Палея Лалкириат (старое название "Сказка о Стране Поэтов")

Музыкальное сопровождение: 1. Boxes - Static Cycle 2. Silence Is Screaming - In Fear And Faith 3. It's Happening Again - Agnes Obel 4. Wish I Was Here - Antimatter 5. I Am Made Of You - Alice Cooper 6. Унисон - БИ2 7. I'm Still Here - Sia 8. My Lover`s Gone - Dido 9. Beauty And The Beast - The Mayan Factor 10. The Sticks - Mother Mother 11. we are all ghosts - emma ruth rundle 12. Nakr - Kohann 13. Orbit - Alice Phoebe Lou 14. Preface to a Dream Play - Chelsea Wolfe 15. Bathroom Dance - Hildur Guðnadóttir

***

В кредитной массе слов, шагов и действий, Погрязли тщеты вакуумного плебса. Дрейфуют сквозь трясину Декаданс дуги, Термальные Жеоды - темпоральные рабы. Брохенки (1) по кварталам ставят сеть валюты, Согласно произволу биржевого сервитута. Саргассов курс, индекс Наутикал (2), фонд Гельс (3)- Сжижают ставки флогистона (4), сплаваливая мепф (5). Плевки (6) -заявки мерят коматозными апноэ Здесь мыльным формалином насыщаются районы. Теперь Диверы (7) - не помеха целлюлозным бракам (8), По дну дрейфует жизнь под штилем соляного мрака. *** Она поет сквозь стиснутые зубы, бредя по направлению течения, Она убийственно стагнируя - цветет и тихо утопая – ждет спасения. Ее секунды – единица оборота, а ценность – сумма человечества, Она сама дороже тонны перл, фундаментальный овердрафт для вечного, А каждый из «банкнот» – с рождения дефолт, без права на бесплатный вдох... Она – лишь первый взнос обета ипотечного. ************************************************ 1. Прим. Автора – сложное слово образованное из слов «брокер» и «henki» (от финн.-дух, вохздух, атмосфера). 2. Прим. Автора – имеется ввиду английские (международное неофициально) обозначение морской мили – «nautical mile». 3. Прим. Автора - сокращение слова «кренгельс» - кольцо, свитое из прядей троса. 4. Прим. Автора – первое название «водорода» - гипотетическая «сверхтонкая материя» — «огненная субстанция», якобы наполняющая все горючие вещества и высвобождающаяся из них при горении. 5. Прим. Автора – первое название азота, обозначающее «удущающий». 6. Прим. Автора – имеется ввиду биржевой жаргон «Выплюнуть позицию – закрыться по стопу. См. стоп. «... затем я в панике выплюнул эту позицию». 7. Прим. Автора – сокращение слова «дивергенция». 8. Прим. Автора – имеется ввиду жаргон «женитьба на бумаге» - покупка ЦБ на долгий срок. ************************************************ Однажды понимаешь, как костенеет Разум. Каждый отмерший нейрон, каждая забытая мысль, каждая остывшая эмоция образуют шлакоблоки каземата. Стремясь покинуть это самосильное гетто, каждый дезертир имеет шаблонный набор способов побега из своей Миели (прим.автора – в пер. с финн. «разум»): - «подкоп» вязальными спицами, корешками книг, стержнями ручек, карандашей и кистей, палитрой, булавками, штативом, удочками...; - "адвокат": душевед по образованию, эгоист по призванию, вор нервов и денег по настроению - с чемоданчиком «вещественных доказательств», парой пакетиков «аргументов» про запас и механическими мантрами (прямыми цитатами Уголовного кодекса в части санкций); - «лазарет», где ты будешь глушить джанком боль от синяков, после столкновения с решетками собственных искушений, нытье ран от обстрела промахов и мигрень от ультразвукового воя внутреннего голоса. После, начинающий Афазик (прим. автора – афазия – психическое заболевание, выраженное в нарушении работы речевого аппарата, форма деменции) начинает «кричать» прохожим о своей ценности, молча рыча, шепча мычанием, в невидимой борьбе и глухой мольбе размахивая белоснежным баннером, ожидая потока эмпатии в душном штиле переполненных улиц, танцуя в коридорах торговых центров с листовками, отчаянно раз за разом вызволяя их из урн на повторное «голосование», конвульсивно жестикулируя в телесуфлере на фоне бегущей строки и выпрыгивая в интернет-рекламе, отчаянно стуча в монитор по ту сторону виртуалии на языке Морзе одну и ту же фразу: «Подайте на нужность, кто сколько может»... И когда придет понимание анаудитчности происходящего, ментальное заточение переходит на новый уровень: беруши, кляп и перерезание кабелей, - после чего ты спрашиваешь у своего подсознательного надзирателя.«Ты можешь меня слышать?» (прим. автора – отсылка к песне Poets of the fall «Can you hear me»). Риторический Вопрос, словно вор, на ощупь двигается вдоль сырых коридоров Апатии, прощупывая каждый блок в поисках сейфа, отталкиваясь от растрескавшегося кафеля Логики, стараясь производить меньше шума, тенью ускользая от ока прожектора Рассудка. Он настолько ничтожный, что даже эхо Внимания и Памяти под черепными сводами его не замечает.Иногда Вопрос может неделями фанатично искать своего адресата, иногда раз в месяц дразнить Память дорожкой из желтых стикеров, уводящий подальше от его камеры на всегда проваливающийся в углу Концентрации напольный блок, иногда в рабочее время, мешая работать Вниманию, закидывая его книжными птицами с автобиографией пятилетней давности. Но чаще всего он спал или бездельно слонялся по окраинам Сознания, ровно до того дня, пока из-за заколоченной двери с табличкой «Мечта» не раздался хриплый и приятный голос: «Ты все еще здесь...» (прим. автора – отсылка к песне Poets of the fall «You’re still here»). Каждое утро нового дня начинается не с кофе, а с осязания холода с привкусом вчера. Подушечки пальцев медленно и безостановочно проводят по паркетным питонам, нашаривая ключи в регистрах лаковых блокнотов. «Один...», - коварная деревянная щепка врезается в кожу подушечки указательного пальца левой руки. Царапина, затем еще три. Средний палец проводит дугу и спотыкается о пять щелей (прим. автора – автор попытался зашифровать букву «П» по системе шифрования Вернама).