяжестью осени. Плечи хозяина свело привычной судорогой, поясница занемела, ноги затекли и дышать было тяжеловато из-за спертого воздуха. Зато он был в безопасности. Стесненный в резких движениях, спрятанный под крышей шатко стоящего дома, за запертой на тяжелый замок дверцей старого стенного шкафа, с минимумом кислорода для ограничения мыслительного процесса, хозяин дома в очередной раз уснул прямо на пике своего мозгового штурма, прислонившись спиной к трухлявому косяку, закинув ноги на противоположную стену и скрестив руки на груди. С громким стоном, парень потянулся, нащупал на шее шнурок с несколькими ключами, выбрал латунный и, превозмогая тяжесть в мышцах, отпер небольшой дисковый навесной замок у себя над головой. Тело неуклюже вывалилось на пыльный пол. Вставать было настолько лень, что парень просто захлопнул створку шкафа ногами и растянулся на полу. Но вскоре он услышал вновь то, из-за чего собственно проснулся. Робкий стук в дверь. Житель шкафа замер, в ожидании проверки гипотезы наличия слуховых галлюцинаций. И через несколько минут он услышал хрип входной двери и стук каблуков по скрипящему паркету своего дома. Гости! Парень поспешно запер свои «покои», размял хрустящую спину, потряс ногами, спрятал связку ключей под воротом мешковатого серого свитера, поправил одежду, поискал глазами свою шляпу-"котелок" и нашел ее на одной из полуразвалившихся балок, служивших ему предметом мебели а-ля "ночной столик" рядом с продавленной железной кроватью. Бросив мельком взгляд на вечно дождливо-туманно-серый пейзаж за паутиной потрескавшегося пыльного оконного стекла, выцветший человек поспешил натянуть головной убор, а также старый твидовый жилет серо-зеленого цвета и встретить своего очередного подопечного при полном параде. Гул ветра в трещинах между кирпичей, свист воздуха под прохудившейся крышей и в знававшей лучшие времена системой вентиляции, верно последовали в направлении движения своего хозяина. - Как думаешь, кто это? – просвистел Ферел <2> – небольшой сквозняк из дымохода заброшенного камина в захламленной гостиной. - Всегда мечтал посплетничать о постояльцах с тобой, Фер, - буркнул еще не проснувшийся и оттого не в духе мужчина, перешагивая через заржавевшие останки обеденного стола и отчаянно преодолевая зевоту. - «Оу, наш петушок умеет клеваться» - сказал бы на это Джокер, - хмыкнул угрожающим дребезжанием старой хрустальной люстры Бура – порывистый холодный ветер с улицы., ворвавшийся через форточку. - Так, жертвы перепада температур, а ну-ка сдулись отсюда! - прикрикнул на вихревую братию хозяин дома, перепрыгивая через ковровые "свитки", поднимая зав собой песчаный шлейф. - Даже я? – невинно поинтересовался Хармат, продолжая разгонять пыль с пола по углам для создания видимости порядка. -Все, без исключения, полный штиль! А то что-то расштормились с утра, - парень для порядка погрозил кулаком расшалившимся слоям атмосферы в комнатных масштабах, поправил шляпу и распахнул двустворчатые двери. Проход вел в длинный коридор, за которым находился парадный холл этого огромного старого дома в викторианском стиле. Посреди залы уже топтался один из тухонтунов <3>- Кори: невысокий старичок с пышными усами, ярко-зелеными озорными глазами, в коричневом костюме-тройке и с фетровой шляпой в руках. Единственное, что выбивалось из общего внешнего вида ожившего Олле-Лукойе - это красные кеды с белыми вставками на носках, которые вызывали невольную улыбку у его собеседника. - Здравствуй, Джерри, - улыбнулся пыльному парню старичок. - Привет, Кори, неужели новичок? – парень очень любил этого странного дедулю, наверное, поэтому и позволял только ему называть себя дурацким именем «Джерри». Так как порой Кори мог до могилы заболтать человека, а точнее бесконечно продолжать разговор на тему эмоционально-анатомического анализа вашего "я" – в чем и состояла собственно работа тухонтунов прежде чем передать Яди <4> на попечение одному из альтер-эго Поэта, парень предпочел сразу перейти к делу, пока старичок не приступил к терапии. - Боюсь, что так, дружище, - мигом погрустнел Кори, - я знаю, что у тебя накладно со свободными местами в «Элвитис» <5>, но девушке определенно станет легче только здесь, в пансионе. Серый человек с нескрываемым любопытством посмотрел за спину низкорослого старичка и, наконец, увидел причину своего раннего подъема во плоти: это была худенькая девушка с белоснежной, почти прозрачной кожей, длинными распущенными черными волосами, которая сидела на большом чемодане, одетая потертых в темно-синие джинсы, фиолетовую толстовку и в ботинках на каблуке. Она сидела оперевшись локтями в колени и сосредоточено рассматривала свои сцепленные пальцы, не позволяя изучить ее лицо. Не только хозяин дома пытал новичков интересом, сквозняки, вихри, дуновения и мини-циклоны мигом зашептались по темным закоулкам. Парень еле сдержался, чтобы не начать возмущенно кричать на поддернутые паутиной углы, где запрятались передавленные ионизированные газы. -Ничего, поживет какое-то время у меня, а там посмотрим, - тихо подбодрил он спокойствие старичка и барометральные показатели зальных ветров возросли до уровня урагана Катрина. - Хорошо, - облегченно улыбнулся Кори и обратился к девушке, - милая, познакомься, пожалуйста, с моим старым другом и твоим новым компаньоном – Джеремией Пискипером. - Можно просто Джер, - поспешно добавил парень, протянув девушке руку для рукопожатия. Гостья не торопилась ответить на гостеприимство, продолжая какое-то время сидеть с опущенной головой на своем багаже. - Не такой уж он и старый, - вместо приветствия тихо хмыкнула