Ладонь левой руки полностью прижимается к поверхности паркета, проскальзывая между половицами и улавливая неровности еще в девяти местах. Зарываясь ногтями уже обеих рук в неприступное дерево, нежная кожа принимает удар от оставшихся «букв» короткого послания. «Привет». Потом включается слух: в глубине ушных раковин эхом проходит сухой треск, оповещающий о возгорании топлива мембран (прим. автора - старые телефоны раньше включали в свою комплектацию так называемые «угольные» микрофоны), с шумом прибоя заводятся ряды линейных реле, готовых отпустить штормы информации в хрупкое водохранилище твоих мыслей, шнуровые пары на грани «развода» от дефицита «автоответчика» при профиците прямого эфира и перебоев хиатусов (прим. автора -перерывы в показе регулярной телевизионной программе) теряют трансляцию сновидений, вызывные лампы ослепляющей гирляндой оповещают о сотнях забытых стуках, шорохах, криках, скрипах и.... Звонах колокольчиков. Маленький лохматый человечек очнулся посреди неровностей коврового шхера, свернувшись клубочком в эпицентре немой бури афоризмов посреди океана недочитанных книг. Старый серый свитер вновь сполз с плеча, на котором среди веснушек проступили малахитовые строчки: «via spinosum viam» (прим. автора – с лат. «по тернистому пути»), едва бледной кожи коснулись слабые лучи осеннего солнца (прим. автора – в качестве чернил тату использован железный купорос, в Первую мировую войну, немцы использовали сульфат купороса как невидимые чернила). Инферебат (прим. автора – от лат. «невидимый носитель», так называют носителей языка, которые его никогда не изучали и не использовали, но вспоминают на подсознательном уровне) поспешно натянулполинявшую ткань безразмерной одежды, словно боясь утратить свою плотскую летопись, одел очки в пластмассовой оправе и медленно сел среди речевых дюн. Потухшие зеленые глаза рассеянно прошлись по чернильным ореадам (прим. автора – эхо в древнегреческой мифологии) философской мысли, так опрометчиво записанной на хрупкую бумагу. Универсальные термины на эсперанто перемежались с кельтскими считалками в ирландских сказках, линейный микенский диалект перебивает привычные слоговые тексты научных статей на греческом, лаконичный и щедрый на междометия логлан (прим.автора – язык, придуманный Джоном Куком в 1955 году) теряется в аморфных конструкциях китайских трактатов... - не бесценные фолианты, а бездарный театр лингвистической войны в борьбе за провозглашение зашифрованных аксиом, доказанных с разных аспектов в едином выводе. Иногда получались достаточно забавные комбинации ответов на так и не высказанные вопросы. Гадание на аннотациях, прогнозы на прологах, предвидение в сочинениях, хиромантия на эпиграфах, акдах (прим. автора – арабское гадание по стрелам) по примечаниям к научным статьям – всего лишь мираж таблички «выход» из тупика собственных проблем. Иногда он подмигивает, нарываясь на короткое замыкание. Но пока стоит начать с более чем очевидных вещей - этикет переговоров превыше гносеологии мнений. Едва заевшая пластинка бесконечной светской беседы сорвалась с привода диска-маховика, тонкая рука по привычке нашарила среди хаоса бумаг холодный тяжелый предмет – дисковой телефон. Когда обскур-полиглот (прим.автора – одно из значений этого латинского слова «неведающий») снял трубку с рычага, заправил прядь ярко-рыжих коротко стриженых волос за ухо и ощутил привычную тишину на той стороне провода, прерываемую лишь кряхтением старых телефонных линий.Вторая ладонь соматическим бризом провела по острым ребрам гладких страниц, заполненных тупыми истинами, ощущая крикливые приливы каламбуров и отливы черновиков. «Здравствуй». Архаичное слово. Таким словам эфирное время не выделяется в этом актуальном однопроводном радиоканале, их время ушло даже на прокрутке записи на виниловой дорожке. Вторая реплика этой инвалидной водевили плавно начинает переход к моралитэ (прим. автора – назидательная аллегорическая драма, персонажи которой олицетворяли различные добродетели и пороки). Свое словесное отражение, она находит на странице 256 романа Рэя Бредберри «451 градус по Фаренгейту» и странице 79 романа Оскара Уайльда «Портрет Дориана Грея»: «Никогда не подвергай сомнению чудеса – поддайся им» (прим. автора– объединены две цитаты приведенных произведений «Никогда не подвергай сомнению чудеса, когда они происходят» и «Единственный способ отделаться от искушения – поддаться ему»). Бледные губы сложились в грустную улыбку. Молча задрав рукав кофты, связист аккуратным печатным почерком нанес облысевшей кисточкой очередную невысказанную мудрость, выданную глухим телефоном, обмакнув остатки «пера» в почти высохший купорос, и продолжил обмен энтропиями (прим.автора – мера неопреедленностишифра в информатике). Прижав плечом к уху тяжелую металлическую трубку, правой рукой стенографист взял стальное стило, а левой рукой чернильный линейщик смахнул с «клавиатуры» рояля, нарисованную углем, ковер логосопада. Медленно нажав на черную клавишу, плавно вывел «носочком» указательного пальца правой руки «релеве» из «батман тандю» (прим.автора – основные движения в вальсе) от «ля диез» к «ре» (на этом моменте, автор настоятельно рекомендует включить композицию Johann Johannsson – Flight from the City). - Бежать лишь по одной дороге, думаешь, разумно? - письменно оппонировал протоколист своему осторожному собеседнику. На полу почти не осталось свободного пространства для фиксации этой беседы. Впрочем, как всегда. Мелкие круглые буквы невольно отклонились влево (прим. автора – в графологии, отклонение почерка влево свидетельствует о сомнении написавшего) ловко огибая каракулевые шрамы на паркете годичной давности. - Все чудесатее кроличья нора, когда боишься света горизонта, - подсказали пространный ответ Льюис Кэролл и Милорад Павич. Правая рука рыжего собеседника сменила левую, уходя в «промедант» по черным «ре диез» и «ля диез» с перешагиванием по мягкому «соль». - Ты падал там? - Блудил .Но как бы я ни шел, дорога непременно уводила..., - эту реплику Паоло Коэльо решил не суфлировать полностью, прикрывшись списком литературы монографии Лурии (прим.автора – советский специалист в области детекции лжи). - Ты убегал или искал ответы? – почерк под опекой левой руки стал более мелким и еле влез между строфами месячных монологичных совещаний. Правая рука забиралась все в более высокие октавы. - Я сделал шаг. Я искал асфальт. Но лишь скользил по стоптанным тропинкам, - строчки Капоте, Калхо Наахо и Ежи Лец оцарапали пальцы чтеца. - Так ты один? – этот вопрос просился быть заданным вслух, но не услышан автором. - Я каждым утром ждал, когда проснется телефон, - кончики страниц мемуаров Раевской оцарапали голую кожу на бедре. - Я тоже... - беззвучно прошептал рыжий канонник, судорожно сглатывая комок в горле. - Некуда звонить, когда твой аппарат - амбарный навесной замок... - слова со страниц напечатанного блога Ничипурка застрекотали в немом упреке. - Мне повезло, что ты меня нашел, - выдохнул осмелевший на вербальную коммуникацию собеседник, стараясь уйти от больной темы. Голос предательски дрожал и глох, но не от волнения. -Я лишь увидел силуэт, танцующий в петле (прим. автора – имеется в виду знак «виселица» на письмах в эпоху правления Елизаветы I Английской, знак срочности доставки письма), - послышался хриплый шепот за спиной взъерошенного стенографиста, заставивший его невольно вздрогнуть и вцепится в трубку крепче, - она терялась в джайве (прим. автора – вид бального танца с большим количеством подбрасываний) средь пеньковых веревок, отчаянно цепляясь над шершавыми «удавами», в ее сомненье жить отчаянно кричала красота... - В ее потуге к смерти задыхалась белена (прим.