девушка, устало усмехаясь и прямо посмотрев в глаза своего будущего «надзирателя». Джер невольно вздрогнул и отдернул руку – он никогда не видел таких красивых людей здесь. Обычно его подопечные приходят в убитом состоянии – спутанные волосы, опухшие глаза, отрешенный взгляд, полное отсутствие осознанности происходящего в глазах - настоящие жертвы атрофии Пика. Здесь же, несмотря на печать горя, в синих глазах гостьи еще не совсем утих бунтарский огонь, когда она встала, оказалось, что шелковистые черные волосы мягкими волнами спускались почти до самой талии, фарфоровая кожа была поддернута легким румянцем, а на носу были веснушки, которые забавно дергались на аккуратном носике, когда брюнетка морщилась. - Марина попала к нам после болезненного разрыва со своим супругом, - профессиональным менторским тоном завел свою лекцию Кори, не обращая внимания на неловкое молчание молодых людей, а брюнетка вновь поморщилась от таких демонстраций ее биографии перед абсолютно незнакомым блондином, - мы подозреваем, что она становится Жеодом, пока не знаем каким - время покажет. И так как вы с Марко отслеживаете этот процесс, комиссия Пакастет <6> решила направить ее сразу к тебе. Теперь пришла очередь хозяина дома хмуриться. Очередной тяжелый случай, с которым ему придется возиться в одиночку. - Кори, я пойду, я же говорила, что справлюсь и без этого, - устало сказала девушка с надеждой, что хоть в двухсотый раз старичок ее хотя бы услышит. На то, чтобы до него дойдет смысл сказанного и созреет соответствующий ответ - надежды не было бы даже у самого убежденного оптимиста. Строгий взгляд дедули пригвоздил Марину на месте и заставил Джера невольно поежиться. - Не говори глупости, дорогая, - в голосе Кори мелькнули стальные нотки из-за чего парню стало еще больше не по себе, девушка поспешила спрятать глаза за длинной челкой, а ветра в углу завизжали в такой панике, что чердачное окошко, которое слепо смотрело на внутренности домашнего «уюта» через огромную дыру в потолке, истерично захлопало. - Ферел, Бура, Пасса, Сироко, живо подавились! - крикнул в правый верхний угол холла Кори. - А что Сироко-то сразу? – издалека возопил южный ветер, влетая в холл с такой скоростью, что чуть не сорвал двери с петель и не сбил с ног всех находящихся в зале. - Кори, лучше не надо, - положил руку на плечо готовящегося ответить нерадивому вихрю старика Джер, - у него сейчас не очень хороший период - перенастройка на зимний сезон. Он сейчас хуже девушки в критические дни. После последних слов, хозяин дома ощутил хороший удар по затылку и в немом шоке уставился на Марину, держащую в руке небольшую книжку и готовую к ответу в любой форме борьбы: вербальной и физической - на свой выпад. - Я думаю, мы уживемся, - внезапно мирно сказала девушка, убрала книгу, легко подхватила чемодан и деловито осведомилась, - ну и где я буду обитать? Джеремия коварно улыбнулся, предвкушая интересное соседство, тепло попрощался с Кори и повел Марину по своим владениям. - В этом доме около ста сорока четырех комнат, - парень широко распахнул двери в гостиную, подошел к окнам и распахнул тяжелые грязные бордовые шторы. В бледном уличном освещении, перед девушкой предстал самый настоящий музей. Несмотря на огромное количество пыли и небольшого скопления металлолома по углам, комната не выглядела нежилой. Возле закопченного камина стояло два больших глубоких кресла, на полу устелился пушистый когда-то красный ковер, так же по углам ютились софы и пуфики, вдоль двух стен выстроились бесконечные ряды книжных стеллажей, а за дверью спрятался самый настоящий граммофон, рядом с которым стояла небольшая тумбочка, заваленная пластинками. - Да, знаю, что не пятизвездочный отель на Гавайях, но жить можно, - не зная зачем, попытался оправдать свой более чем скромный быт Джеремия, который раньше никогда не чувствовал какого-то неудобства перед своими постояльцами. – Большинство помещений здесь – это личные комнаты жильцов, но эта гостиная, столовая и терраса – нейтральная территория. Марина улыбнулась хозяину уголками губ, поставила чемодан в проходе и с любопытством принялась рассматривать пластинки. - Надо же, - уже шире улыбнулась она, - Силверман, Патерлини, Кардал, Вивальди - столько раритетной классики… Она с рвением принялась рассматривать остальные картонные коробочки, стирая или сдувая с них пыль различной давности. Парень смущенно улыбнулся, но поспешил скрыть свое состояние не столько от девушки, сколько от язвительных мини-штормов. - Кстати, на кого кричал Кори? – словно прочитав мысли Джера, спросила Марина. - Эм, даже не знаю, как тебе сказать…- немного растерялся парень. - На нас! – хором провыли в каминной трубе Фер и Бура. Девушка взвизгнула, отбросила пластинку на пуфик и спряталась за створкой входной двери. Ветра разразились громовым хохотом, вызвая золопад в дымоходе. - Что за черт? – спросила она у нахмурившегося Джера. - Вежливость для интеллигенции, да, ребят? – парень недовольно сложил руки на груди и пнул один из кирпичей камина в котором веселились ветра. – Все на выход, будем знакомиться с гостями. В трубе задрожало от страшного гогота, десантировалось облако золы, но потом словно что-то выскочило через дымоходный проем и смеялось уже в комнате. - Это привидения что ли? – Марина в замешательстве шла на звуки смеха, вытянув руки и пытаясь что-то поймать. - Ммм, а новенькая уже молодец, делает мне массаж плеч, - захихикал Пасса. Марина невольно отшатнулась, а Джеремия разозлился окончательно. - Значит так, братцы, или мы снижаем балл вашей порывистости, или я зову Тайфу. Смех быстро прекратился. - Да ладно, ладно, - проворчал Бура, - мы же шутим. - А я серьезно, - еще строже сказал парень, - либо ведем себя прилично, либо вакуумную камеру в пылесосе я вам обеспечу. Братья совсем расстроились и заунывно засвистели где-то под потолком, растрепывая по лепнине ругательства. - И так каждый раз, - устало потер виски и виновато посмотрел на Марину Джеремия. - Ничего, я и не с таким сталкивалась, - постаралась приободрить блондина девушка. – Семейные разборки для меня более, чем норма… На последних словах девушка резко замолчала и уставилась прямо перед собой, вспоминая события последних месяцев, а может и лет своей жизни… Криво улыбнувшись и покачав головой, Джер приобнял гостью за плечи, подхватил ее чемодан и продолжил экскурсию. - На настоящий момент в «Эвитис» уже живет около шести десятка таких же парней и девушек как ты, - Джер предпочитал не акцентировать внимание на том, что все-таки Марина – случай куда более серьезный, - остальные же комнаты в это время года в большинстве своем закрыты из-за проблем с сыростью, поэтому мест практически нет, но моя комната к твоим услугам на первое время, я пока поживу в кабинете. Девушка просто молча кивнула и продолжала с любопытством разглядывать свой новый дом. В какой-то момент она отстала от хозяина, свернула не в ту сторону и оказалась в длинном коридоре, отделанным ореховым деревом, стены которого были завешаны многочисленными рисунками и расписаны словами. Тонкие пальцы аккуратно перебирали каждый трепыхающийся на кнопках и гвоздях листочек, каждую рамочку с пейзажами, натюрмортами и автопортретами в стиле импрессионизм, реализм, несколькими работами направления модерн и авангард. Вот например, изображение силуэта человека за столиком кафетерия на фоне почти бездонного неба, над которым было написано углем размашистым почерком: «В честь моего примирения с миром внутренним, я решил примириться с внешним. Так мы и сели за стол переговоров, заварив крепкий акриловый настой и размешав его деревянной кисточкой из беличьей шерсти, закусив его холстовым сэндвичем с идеей и распробовав вкус вдохновения на десерт…Пожалуй, таким сытым и счастливым я еще не уходил домой». Внизу также была когда-то подпись, но чья-то заботливая рука решила растереть уголь и оставить тайну автора с ним. Следом, под серией карандашных набросков с неловко нарисованным портретом какого-то юноши, круглым и ровным почерком было написано синими чернилами: «Впервые я рисовала карандашом - материалом, который можно очень легко стереть, не повредив бумагу. На этих картинках Джер уже не увидит меня, хотя изначально мы с Итаном были нарисованы вместе. Я постаралась по памяти воссоздать фотографии из лунапарка, где мы провели один из уикендов. А потом просто взяла и стерла карандаш, аккуратно, стараясь не задеть линии его лица и плеч…Не ожидала, что мне станет легче именно от этого. Просто стереть карандаш рядом с ненужным человеком. Исчезнуть с листа бумаги и открыть новую страницу альбома…что я и сделала». Присмотревшись, Марина действительно увидела сеть небольших вмятин в бумаге, складывающиеся в "венецию" женского профиля. На достаточно большом участке стены была изображена версия на картину Блейка <7> с коленопреклоненным мужчиной средних лет со светлыми короткими волосами в темной тоге, на фоне серебристой луны, который черным пером зачеркивал ромб, сплетенный из блестящих граней. Картина настолько очаровала девушку, что она не сразу обратила внимание на небольшую подпись, буквально с трудом нацарапанной автором на одной из облицовочных досок стены: "Новое начинается не с секунды, не с рассвета, не с весны, не с первых чисел января. Новое начинается со взгляда на часы и осознания того, что ты опаздываешь." и подпись «Гамартия». Рядом висел небольшой холст явно в перевернутом виде, на котором была нарисована невысокая старушка с распростертыми в сторону руками. Когда Марина достаточно легко перевернула рамку, увиденное вновь не желало складываться в пропорциональную картинку – лицо миловидной бабули было нарисовано вверх ногами из-за чего, как картинку не переворачивай – будет нескладно. Поэтому девушка поспешила прочитать надпись на аккуратном клочке пожелтевшей бумаги в правом нижнем углу картины, написанную большими круглыми буквами: «Мне потребовалось 60 лет, чтобы понять, что я стою на голове, вверх ногами. Сейчас я уже слишком стара, а моя спина слишком больна, чтобы сделать хотя бы кувырок в обратную сторону. Но я могу немного повернуть голову, чтобы наладить то немногое, что у меня осталось за то время, которое есть…». Больше всего из этой пинакотеки, гостью привлек рисунок на черной бумаге, где красными чернилами был выведен силуэт девушки со спины с большой пятиконечной звездой между лопаток, а рядом белыми чернилами нарисован парень в анфас к зрителю, с белой звездой на лице.Под ним присоседились сразу две записи: одна сделана небольшим красивым почерком с небольшими завитками, вторая – печатными буквами с небольшим наклоном. Первая цитата гласила: «Люди не научились достигать звезд, но звезды научились падать, чтобы быть к ним ближе. Мне же осталось свою только поймать…». Вторая: «Что я и сделал». - Я тоже люблю эту цитату, - послышался мягкий бесполый голос. Марина в замешательстве отшатнулась от стены и оглянулась, ожидая увидеть обитателя или хозяина дома. Однако в коридоре никого не оказалось. - Очередной фантом, да? – неуверенно спросила девушка. - Мы предпочитаем, чтобы нас называли своими именами, - также мягко ответил голос уже из другого угла, - мы – Мутоксены <8> или Ветра перемен, меня зовут Ура <9>, добро пожаловать в пансион «Эвитис»- пансион для людей с разбитыми сердцами. В груди у Марины все разом сжалось из-за мягкого голоса бриза, внезапно ее психика приготовилась сдать оборону с минуты на минуту, на глаза даже навернулись слезы, поэтому она решила вернуться к изучению рисунков и продолжению беседы. - Ты не похож на своих братьев, - нервно хихикнула девушка, смаргивая слезы. - Я и Тайфа – более древние ветра, - последовал ответ вдоль плинтуса. – Я люблю покой и сглаживаю погоду к штилю, Тайфа же...