автора – бред, галлюцинации)..., - негласно проговорили губы рыжего филолога. Звук шагов хладнокровно приближался, рассеивая эхо разлуки. - И я поставил ей под стопы стул, ослабив безысходность шансом.Рука дрогнула, едва не зацепив напольную летопись незапамятных времен. По бледной щеке покатилась тяжелая жемчужина слезы. -Но почему не вытащил? – непрозвучавший вопрос не был упреком или любым другим нападением. Осуждение в ней давно под арестом. -Помочь – не суть смотреть и волноваться за тебя, а дать основу для решения, - ободряюще пролепетали тонкие странички первого издания «Маленького принца» Экзюпери, над монологом которой аккуратным мелким почерком были написаны эти слова, как перефраз. - Был выбор – поддержать или толкнуть, - последние слова произнес все тот же голос, только уже гораздо ближе, – я просто подождал. Телефонная трубка была с грохотом опущена на рычаг. - Тогда бы лучше не мешал...- последняя транскрипция, прежде чем кожа под толстым вязанием почувствовала теплые руки на талии и крепкую грудь за спиной. - Я выбрал тебя, спасенной и сбитой с толку, - один из серебряных колокольчиков пристроился на плече молчаливой девушки. Этималитик (прим.автора – сложное слово от слов «этимо» и «аналитик») не любил закрывать глаза на бодрости. Иногда казалось, что синематограф придумали благодаря внутренней части века. Полотно кожи, проектор зрачка, идея «режиссера» (мозга). После титров белого шума, начался первый эпизод воспоминаний.. ****************************************************************************** Она, заткнув в уши наушники и натянув почти до глаз темно-зеленый шарф, шагала через бесконечную выставку граффити и немой гул поэтического словоблудия. Узкие улицы – мануфактурные в прошлом, разоренные в будущем, покинутые сейчас – замерли в закипе (прим. автора – коренное слово «кипа») облигнинных (прим. автора – коренное слово «лигнина» - защитная древесная составляющая бумаги) рек из рулонов бумаги. По правую руку в Издельной аллее шелестели стаи оригами, в чернильных лужах качались газетные кораблики, где-то в переулке хрустела калька в усталой «мульттрансляции», скетчи ходили к другу в гости по клочкам отрывков, наброски стихов, писем и рассказов играли в прятки в конвертах. По левую руку жил своей жизнью Мелованный квартал (прим. автора – квартал мелованной бумаги), в дымке пастельной вьюги на вершинах известковых холмов,среди которых обитали маленькие народцы Акрилов, Туши и Эмалей в деревушках, построенных из карандашей, маркеров и кисточек. Она, не оглядываясь, пробиралась через «лианы» провисших рулонов, пачкая руки в незавершенных строфах, цепляясь полами пальто за резцы гравюр и задыхаясь от прелости тусклых афиш. Давай с десятого этапа - замолчим. И предадим риторику бойкоту. Может тогда окончатся предлоги Для причин Поставить точки к вечному вопросу. С недавних пор она перестала слушать музыку: стоны скрипок, вой гитар и барабанный набат – ничто не могло перебить злорадный шепот собственных мыслей. Давай на "три" забудем алфавит. И истязаем книги в доме в пепел. Запустим эскадрилью из страниц Тлеть и лететь Навстречу пустоте без трепла. Стихи старого друга, надиктованные в никогда – то немногое, что помогало реанимировать рассудок в тряске «глухозноба» (прим.автора – сложное слово от слов «глухота» и «озноб»). Давай сейчас забудем все слова. Хорошие, плохие, непростые, Наречия, сентенции, молитвы, Наши имена. Ведь мы-одни, нам нужно быть потише. Пару месяцев назад, на Головном суде Совести и Эгоизма, суд в лице Сожаления постановил: «Логику слов модно считать идеей блага – оно форсирует термонологизацию фантастичного, визуализирует жмурки душевного с бесстрастным, расчерчивает смежность клише с одиноким, мается сновидениями реальности, увиливает в ясные дебри. Абсурд слов можно обвинить домыслом зла и фетишно растянуть сколиозис аффекта, монументально перекурить асфиксией анализа, с размахиванием возместить клевету аксиом, по-китайски санкционировать контрабанду элементарного, ломано сфабриковать фальсификацию права. Гипотеза ложной потребности в акценте шепота единоречно проникшая вслух окна Овертона (прим. автора - «окно Овертона» или «окно дискурса» - теория американского юриста Дж. Овертона о модели для оценки суждений (идей) относительно друг друга в зависимости от степени свободы), обвинена в «дефектичестве». Жертвам – гедонистам был причинен ущерб путем обмана в форме перспективной отговорки: поэты и писатели творили в расходе зарабатывать, врачи пальпировали в заботе бессмертия, любовники разбивались в вожделенииконфликта, священники кланялись лишению цинизма, попугаи присвистывали дрессировке унижения...» Она же решила остаться атеистичной к оптимистичным поминкам, постному велнесу, конспиративным вечеринкам (прим. автора – отсылка к тайной вечере) и фразёрским «храмам». Поэтому Её последний Приговор был прост: «Не перекричи мысли устами. Онемей и оглуши размышление говорящих в себе. Заточи слово в сносимом хламе». Но так уж вышло, что путь против своей природы нехожен - в поиске безответственности Она заблудилась в паутине допросов, натыкаясь на тупики, не сходя с места, избегая затей, сбивая о бытовое алиби голос, устало маневрируя языком среди звуков. Поэтому, прежде чем спотыкаться о новые «запятые», нужно задать «синтаксис» направлению. И если театр начинается с эха арий, а цирк – с ржания (прим.автора - именно конского), то исполнение решения суда начинается с казни. Проблема в том, что для «поэна коллоквиум» (прим. автора – аналогия к наказанию, известному как Poena cullei – казнь в мешке, перефраз переводится как «казнь разговора») нужен палач.Чтобы найти саекиллера (прима.автора – от фин. Sae – фраза), стоит обратиться либо к его товарищу по «томагавку», либо к жертве, которой не повезло забыть молчание. Ей удалось найти и того, и другого. ****************************************************************************** В парке Сиита (прим. автора – от фин. «брошенный»), где регулярно проходила Ржавая Ярмарка (прим.автора – отсылка к песне Poets of the fall – Carnival of Rust), работал грек-адзин (прим. автора – с яп. «получеловек») по кличке Золтар, живущий в автомате на колесах. Ходили слухи, что механический парень раньше был кукольником цирка, самым обычным - более целым физически, менее законченным морально. Последнее обстоятельство длительное время было последствием профессиональной деформации, ведь бродяжная жизнь - это синдром многократной одноразовости, сопровождающийся агрессивной томностью, латентным нонконформизмом и безвинным наличием диссоциаций. Однажды у кукольника-тогда-еще-человека спросили: "Что для тебя дом, приятель?". На что получили лаконичное мнение: "Чертеж". Возможно именно эта кастрированная беседа послужила тормозом для мота. Инженер исчез холодной сентябрьской ночью, оставив в своей скромной обители одну из своих маленьких кукол в черном платье-пачке, с распиратором на голове (прим.автора – отсылка к клипу Poets of the fall – Carnival of Rust). Конферансье был в бешенстве, осознав коммерческий масштаб трагедии случившегося сокращения кадров в самоволку. Он со всей силы столкнул куклу со стола, так, что она врезалась в стену и неожиданно выдала механическим девичьим голосом фразу: «Самое бесценное в безысходности – побег». Именно под таким девизом в течение несколько лет Марионетки Золтара - гвоздь фестивальной программы в прошлом, заноза в бюджете цирка и надгробный камень в почках директора шапито в будущем - перестали трепыхаться в гастролях. Сценарий "отпуска" кукольника никто не знал, также неизвестен был и график этой импровизированной «пенсии» по выставке. Знали лишь одно – его ждало несговорчивое «собеседование». Спустя шесть лет, 22 марта, Золтар, к ужасу всех, вернулся покалеченным в автомате-инвалидке на колесах, способный общаться только пением за монеты и карточками из автомата, привод которого связан с пишущей машинкой у живота инженера. От когда-то привлекательного молодого блондина в самом расцвете сил, крупного ивысокого малого, с тонкими чертами лица и иссиня-голубыми глазами мало что осталось. Подобно своим старым куклам их создатель выцвел, потрескался, обветшал. Единственным ярким пятном на его новой пергаментной кожебыла черная прямоугольная татуировка под правым глазом. Догадки о сенсационном прошлом и молчаливом будущем циркача посыпались, как битовый флуд из Твиттера. Первые считали, что парень был пиратом и уезжал бороздить просторы фактов, добывая ценные сокровища научных открытий, другие утверждали, что инженер стал отшельником и не поделил свой досуг с кем-то вроде Пауков Тайто (прим. автора – от фин. «искусство») – огромных двадцатиметровых созданий, плетущих сети из мулине и питающихся «абилитами» - умениями жертвы (при чем тут ноги инженера, интересно?), третьи верили, что кукольника свалила нервно-физиологическая болезнь, сказавшаяся на спонтанном решений уйти, пока мог. Буквально. Но, пожалуй, самой правдивой ретроспективной версией состояния человека- трансмиттера (прим. автора – передатчик) была озвучена полупьяным малым, перебравшим с илоголем (прим. автора - сложное слово из двух простых слово "алкоголь" и "ило"- удовольствие на финском), в одном из маленьких баров на островке Моска (прим. автора - от финн. "дрянь, шваль"). Островитяне в поиске дорогого, но экономичного по сроку абстрагирования готовы на многое, даже забраться в трущобы Сублимаркета (прим.автора производное от французского слова - subliminal - подсознательный). Вот и наш герой, по кличке Вит (прим. автора – со многих языков переводится как «остряк»), несмотря на сомнительный послужной список, отсидки в нескольких городах: за незаконное распространение разбавленной Рохтовирмы (настойки валерианы) – в городке Унель (прим.автора – от фин. «сновидение»), за контрабанду глазированного лопуха, выдаваемого за «пипар» (мятные пастилки) – в провинции Рауха (прим.автора – от фин. «покой»), за парочку мелких краж хопа (прим. автора – от фин. «хмель») – в округе Миркит (прим. автора – от фин. «одурманивание»), плюс перевозки запрещенных в Лалкириат «торпед» (прим.автора – имеются ввиду «спиртовые торпеды» - нелегальный способ перевоза алкоголя в Финляндию в 20 веке, во время действия сухого закона), трусливый по репутации, безрассудный по слухам и адекватный на деле, с серьезными взглядами на свой покой и несерьезным зависимостями от расслабления, совершил в глазах сотоварищей невиданный подвиг – вернулся с торговых рядов Субли твердой походкой и с гармоничным душевным состоянием. Данный рынок имеет в Лалкириат, если не дурную, то пахнущую жженным славу. Торговцы амуниции, улеторги (прим.автора – торговцы покоем), сомниаторы (прим.автора – вроде коллекторов, принцип тот же), пакемтутки (прим.автора – коренное слово лат. «pacem» - умиротворение, вроде проституток, принцип тот же) – весь этот кефир мечтательной коммуны неслышно бродил в туманных улицах даунтауна «Долорэ-Конскват» (прим. автора –от лат. «болезненное расслабление») или просто Дол-Кон. Плата за любой род удовольствий – кайф, секс, власть - была разной в размерах, но единой по природе. Дол-Кон по сути представляет собой трущобный Замок Дракулы (отсутствие солнечного света и холмистые территории добавляют «стокеровский» колорит), Диснейленд для подавленных и улицу Красных фонарей для ЗОЖников. Валюта Субли для клиентов называлась «хен» (прим. автора – сокращение от фин. «henki» - дух), для остальных – Вздохи. Ввиду существования даунтауна в круглосуточной экологической катастрофе, местное население крайне заинтересовано в постоянном импорте кислорода. В качестве бонусов они могли брать также и «туны» (прим. автора – от фин. «эмоции») – плохие воспоминания, страхи, фобии, ибо это пользовалось большим спросом на рынках амуниции в качестве психологического оружия, либо «хивы» (прим. автора – от фин. «хорошее») – влюбленности, ностальгию, желания, страсть, сон...список этой «денежной единицы» можно перечислять вечно.