наоборот. - Поэтому ты живешь здесь? – девушка аккуратно ступала по полу, боясь «наступить» на порывы Уры. Ветер проскользнул за спиной у девушки: - Проспект Адром <10> – так назвала это место одна яркая девушка, изображение которой изящно прячется на этих стенах… Похоже Ура пока был не настроен на откровенный разговор. - Ты сказал, что это твоя любимая цитата? – решила сменить тему Марина. - О да, - более воодушевленно прошелестел бриз, - эти надписи сделаны одним необычным человеком, я наблюдаю за ним несколько лет и по-моему, его терапия завершилась более чем удачно. - И кто же автор? - задумчиво пробормотала Марина. -Большого секрета в этом нет, но все же не говори Джеремие, что я рассказал, - бриз снова переместился рядом с девушкой. – Это нарисовал его брат –Джокер. - Я его как-то видела, но не знакома лично, - нахмурилась Марина. – Но все-таки удивительно, что близнец лекаря оказался у него в смирительной рубашке. Это же что-то типа местной…психушки? - Скорее курорта в Тибетских горах, – весело усмехнулся Ура, - Мы здесь метры баланса созидания и разрушения – одной из противоречивых наук, ибо созидание разрушает создателя, а разрушение – уничтожает созданное. Девушка пожевала нижнюю губу и сказала: - И мы здесь, чтобы поймать баланс между этими явлениями? - Нет, не совсем, - мягко ответил Ура, - вы здесь, чтобы получить опыт "канатоходца". Создатель должен научится разбирать, а разрушитель – восстанавливать. Баланс всегда будет стремиться в одну сторону и перевешивать. А вам только и нужно научиться крепко держаться за трос, в случае падения при переходе между небоскребами… Продолжая рассказывать о некоторых своих любимых набросках и их создателях, Ура повел Марину в сторону выхода и, прежде чем покинуть коридор, она снова перечитала слова: «звезды научились падать ради нас», так и не узнав об их авторе… - О, вот вы где, - Джер высунулся из одного из многочисленных дверных проемов в темном коридорчике под лестницей. – Я подумал, что может рассказывал где находится мой кабинет и ты уже здесь, но похоже заблудилась и побывала в более интересном месте. - Только не говори ему, что ты была в Адром, - прошептал Ура на ухо девушке и беззвучно направился в свое пристанище. - Спасибо, Ура, - бросил вслед удаляющемуся бризу хозяин дома, - ну так чем занималась? - Да просто гуляла по каким-то коридорам, - как можно беспечнее пробормотала гостья. Парень с подозрением прищурился, но потом пожал плечами и толкнул одну из бесчисленных серых дверей с цифрой 17 на обшарпанной створке. Марина поспешила пройти в комнату, прежде чем Джер успел назадавать ей каких-либо вопросов о ее недавнем времяпрепровождении. Комната была погребена под тончайшим слоем серебристой пыли, как и весь пансион, но здесь она немного отливала золотом, потому что комната находилась на солнечной стороне дома и слабеющие лучи уставшего светила медленно легли на поверхность небольшого письменного стола, колченого стула и небольшой железной кровати. Окно было открыто и шлейф шифоновых штор плавно вздымался в воздух и опускался вниз, будто воздушные качели… - Вот здесь ты пока поживешь, хорошо? – немного озадаченно спросил Джер, необъяснимо боясь негативной реакции девушки. - Конечно. - Хорошо, устраивайся, - облегченно улыбнулся хозяин дома, и поставил чемодан гостьи рядом с кроватью, - если что-то будет нужно, постучи вот здесь. Джеремия подошел к спинке кровати, прислонился к ней и указал прямо перед собой на деревянную абсолютно пустую стену. - Там мой кабинет, - пояснил он немного удивленной девушке. – Пока возвращайся в реальность, либо погуляй по дому, если хочешь. А завтра мы начнем с тобой заниматься, хорошо? Марина утвердительно кивнула, подошла к окну, развела руки в стороны, вдохнула полной грудью еще теплый осенний воздух и медленно исчезла. Мягко улыбнувшись, Джер хмыкнул: - Эффектно. Но улыбка быстро исчезла с лица пыльного человека, когда он услышал до боли знакомый звон маленьких бубенчиков. Кожа серого человека покрылась испариной, каждый мускул напрягся, заставляя тело буквально застыть в пространстве… - Я бы на вашем месте поостерегся, хозяин, - пробасило над ухом Джера нечто, из-за чего парень от неожиданности и испуга с воплем рухнул на пол и рефлекторно толкнулся, закатившись под кровать. Тайфа в отличие от своих сотоварищей был визуально доступным ветром, который был похож на небольшое торнадо стального цвета, в порывах которого угадывался мужской силуэт. - Простите, - уже тише провыл вихрь. - Тай, ты в своем репертуаре, - пропыхтел Джер, не торопясь вылезать из укрытия, желая поскорее избавиться от нотаций одного из старейших обитателей пансиона. – Каждый раз как приходит новичок, ты разводишь панику эффектнее базарной бабули. - В этот раз все гораздо серьезнее, - обиженно свистнул вихрь, плавно принимая горизонтальное положение и приближаясь к Джеремии - если даже Он уже здесь… - Здесь никого нет, - почему-то прошептал парень, невольно закрывая рот атмосферному фантому руками, словно боясь, что его кто-то услышит. Тайфа с сочувствием посмотрел на хозяина дома. - Я служу вам много