Несмотря на такие «фондовобиржевые» перепады настроения, самым ценным эквивалентом считалось то душевное, что отдано в Дон-Коне по доброй воле. Вита занесло в эти края в поисках чего-нибудь для настроения, небольшой «эмодайвинг» пойдет только на пользу его легким, считал жулик. Побродив по пыльной толкучке Кирпу (прим. автора – от фин. «барахолка»), он увидел знакомого всем в Лалкириат блондина. На момент этой странной встречи, Золтар уже три года как покинул цирк, и шокировал Вита своим внешним видом. Судья по всему, кукольник уже познакомился с приступами Хапенхут (прим. автора – от фин. «кислородное голодание») - кожа начала трескаться местами и терять здоровый цвет, руки, перебиравшие грязные склянки и колбы вовсю страдали «перхотью», тусклые глаза рассеянно рассматривали товар из-под тяжелых век, а почти облысевшая голова пряталась за потрепанным котелком. Огромный двубортный жилет на болезненно худом торсе явно был чем-то наполнен, еле волоча ноги, инженер, придерживаясь за все, что попадало под руку, покинул барахолку под пристальным взглядом ушлого Вита. - Думаю, бедняга настолько подсел на «виш», что не в состоянии был платить тем, что имеет, - пьяно бормотал спекулянт. - Что такое «виш»? – спросил его пожилой мужчина за барной стойкой. - Виш – это сокращенно от «вишоп» (прим. автора - в корне английское слово "wish" и незаконченное слово "опиум"), - Вит опрокинул в себя еще порцию ментального алкоголя, - препараты, которые подавляют речевой аппарат в обмен на исполнение желания. Этакая дозированная рука царя Мидаса, порошковая Обезьянья лапка и таблетезированная Шаргеневая кожа. Гоблинская версия Русалочки, вот. Кто-то из собутыльников проходимца слабо гоготнул. - Как бы там ни было, Золтар явно провел много времени в Дол-Коне, но хотя бы в состоянии был ходить, что с ним случилось потом – страшно подумать, - на глаза Вита навернулись пьяные слезы, голос перешел на хрип. Она присутствовала при этой спонтанной исповеди и, нисколько не сомневаясь в правдивости плута из Унеля, сразу же направилась назад на континент с запущенного островка. Найти Золтара не было большой проблемой, после его «благополучного» возвращения в свой старый парк, он подрабатывал аттракционом предсказаний, поэтом, пишущим в воздух, и радио с ограниченными эфирными возможностями и собственным репертуаром. Собственно, там Она его и нашла рядом с прилавком тира, на котором он разложил свою палитру инструментов и деталей. Инженер, как обычно, был крайне раздражен своим единственным зрителем в неаншлаговый выходной день, да еще и посреди «акта». «Антракт» по полной – обеспечен. - Здравуствуй, Золтар, - спокойно поприветствала его Она. Призрачные глаза жителя будки-автомата недобро прищурились. В следующую секунду Ей в грудь влетела прямоугольная картонка габаритов визитки. Листовка гласила:"Сверхурочная работа автомата будет осуществлена в следующей жизни. Пожалуйста, ожидайте процесса завершения реинкарнации". - "Лаконичный" способ сказать «Технический перерыв – буду потом», - хмыкнула Она, спрятав вербальную акцию во внутренний карманный фонд золотых цитат. - Но речь не о твоем ненормированном рабочем дне, меня больше интересует твой опыт работы. Кукольных дел мастер легким взмахом сдвинул шляпу-котелок на затылок, подпер голову рукой и демонстративно зевнул. "Представляешь сайт hh.ru? Можно тебя сразу направить в спам?" Она засмеялась. А экс-циркач начинал ей нравится. - Не пробовал себя в клоунаде, автомим? У тебя очень острые послания при затупленных голосовых связках. Если бы парень мог хотя бы рычать, он бы это с удовольствием сделал. Вместо этого ему оставалось только гипнотизировать девушку до внушения суицидальных мыслей и засыпать ее вариантами предсмертных записок. Самый полюбившийся Ей вариант гласил:"Освободила тело под куклу, вот теперь играйте на здоровье". Вдоволь повеселившись над вспыльчивой динамомашиной с монтером вместо статора, Она решила перейти к делу: - Мне нужен «виш». Сложилось впечатление, что Золтара хорошенько ударили по лицу этим запросом, так он был одновременно испуган словом «виш», разозлен – «нужен» и удивлен «мне». "Гугл в помощь". Спокойствие вернулось на потрепанное чело инженера. - Не прикидывайся багом, червь, - рявкнула Она. Раздражение заразно, особенно когда ругаться может только один. Кто-то из приятелей Вита в поддержку декларации друга, рассказал о некой касте с Дол-Кона под названием Ложный вайх (прим. автора – от фин. «подмостки») – сборище варкханцев (от греч. - онемение, коренное слово к слову "наркотик"), которую возглавляли "черви" - специалисты в разных областях науки, преимущественно в химии, которые производили "вишопи". На какое-то время между собеседниками воцарилась тишина, пока ее не нарушило шипение «суфлерной машинки». "«Червями» нас прозвали за то, что "панацея" Ложного вайха на 80-90% состоит из книг. Ужас мы гнали из Базилика Кемика (прим.автора – труд 17 века, инквизиционная литература, входит в топ запрещенных книг), эйфорию кипятили из черновиков мисс Кинг (прим. автора – имеется ввиду писательница Лили Кинг, написавшая рассказ «Эйфория»), переживания топили из бульварных романов и книжек Стивена Кинга. Вне зависимости от качества вишопа и эмоции, в которой нуждался клиент, 100%-ным побочным эффектом препаратов была полная деструкция речевого аппарата». - Это как раз то, что мне нужно, - задумчиво протянула Она. "Я тоже так думаю" - не замедлила вылететь едкая карточка, но Ее удивило, что сразу же вылетела другая. -"Но не таким способом". - Что ты имеешь ввиду? "Первое, что тебе следует помнить - каждое лекарство имеет индивидуальные противопоказания. Я - живая побочная реакция своего больничного режима". Она с ужасом посмотрела на его автомат. - Ты имеешь ввиду...? Две карточки стукнули ее по лбу, как щелбан. «Идиотка! Я имею ввиду душевную инвалидность» и "Я выгляжу так из-за "дресс-кода" Ложного вайха и особенностей Дол-Коновской эко-секции». - Хорошо, - Ей не стало легче от представшей перспективы, вопросы цеплялись за мнительность, колебания тряслись в обнимку с опасениями, но тихий голос надежды выдал предсмертный «счет», - мне нужны координаты Лож. Золтар всплеснул руками и раскрыл рот в немом оре. "Женщина, тебе нет необходимости неметь и задыхаться – слепоты хватает и мозгов не достает!" Инженер демонстративно отвернулся, насколько позволял ему дом на колесах и больше не выплюнул ни слова.Ей понадобилось несколько недель, чтобы заставить «цитатоавтомат» пропечататься. Наводящие запросы, допросы с бзиками, беседы по изнанкам – ничто не могло вывести напряженный автомат во внеплановое отключение. - Как назывался препарат, который ты изготовил? - как-то спросила Она, обратив внимание, что Золтар все-таки потихоньку привыкает к Ее обществу и игнорирует Ее менее агрессивно (первое время в собеседницу летали кусачки/ пассатижи/ гаечные глючи и карточки с семиэтажными непечатными выражениями). Механик нахмурился, раздумывая и медленно выдал несколько карточек. " «Героинь». Таблетки, которые я штамповал через выпаривание трудов Берроуза, разбавляя главами «Реквиема» Селби. Они вызывали нарушения в подвижности языка - незаметном для вишопов месте. Пожалуй, самый щадящий из препаратов по своему эффекту, но в то же время, гарантированно необратимый". После этой карточки, Золтар постучал по стенке автомата, обращая на себя внимание, и раскрыл рот, показывая абсолютно белый и невероятно маленький язык. Ее передернуло. «Мне как-то пришла идея, как просто, но наверняка умолкнуть. У марионеток есть только челюсти и напрочь отсутствует язык. Язык также главное оружие чревовещателя, что бы ни говорили дилетанты о силе голосовых связок. Если представлять голос скрипкой, то язык – это смычок. Лучшим способом усмирить «рифы» связок было потерять «медиатор»». - А как тебе пришла идея названия? – хмыкнула Она. На лице Инженера мелькнула странная улыбка, когда из отверстия в автомате снова вылезла карточка. «Невозможно всегда быть героем, оставаясь человеком...»... Её рейды продолжались и в один прекрасный день, двупалый "Флинт" был вынужден поделиться "картой сокровищ".Недовольно насупившись, механик продолжил паять очередной механизм. - И последний вопрос, - сказала Она, догадываясь, какой будет ответ. - Что ты пожелал перед первым приемом? Золтар тоскливо посмотрел на девушку, отложил инструмент и вывел на пыльном стекле головной части автомата только три буквы: "М.О.Д." ****************************************************************************** Первые 8 часов дезвербсикации тебя разбирает полемическая «ломка»: в теле - борьба статичной кости с деформированной плотью, в душе - война животного начала с чудовищным, в сознании- депрессия социального в экстазе приматства. Мало кто выдерживает мимическое колесование самостоятельно и в таком случае многие прибегают к помощи логосорбита. Согласно инструкции к упаковке, «препарат» в виде микстуры, порошка или хлопьев пепла следует принимать интралигаментарно (прим. автора - внутрисвязочно) вместе с эфиром мифина и цианистым истотом (от польск. - бытие, существо, суть, сила). Единственными поставщиками этой "панацеи" на Сублимаркете (прим.автора производное от французского слова - subliminal - подсознательный) являются "ватники" Лож - недочеловеческое обличие уш в стенах. Как правило они представляли собой мужчин средних лет, по пояс буквально вросших в кирпичные стены узки х лабиринтов между старыми цехами завода по производству бумаги по Хашлайн в восточной части Субли. Похоже негласное правило (впрочем, как и все остальное) этих ребят - "В гонках со словами, мы сразу стартуем на финише". Дресскод "Клуба тише вздоха, выше плинтуса" включал обязательное наличие просторного двубортного пиджака или жилета, в которых полагалось иметь максимально возможное количество карманов, забитых немереным количеством "лого" в формате самокруток с содержанием на любой тембр и зычность. Каждый из торгашей был изобретательнее другого в плане расширения "торговой площади". Например, самоприлавочник по кличке Гасить или просто Гас, промышляющий продажей "трубкуломы" (прим. автора - сложное слово, производное от "трубка" и "кулома" - инфекционная бактерия вида туберкулезных), как и большинство его "коллег" прокачал свою форму до "Мечты карманного вора" на каждый квадратный дюйм и шов старенького твидового полупальто в сине-черно-красную клетку. Посчитав этого не достаточным "капиталовложением", Гас приноровился жонглировать сразу 96 товарами, практически не просыпая драгоценный "ингридиент" - "Зола куломы" из пораженных бактерией книжных страниц, тем самым привлекая потенциальных покупателей. Гасить, пожалуй, был самым опытным зазывалой с Улицы Пых-Пых. Список его постоянных клиентов он регулярно давал скуривать всем нуждающимся, так что статья расходов на сырье никогда не включалась в смету ватника. Это был мужчина лет 33-х с веснушчатым лицом без намека на бороду или усы, цвет его волос также был загадкой, так как большую часть головы торгаш прятал клетчатым боулером. Под пиджаком всегда была рубашка экзотического цвета, как правило, с гавайским принтом, самых ядерных оттенков. Пожалуй, единственной приметой ожившей ориентировки "Их разыскивает полиция" были глаза - бледно-голубые, мерцавшие неоном в безмолвном мраке Лабиринта Шерши (прим.автора - польское слово "шорох"). Гас всегда придерживался отечески-отстраненного поведения с клиентами. Никакого приветствия, никакого прощания, только авторские эпиграфы к каждому акту последней "оперы". Именно к нему Она пришла в первый раз, не до конца уверенная в решении, с начала пути решительно шагая. Натянув зеленый шарф почти на глаза, девушка согласно любезно представленной на входе закоптевшим портье "программке" подошла к "Ложе No 7". Ее встретили холодные серые стены без окон и дверей, еле пробивающиеся через пепелопад. - Добрый...вечер, - столбы пыли прятали все солнечные лучи, уступая искусственному свету ночников с планами диверсии. Свет на буквах "Ложа No 7" моргнул пару раз и снова загорелся холодным пурпурным цветом. После этого, словно из ниоткуда, голубые глаза блеснули во мраке и бесконечные руки с длинными пальцами в рваных бальных перчатках придержали котелок под козырек у мужского полусилуэта. - Мне...сказали, что вы можете мне помочь, - её голос неожиданно сорвался на хриплый шепот. Первое правило клуба «Обет молчания» - без комментариев. Человек-стена наклонился пониже, внимательно присмотревшись безжизненными глазами к Ней. По лицу парня трудно было понять сколько ему лет, и насколько он повяз в своем молчаливом «браке». Цвет кожи, как у Золтара, чем-то напоминала пергамент – белая, слишком матовая, но абсолютно гладкая. Узкие губы, острый подбородок, отсутствие бровей и ресниц, а также лагофтальмические (заячьи) веки придавали торговцу жутковатый, почти носфератовский имидж. Гас вытащил из рукава сцепленные между собой скрепками книжные страницы, образующие единое полотно, повесил его не предплечье а-ля официант и замер в ожидании «заказа». - Я..., - Она снова судорожно закашлялась и поспешила завершить начатое. - Не хочу больше осуждать. Себя. «Ватник» снова внимательно рассмотрел на своего клиента и взмахнув руками как фокусник, расправил один лацкан своего необъятного пиджака, проговорив четким, механическим, но в то же время черствым сочувствующим голосом: - Мадам, Фемида карала не глядя, весы же обвиняли молча. Из-за пазухи Гас вытащил маленькие напольные весы, параллельно демонстрируя медный бейдж с гравировкой - Гасить Афронт (прим. автора - устаревшее понятие оскорбления, осуждения). Барыга пристроил на правый глаз монокль с треснутым стеклом и крайне внимательно принялся отмерять горстки черного порошка из твилового (прим.