лет, мистер Пискипер, - мягко отняв руки парня от себя прошелестел смерч, - но вы уже потеряли… -Что? – рявкнул в «лицо» хмурого ветра Джер, - Власть? Пространство? Время? Не смеши мои боа, Тай, все-таки я здесь паяц! Пыльный человек в ярости отвернулся от ветра и, гневно пыхтя, выбрался из-под кровати. - Вы потеряли свет, хозяин, - тихо просвистел атмосферный человек, возвращаясь в боевую стойку. - Очередная хилая попытка заставить меня убраться? – криво улыбнулся хозяин дома. – Ты же знаешь… - Знаю, хозяин, и я не это имел ввиду, эта пыль –не ваш груз, ваш балласт то, что из-за этой серой пустыни вы уже не видите даже миражей… Джер хмуро смотрел в заляпанное грязью и затянутое паутиной окно, скрестив руки на груди, пока вновь не услышал знакомый звон. Тайфа опасливо покосился на закрытую дверь, а затем перевел перепуганный взгляд на хозяина. - С ним я разберусь, а пока ступай на чердак, не сотрясай воздух, - Джер устало потер переносицу и поспешил покинуть спальню, едва Мутоксен растворился в пространстве. Вот только стоило ветру исчезнуть, а хозяину дома дойти до двери, как к звону бубенчиков присоединился мягкий приглушенный смех. Правая рука парня невольно дернулась от дверной ручки. - Уходи, прошу тебя, - молодой человек закрыл глаза руками и отчаянно шептал это несколько минут, как мантру. – Пожалуйста, уходи… Безумный смех разнесся страшным грохотом по пустым запущенным коридорам, сдувая остатки самообладания пыльного человека не хуже северного бурана, пробирая морозом страха до каждой молекулы кальция в костях парня из шкафа. Джеремия, недолго думая, подошел к стене перед кроватью – отодвинул в сторону несколько досок и не без труда забрался в свое убежище, в котором началось его утро – небольшую каморку под лестницей, представляющей собой стенной шкаф. Едва серый человек ввалился в маленькое пространство, как все будто остановилось на какие-то доли секунды: капля с крыши изящно и оглушающе рассыпалась стальным жемчугом, стукнувшись о балку, пыльная завеса плавно захватила в свои сети миллиарды солнечных зайчиков, переливающихся звуком колокольчиков, шляпа перекати полем прошелестела по пыльной «Гоби», на ребрах ладоней растеклись кровавые иероглифы от многочисленных заноз, а старые половицы проскрипели ветхий маршевый ритм. Но таинство "ритуала апноэ"<11> потребовало реанимации и мощным разрядом завелось на новый виток адреналиновых потоков в организме пыльного человека голосом, который он никогда не хотел бы вновь услышать: - Не хочет слушать слов и живет по упорству сердца своего, - тень длинных и тонких пальцев ласково пересчитала узкие дощечные щели по ту сторону стены, - а нет оружия опаснее, чем упорное сердце, правда, Иеремия?<12> Джер содрогнулся всем телом, услышав певучий низкий полушепот. - Наше странное семейство так похоже на шахматные фигуры, которые бродят в персональном каменном мешке, стараясь не переходить друг другу дорогу, чтобы не выйти в тираж, - шепот словно окружал пыльного человека, вселяя в него панику. - Как это было, передвигаться только по диагонали? Звякнули бубенчики, выдавая местоположение их хозяина. Он…за спиной? Джеремия резко обернулся, насколько позволяли его габариты и простор шкафа. Никого. - Как долго ты прятался за пешками на клетке «цэ1» в тени своего Короля? – шепот прозвучал над левым ухом Джера. - Хватит, я не намерен слушать какого-то шута, - прохрипел Джеремия, вжимаясь в самый угол шкафа, обжигаясь о голые ржавые батареи. Напротив глаз парня материализовалось перекошенное от гнева бледное лицо мужчины с черными губами, глаза и нос которого были практические полностью скрыты капюшоном с тремя хвостами, на концах которых красовались бубенчики и помпоны. - Товарищ «офицер», вы сами не так давно покинули наши скромные ряды на этом клетчатом поле боя…<13> - яростный шепот буквально вколачивал фигуру пыльного человека в стены. - Я так решил, - уверенно подался вперед Джер, оттолкнув паяца. - Ты обожаешь возводить все в абсолют, ставить пат всем и всему, - ловко увернувшись от хозяина дома непрошенный гость плавно двинулся вдоль стены, держа дистанцию с ним. - Даже со скамейки запасных. - А ты обожаешь «вилки» и рокировки, - пыльный человек не сводил глаз с шута. - Рокировки по части нашего дорогого "наэлектрилизованного туры"<14>, - парировал оппонент. – Мое дело было маленьким - убирать "пешки" с дороги. - Именно поэтому тебя и «съел» «Белый король», убрав с доски в самом начале игры<15>, - рявкнул Джеремия. - Не «съел», а приберег до поры до времени для "Черного". У меня в козырях еще осталось несколько ходов до заветной дамки, чтобы вернуться в игру, а вот кое-кому так не повезет, дорогой брат, - нехорошо усмехнулся гость. Спрашивать о ком именно идет речь у нежеланного паяца было так же бесполезно, как разговаривать с Джипси<16> о погоде. - Еще не поздно извинится, чтобы вернуться, - голос пыльного человека был полон тихой печали, - неужели ты не хочешь вернуться в семью? Брат… Шут отшатнулся от хозяина дома,как от прокаженного, едва не снеся за собой ряды полок. - Вспомни, кто ты есть, Иеремия, и вернись к роли гроссмейстера, - тихо сказал он и прежде чем покинуть маленькое помещение, прошептал, - прощай, брат.

***

Иногда люди намеренно живут в неведении, не желая знать определенных вещей. Они никогда не плачут, чтобы не смыть жесткую роговицу и увидеть четкости, они подавляют зевоту, чтобы мыслительные процессы не стали точнее, они сдерживают чихание, чтобы не растерять ДНК в пространстве, они избегают пребывания в горячей воде, чтобы не сжиматься, они растирают мурашки по коже, чтобы в теле не осталось тепла… *** Джеремия вернулся в просторный коридор и снял с одного из полуразвалившегося шкафа небольшой таз. - Вдовец, сирота и пришелец,- прошептал пыльный хозяин, обращаясь к своему отражению. – Гражданин без страны, человек без имени, брат без семьи…неужели ты снова хочешь вернуться к правде? – спросил он свое отражение в прозрачной воде. - Эри, - девичий голосок колокольчиком разнесся по пустым коридорам, отвлекая серого человека от его невеселых мыслей, - Эри! К улыбающемуся хозяину дома подбежала маленькая девочка с опухшими губками, бледно-голубыми глазами, туго стянутыми в хвост волосами, в простом льняном платье в пол и поясной сумкой. - Нодемо<17>, - отставив ношу, подхватив кроху на руки и крепко обняв девчушку, выдохнул Джер. Девочка крепко вцепилась в крепкую мужскую шею и захлебываясь спрашивала: - Где ты был, Эри? Ты молчал так долго, почему? Я уже думала, ты решил меня забыть… - последнюю фразу девочка прошептала полным ужаса голосом. - Я хотел…- голос парня надломился, не было смысла скрывать от внимательных всевидящих глаз очевидное, - я просто решил закрыть глаза на все. Перестать Видеть. Нодемо отстранилась и в ужасе посмотрела на хозяина дома. - Ты же знаешь, что Дакрио умирают от "слепоты", - по пухлой девичьей щечке покатилась одинокая слеза, которая была стерта тонкими пальцами пыльного человека и отправлена в злосчастный таз. Дакрио или Плачущие пророки были достаточно не популярным явлением в Лалкириат именно из-за того, что они уставали от бесконечного одиночества и душевной боли – ценой за знания. Буквальное горе от ума – такое не выдерживал каждый второй. Обычно, пророки переходили за другую грань нереальности, используя галлюциногены и средства для подавления сновидений, но более стойкие проходили через процедуру авеглации<18> - интуитивного ослепления или, проще говоря, Дакрио отгоняли непрошенные мысли о будущем из головы. Обычно зов о будущем разносился именно звуками колокольчика рядом с пророком, призывая его взять свой артефакт - Тулкух<19> и сквозь слезы увидеть, чего видеть не стоит… Вечная психологическая пытка с аккомпанементом и уроками истории о событиях грядущих десяти минут. Оркестр, рыдание, факты! – Это было бы смешно, если не было бы грустно. Единственная опасность авеглации была в том, что Дакрио может покинуть страну Поэтов раньше, чем успеет прокричать: «Развидеть!», если только он не окажется уникален еще в чем-то кроме предвидения. Поэтому, ввиду своей сочувствующей натуры, Джеремия решил заняться вещами более простыми, немного хлопотными, но менее слезозатратными – вытаскивать людей из состояния отчаяния перед неизвестностью – ситауцией-близнецом той обстановки, в которой он получал свои пророчества. - Я нашел занятие поинтереснее вечной "варки кофе", - попытался пошутить Джер и аккуратно поставил девочку на пол. - Видно не совсем, если ты скучаешь по должности "баристы", - скрестив руки на груди, съязвила Нодемо кивнув в сторону наполовину полного Тулкуха. - Слезы высыхают дольше, чем я думал, - беспечно пожал плечами пыльный парень и с кряхтением поднял металлическую чашу. - Будущее наступает не так быстро, как хочется, - вторила напарнику девочка и последовала за парнем на маленькую кухоньку, где заняла свой любимый стул и, получив свой законный стакан молока, спросила, – Так зачем мы "здорово" все здесь сегодня собрались? - Я слышал «зов», - решил не вдаваться в подробности Джеремия о разговоре со своим старым когда-то другом, хлебнув крепкого чаю. - Давно его не было, - нахмурилась Нодемо, - сейчас какой год? - Две тысячи четырнадцатый, - поставил на блюдце металлическую кружку хозяин дома. Девочка сделала круглые глаза и закашлялась. Джер услужливо похлопал ребенка по спине. - Не делай так, - прохрипела Нодемо, - ты мне ребра однажды сломаешь, - немного отдышавшись, девочка выпустила тяжелый вздох, - Не перевариваю это детское тело, но что поделать<20>. Очередная неудачная шутка Времени…динамика разума и остановка развития тела – чем-то похоже на твое предвидение, да? - Отчасти, - кивнул Джеремия, - только мои остановки не связаны с физиологическими особенностями или какими-то дурацкими правилами, а зависят от китайских способов физических изменений. - Ты имеешь ввиду то, как азиатки себе с помощью деревянных башмачков замедляли рост ступни? – откашливаясь, спросила Нодемо. - Да, - вернувшись на свое место, поставив локти на стол и зарывшись пальцами в волосы, ответил Джер, - я испытываю что-то похожее…плюс страх…словно тебя стискивает тисками жестокий бамбуковый лес собственных опасений и окружают бесконечные бабочковые плантации<21>, норовящие потерять своих питомцев в острых и быстрых кольях. Пытаясь их уберечь, ты собственными руками нанизываешься на все это, пытаясь удержать, но… Джеремия уронил голову на руки. - Я почти тронута, - Нодемо вытащила из своей сумки небольшую трубку и мешочек, - поэтому ной, пожалуйста, об этом про себя, я понимаю, что тебе это необходимо для Лула<22>, но не трави душу. - Да мне и этого хватит, - подняв голову, прохрипел парень, поднося лицо с мокрыми глазами и разводами туши под веками к Тулкуху. Пара одиноких черных слез проглотила стальная гладь воды. - Черт, я не верю, что уже две тысячи четырнадцатый, - вздохнула девочка, выпуская сизый дым через нос, - это мы с тобой не виделись уже… - Чуть больше десяти лет, - сдавленным голосом сказал Джер и ухмыльнулся своему отражению. Парень сложил пальцы пистолетом и, изобразив русский акцент, сказал – Бам! Ты убит, Джеремия Пискипер<23>. Девочка лениво проводила взглядом рябь на почерневшей воде. - Тогда