автора – имеется ввиду ткань «твил», из нее шьют судейские мантии) мешочка. Отмерив ровной 8 унций, продавец снова полез во внутренний карман и достал потрепанный экземпляр Граждского кодекса Наполеона. Пролистав ровно четыре страницы, Гас вырвал их из переплета, разорвал каждую напополам и завернул в каждый фрагмент по "дозе". Услужливо подав товар своему новому клиенту, Гас поспешил слиться со стеной. «Приходите еще» издевательски прозвучало из мегафона басом Левитана в душной тишине. - Стой! - горький воздух вновь ворвался в легкие девушки. - Сколько я должна за молчание?... ****************************************************************************** Ей всегда казалось, что это странное знакомство было когда-то давно, словно в прошлой жизни, а может быть дажево мне, но она помнила каждую деталь, особенно в части местной "валюты". Тогда, на Ее вопрос Гас ничего не ответил, ничего не рассказал и в их встречу восемь дней спустя, когда Ее голосовые связки и вербальные возможности были отравлены статьями No 2, 4, 6, 7, 22, 212, 227(1), 306. Просто молча всучил еще 8 доз, завернутых в цитаты Кодекса Юстиниана. В приступе внезапного отчаяния, бессильно пытаясь закричать, Она начала колотить по стене, сбивая кулаки в кровь, мешая их с драгоценным "лого" из разорванных закруток, пытаясь как-то добраться до "глушителя". - Тише, - прозвучал тихий певучий голос где-то за спиной. Зеленые глаза начинающего верб торчка встретились с карими глазами пожилого мужчины с аккуратной бородкой и усами, в маленьких аккуратных очках -половинках, в потрепанной серой шляпе с полями и пиджаке с порванными на локтях рукавами. Старичок опирался на импровизированный прилавок и стучал поочередно пальцами правой руки по столешнице. Серебряный бейдж именовал торговца - Тушить Аффект. Или просто Туш. Неоновая вывеска гласила "Ложа No 13". - О, отлично, может быть... - кашель снова сковал горло, а голосовые связки заиграли в перетягивание каната.Туш вопросительно вздернул брови, продолжая тарабанить.- Я знаю, что надо... - чертов кашель. - Платить, - мягко подсказал торговец, доставая из-за пазухи зеленое яблоко и полируя его рукавом. - Да, - на выдохе говорить гораздо проще, хоть и перш в голе усиливается, стоит открыть рот. - Сколько...? - Слова, - пространно произнес Туш, отложив яблоко, достал из внутреннего кармана маленький пакетик с «крупой» (прим.автора - отсылка к заболеванию дыхательных путей, влияющих на голос) и пересыпал ее в маленькую ступку. Девушка тупо уставилась на барыгу. - Я...кха-кха...должна ему...кха...слова? - Да, - старик принялся аккуратно расталкивать «крупу». После этого он немножко потряс тару, чтобы собрать со стенок прилипшую труху и спичками поджег получившийся порошок. Понаблюдав за манипуляциями старика, Она попробовала уточнить пару моментов: - А сколько слов нужно? Туш многозначительно пожал плечами, не отвлекаясь от своего занятия. Он добавил в ступку немного воды и спирта после обжигания. Потом отложил посуду и выдал одно единственное слово, показывая пантомиму «я втираю в десны порошок»: - Этимологические.... - Наркоманы, - закончила за него девушка и снова закашлялась, на этот раз от резкого запаха свежеприготовленного "лекарства". - Что это? Туш аккуратно достал одноразовые медицинские перчатки, одноразовый шприц, собрал им в ступке получившуюся субстанцию и положил «дозу» на спиртовую салфетку. - Тишстура (прим. автора -сложное слово от "тишина" и "микстура"). С опаской, она взяла в руки шприц. Туш провел пальцами под подбородком в районе кадыка и ткнул пальцем рядом с сонной артерией. - Сюда. Как выяснилось в дальнейшем, эффект "крупы" за один прием полностью выводил весь физический оральный аппарат из строя за считанные мгновения, дыхание больше не отвлекало чахоткой, звуки вокруг разносились словно за стеной воды, а мысли роем пытались перекричать друг друга в несанкционированной мигрени. - Спасибо, - одними губами сказала девушка и шатаясь пошла прочь, придерживаясь за рассыпающиеся стены цехов. Позже, исходя из Её длительной переписки с «ватниками» в качестве отработки за новые дозы "лого", она узнала, что Туш был монологом - он мог говорить ровно слово с перерывом в 20 секунд, остальное компенсировать навыками пантомимы. По слухам, у старика когда-то была шарманка-суфлер, но слишком ограниченный словесный запас инструмента недолго выручал барыгу. Гас был афоризмом, этот недочеловек предпочитал общаться цитатами, иногда собственного сочинения, в зависимости от зависимости его "литературных негров". Она редко слышала что-то стоящее от этого клетчатого "куклус-клана" в свои нечастые посещения Улицы Пых-Пых, но одна цитата была удостоена чести быть первой на ее половом протоколе:"В мире, где "Ctrl+C/Ctr+V" повторяют чаще, чем "Рater noster", нормальнее всего будет заткнуться". ****************************************************************************** Репутация бесшумности Дол-Кона была бесспорной ровно до первой и единственной Голосовой облавы. В тот роковой день Она коротала время за чтением «Пожарного» Дж. Хилла, в немом восторге от превращения главного героя в феникса, еще не зная, что в 21 главе человеческая суть сломает сказку. Ее маленькая квартирка в одном из восточных районов Шерши в бывшей администрации пожарной службы, преобразилась в сказочную книжную обитель с первого приема «лого». У трех голых стен высились башни Фолиантов и горки Томиков, реки глянцевых Журналов стекали в галереи Альбомов, ковры Атласов мягким ворсом простирались до пирамид Кодексов, а шелест страниц под вдохновением старенького вентилятора одновременно нашёптывал Осень и убаюкивал Философское море. Четвертая стена, где раньше было окно, была почти полностью разобрана на «пекинскую санту» (прим.автора – от фин. песок) Саинидами (прим.