ты только появился на свет… - пробормотала она, положив подбородок на сложенные руки, - каково это, рождаться идеей? - Как отпирать дверь от соседней комнаты, - подумав, сказал пыльный человек, - сначала это похоже на конфузы из «Алисы в Стране чудес» - ты слишком мал, чтобы дотянуться до ключа на стеклянном столике, а потом становишься настолько большим, что не можешь покинуть комнату полностью. Только часть тебя. Я смог отпереть дверь, когда Маэстро учился в университете, и мне удалось просунуть только руку, но на тот момент это было уже кое-что. - Тем не менее, у тебя это вышло, -Нодемо выдохнула голубоватый дым, - вода точит камень, а идея натачивает действия. - Знаешь, в голове, все происходит, наверное, как в работе производственного конвейера, - внезапно усмехнулся Джеремия, - логическая сторона тебя рождает сигнал, что нужно что-то сделать в своей жизни и появляется некий вывод, который должен вовремя свернуть направо. - А если оставаться на левой стороне? – задорно подмигнула парню девочка. - Тогда я бы стал не махровым лириком, а щетинистым циником, - хмыкнул парень. - Ну, во-первых, тебе идет щетина, - щелкнула по носу хозяина дома гостья, - и два, будь ты таким эмоциональным «кактусом» – у тебя было бы больше шансов комфортно выживать в своей пустыне. - Я выбрал путь тилландсии<24>, - улыбнулся парень. – Расти вопреки всему, вечно, дыша пылью… - И быть от этого только прекраснее, - грустно усмехнулась девочка. Повисло неловкое молчание. - А все же, - откашлявшись и снова закурив трубку, спросила Нодемо, - как ты смог пройти через "дверь"? - Марко придумал очень неплохой ход, - прищурился Джеремия, - когда замысел слишком велик, чтобы стать идеей, его лучше всего поделить на части. - Так появились Мэдман, Гамартия, Золтар и другие члены «семьи»? – усмехнулась девочка. - А также я, - поспешно добавил Джеремия, немного передернувшийся от упоминания имени одного из собратьев, - с самого начала, я был частью большего, прежде чем стать большой частью. -Но ключ мог взять только кто-то один… -задумчиво протянула прядильщица. - Как второй по старшинству брат, я его только храню и держу дверь запертой, чтобы к нам не нагрянули «родственнички», - согласно кивнул Джер. – Двери открыл кто-то из нас, но кто…я уже и забыл об этом. - Кто остался по ту сторону? – тихо прошептала Нодемо. Джеремия только медленно покачал головой. - Я могу сказать только одно - несмотря на то, что он взаперти, воспоминания о нем – частые гости этой страны, - последние слова парень беззвучно проговорил только губами. - Почему ты не пускаешь других? - Кодекс Дуэльной мусти<25>, если ты помнишь, гласит, что старая идея обязана сразиться с новой, - пыльный человек откинулся на стуле. – Против первых играет время, а против вторых играет страх. Шансы у обеих сторон неравны. Время – объективно, а вот страх – напрямую зависит от человека. Мы, как старожилы, можем только тормозить процесс бесстрашия за счет нашего же врага – времени. Идей по ту сторону много, но они живут очень недолго, потому что не могут попасть в нужный ход мыслей… - И поэтому ты их боишься, - скорее подтвердила, чем спросила Нодемо. - И поэтому я боюсь, - безропотно кивнул Джер, - забвение – самое страшное, что может случиться с мечтой, коей мы являемся. - Согласна с тобой, самое страшное, это быть забытым для того, для кого ты был центром Вселенной… - Никто из нас ею никогда и не будет, - парень внимательно всмотрелся в черную гладь воды в тазу, - если перевести все в Солнечную систему, то я – Венера и Нептун, Золтар – Уран, Мэдман – Сатурн, Джокер – Меркурий и Юпитер. Как у близнецов, у меня и Джо всего по паре. - Кому же достались Марс, Плутон и Земля? - Землю можно назвать нейтральной планетой в нашей семье, - улыбнулся Джеремия, - там собираются все те новички, которые рождаются в голове нашего Светила. Марс и Плутон достались самому старшему брату – Гамартии. - Не понимаю, как он смог появиться раньше вас, - нахмурилась девочка. - Юный ум всегда слишком горяч, - грустно улыбнулся пыльный человек, посмотрев на девочку, - я был самой старой идеей, потому и пыльной. Джокер загорелся искрой одновременно со мной, поэтому, несмотря на то, что он мой близнец, мы далеки как в характере, так и в возрасте. Мэд же всегда предпочитал одиночество. Так что не могу быть уверенным: старше он нас, ровесник, а может и младше. Но сколько себя помню, он всегда был рядом. - И никто из вас не может занять место Солнца? – скептически подняла бровь девочка. Парень тихо рассмеялся. - Деми, что происходит с планетой, если она сходит с орбиты или приближается к солнцу критически близко? Она теряется и сгорает, - пыльный человек почти прошептал последние слова. – Пойми, идеи – не люди, мы не хозяева своей судьбы. - Так может стоит стереть эту грань между вымыслом и реальностью? – пожала плечами гостья. - Ни в коем случае, - покачал головой серый парень. – Реальность тогда бы утратила свою эффективность, а фантазия – свою прелесть. Девочка убрала трубку и табакерку в свою потрепанную сумку. - Несмотря на то, что ты его боишься, сейчас ты работаешь с беспамятством заодно, заставляешь людей забывать их прошлое, - нахмурилась гостья. - Нет, - улыбнулся парень, - я их заставляю закрывать двери чердаков и подвалов на запоры, а не сжигать дома, находить ответы и забывать вопросы, а точнее причины этих вопросов… - Ты совсем не похож на Джокера, - тепло улыбнулась Нодемо, - он - импровизатор, а ты как маленький суфлер в сумеречном театре. - Мой близнец любит быть козырным, - согласился, усмехнувшись, Джеремия. Нодемо хитро прищурилась: - А ты обожаешь быть незаменимым? - Скорее, люблю быть не тузом в рукаве, а скелетом в шкафу, - Джер с кряхтением встал со стула и придвинул таз к девочке. – Думаю, стоит приступать… - Ты уже что-то видишь? – Нодемо деловито достала из сумки кевларовые перчатки и веретено в виде небольших песочных часов. - Очень смутно, - парень вцепился обеими руками в стол и нахмурился, пытаясь разглядеть ближайшее через темную толщу воды. – Перекрещенные линии…<26> спирали из стрел…<27>булавка…<28>паутина…<29>темный лес…<30>каменный берег… Джеремия вцепился в свои короткие волосы на висках, зажал уши и зажмурил глаза. - Я больше не могу, - прохрипел серый человек. - Больше и не надо, - сочувствующе погладила по голове парня девочка, - судя по твоим видениям, все очень паршиво. Гостья села перед тазом и аккуратно погрузила правую руку в черную воронку. - Сделаю волокно твоего будущего, хорошо? - Давай, - кивнул парень, не поднимая головы. – Я в него уже не заглядывал. Девочка что-то нащупала на дне бесконечного водоворота событий и потянула нечто к веретену. - Ох, ты ж черт, - выдохнула Нодемо и еле сдержалась чтобы не отдернуть руку. Колючая медная проволока плавно впивалась в мягкое дерево и оставляла глубокие шрамы на коже ребенка. - Черт, - повторила девочка. – Впервые такое вижу… - Когда будущее причиняет тебе боль? Может оно просто не хочет быть разоблаченным, - парень забрался в шкаф в поисках аптечки. - Тогда я просто не нахожу его, оно всегда прячется на самом дне, в самой толще воды, - Нодемо морщилась, когда проволока рвала перчатки и оставляла небольшие порезы. Парень отбросил в сторону катушку с кровью девочки, едва она намотала проволоку до конца. - К тому же, нередко бывает, что дно оказывается двойным, - гостья невольно поморщилась, когда пыльный человек стянул окровавленную перчатку и начал аккуратно обрабатывать раны, – постоянно думаю о том, как до него пробиться, плавая на поверхности? - Учиться задерживать дыхание. - Джеремия ласково улыбнулся девочке и начал перевязывать раны. – Похоже, этот отрезок судьбы хочет нам что-то сказать, а точнее, вырезать… Парень с нежностью погладил перевязанные ладони Нодемо. Девочка задержала дыхание и еле сдержала поток своих эмоций. - Есть у меня догадка, но тебе она не понравится, - гостья неохотно высвободила руку из теплых рук Джеремии, убрала перчатки в сумку и встала, собираясь хоть и на время покинуть дом, по которому она безумно скучала все эти годы. Пыльный человек знал о правиле прядильщиц не говорить больше положенного, чтобы судьба не стала более конкретной и объективной, чтобы у человека остался хотя бы маленький шанс что-то исправить, поэтому он решил озвучить эту догадку сам: - Ты связана с моей судьбой? После этого вопроса он поднял взгляд на то место, где сидела Нодемо, но там стояла только связка колючей проволоки. Девочка ушла. - Я обещаю тебе, Деми, что бы ни случилось…никто и ничто не причинит тебе большего вреда. Парень с презрением забросил катушку в один из бесчисленных шкафов и покинул кухню.

1.Прим. Автора – от финн. «улитка». 2.Прим. Автора – от имени создателя ячейки циркуляции умеренного юго-западного ветра – Уильяма Ферелла. 3.Прим. Автора – от финн. «опустошенный, отрешенный». 4.Прим. Автора – от испорч. финн. «замороженный». 5.Прим. Автора – от финн. «восстановление». 6.Прим. Автора – от финн «замороженный». 7.Прим. Автора – имеется ввиду картина Уильяма Блейка «Великий Архитектор». Картина выбрана не зря, не только из-за звания Марко в этой истории, но и из-за того, что реальный прототип Марины – архитектор по профессии. 8.Прим.автора – испорч. Финн – «ветер перемен» 9.Прим. Автора – испорч. Лат – «бриз» 10.Прим. Автора - испорч. Лат – «напоминание» 11.Прим. Автора – остановка дыхательных путей, в данном случае используется в значении остановки момента и его восстановлении для избегания летального исхода. 12.Прим.автора –цитата из Второзакония 13.Прим. Автора – названия шахматной фигуры «слон» имеет несколько названий, в том числе «шут» (франц) и «офицер» (немец, рус). 14.Прим. Автора – народное название шахматной фигуры «ладья» 15.Прим. Автора – в одном из интервью Марко сказал, что Hounds to Hamartia – является первой версией Late Goodbye. 16.Прим. Автора – первый в истории автомат-предсказатель, который предсказывал будущее путем рассказов, а не карточек (как например Золтар). Дает разные предсказания, мужчинам, женщинам, людям разного возраста. В свое время Дэвид Копперфильд желал приобрести этот автомат за 2 млн. долларов. 17.Прим.автора – имя производное от имен трех парки (богинь судьбы в греческой мифологии). 18.Прим. Автора – от франц. Aveugle – ослепленный. 19.Прим. Автора – производное от двух финских слов - tulevaisuus и kulhoon – будущее и чаша. 20.Прим. Автора – речь идет о гормональном заболевании Пангипопитуитари́зм или Синдроме Шиена, заболевании при котором рост тела замедляется. 21.Прим. Автора – автор спрятал здесь загадку, что может связывать бабочек и время? 22.Прим. Автора – от финн. – догадываться, думать. 23.Прим. Автора – отсылка к Максу Пейну 2. Это цитата Владимира Лема. 24.Прим. Автора – вечно зеленое растение, извлекающее полезные свойства из пыли, названо в честь Элиаса Тилландса - «первого и единственного ботаника, который когда-либо прославился в Финляндии» 25.Прим. Автора – от финн. «память». 26.Прим. Автора – девятая руна- Наутиз – вращатель времени. 27.Прим. Автора – шестнадцатая руна – Тейваз – символ чести и мужества. 28.Прим. Автора – символ того, что человек не может ничего изменить 29.Прим. Автора – символ смерти 30.Прим. Автора – символ ошибок, опыта