автора – от фин. цианид) для продажи под торговой маркой: «Вы износитесь в наш товар» как косметическое средство – по прототипу Каркадэ (прим. автора – известен как цветок вечной молодости). Шла 86 страница романа, когда безмолвие Лабиринта перебил звон колокольчика. Нелегальный в криминальном районе звук резонировал о стены заброшенных депо вместе с хрустом гравия железной дороги под ногами нарушителя. За «окном» мелькнули тени. Хашдармы (прим. автора сложное слово от английского «хаш» - тишина и жандарнмы) вышли на охоту. Она решила посмотреть, что за «цирк» прибыл в их «концлагерь». Безлюдные переулки Оса (прим.автора – от фин. «том») Авеню сотрясали вибрации «муфт» - небольших пулеметов хашдармов, заряженных девятимиллиметровыми «веллерами» (прим. автора – от лат. «глушилки») – маленькими пулями в патроне стекловаты. Значит, дело дрянь. Местная «полиция» была пацефичной по политике, трусливой по штатке и малообеспеченной по бухгалтерскому учету – и потому редко, но метко использовала оружие. Тем временем, звон колокольчика раздался где-то за углом от Нее. Голос давно не слушался, поэтому сдать «брехоньера» (прим. автора – сложное слово от слов «брехун» и «браконьер») верб-торчку можно только буквально – из рук в руки. Когда человек лишается права голоса и обычая делового оборота в формате осуждения, у него остается только обязанность завести дома огнетушитель. Пепельный аэрозоль бесцветной аффективной биржи расступился перед маленьким огоньком, который зажегся на Ее указательном и среднем пальцах правой руки. Золтар был прав, когда говорил, что у каждого лекарства свои противопоказания, вот только ни один из варкханцев, червей, вербторчков и антифанатов клуба "Вы имеете мандат на хранение молчания", не спамил информацией о наличии "гипергидроза" в виде тулиненства (прим. автора - от фин. "горячо"). Так как затыкается канал выплеска эмоций, запускается процесс каузального катаболизма - нехватка кислорода в тканях запускает процесс получения энергии иным способом - все усложненное упрощается: оксиды страха распадаются до молекул осторожности и самоконтроля, соли гнева растворяются в хладнокровии, а лиганды радости кристаллизуются с ионами утешения и азарта. Но...так уж вышло, что не до конца задушенные кристаллы гнева и страха объединились для игноокисления (прим. автора - сложное слово - первое слово от лат. "ignis" - "огонь") Ее морального "ДНК" и образовали новый АТФ - "Тромб Тули" (прим. автора - от фин. "огонь"). Теперь стоит только шкале Сознания Хокинса запищать на красном поле психофизиометра, кожа начинает зудеть и просить "выброса пара". Наступившая неразбериха замигала только ручным огнем. На два пальца. Допустимое зашкаливание между уровнем "Смелость" и "Настрой" (прим. автора - ради общего развития советую посмотреть шкалу Хокинса). В Стране Поэтов таких как она, кроме как "аэропад" (прим.автора - сложное слово от двух простых "аэро" и "падший"), еще называли Жеодами (прим. автора - пустые) - мечтателями вне утопии, анархистами творческого порядка, пожизненными преступниками, осужденными по статье "Не был осторожен в желаниях". Медленно шагнув в объятья темноты, Она прислушалась. Звон раздался уже за спиной. Теперь пальцы загорелись и на левой руке. Метка шкалы поползла на уровень "Страх". Глотка запершила от слов "Кто здесь?". Неожиданно под колени молчуньи врезался колченогий стул. Огонь погас. Шкала упала до уровня "Осознание". - Ты же знаешь, что сильнее, чем хочешь быть, - послышался шепот и где-то в густом мраке мелькнул отблеск фиолетовых глаз. Негромкие шаги приблизились к Жеоду, в сопровождении перезвона американских бубенчиков. Потухший взгляд зеленых глаз на секунду загорелся янтарем ярости. Но заложник благоразумно хранил молчание. И спокойствие. Непрошенный гость начал прорисовываться в привыкшем к темноте сознании Тулинена: высокий мужчина, в темном, с волосами до плеч, собранными в хвост. Бубенчики были прикреплены к чему-то на его одежде и при любом движении незнакомца вгоняли в эпилепсию обитателей Шерши на добрых десять миль вокруг. Ей показалось, что он улыбается. Ему же в свою очередь было непривычно видеть Жеода-Тулинена с логозависимостью настолько смирным. Но едва он об этом подумал, как ниоткуда взявшаяся огненная змея стремительно двинулась в его сторону. Свет на секунду зацепил правую половину лица нарушителя, показав бледную кожу, точеные скулы и узкие губы. Брехоньер лишь насмешливо задрал бровь, и, едва жар фантома начал подпаливать торчащие нитки на его старой кофте, он растворился в воздухе. Фигура Тулинена сохраняла абсолютную неподвижность на протяжении всего действа: Она сидела на стуле с бархатной обивкой, развернув его спинкой вперед, положив левую ногу (когда-то сломанную), обутую в тяжелый ботинок на платформе, на сидение, согнув ее в колене, а второй по-детски качая над полом, вызывая колебанием толстой подошвы непривычную для пыльных сталактитов сейсмичность воздуха. Жеод внимательно просканировала переулок, мысленно приказав редкому пресмыкающемуся исчезнуть, в слабой надежде, что неожиданный горе-психоаналитик косящий под привидение, наконец, решил перейти к своим ролевым обязанностям – греметь цепями, выть на кладбище, играть в гольф и постигать прочие радости невесомости. «Вроде никого». Едва рыжая голова об этом подумала, как что-то невидимое сильно ударило Жеода по носу, буквально отбросив от стула на несколько метров. «Чертовы Илманансвы», - беззлобно подумала Она, небрежно слизывая с губы стекающую из ноздри кровь и загораясь руками и ногами. Илманансвы или Воздушные дыхоловки были разработаны специально для «лечения» вербторчков окситарианцами (прим.автора - то же самое, что и веганы), совмещая в себе эффект тетрациклина (прим.автора - препараты для лечения туберкулеза) и электрошокера одновременно. С одной стороны, Жеод-фаерщик на время утрачивал способность Сититисировать (прим.автора - от финн. "воспламеняться") -в организм попадали потоки воздуха, которые нормализовывали температуру тела и вентилировали эмоциональное состояние Жеода, с другой стороны по «методу Людвига» (или старины Берджесса) начисто отбивали охоту к атаке, ибо в запущенном состоянии характер у Тулиненов был взрывной, жажда справедливости – необузданной, нервы – накаленные, кровь – кипяток, а рука горячее температуры плавления вольфрама. Чтобы не нарываться на вот такие сюрпризы, Она в свое время в целях избегания патологии Назорея (прим. автора - назоряеми называли людей, волшебная сила которых была в основном сосредоточена в волосах, чем длиннее - тем сильнее), добровольно обрезала свою, когда-то метровую, медную гриву. - Ты же не сможешь "тонуть" вечно? – хмыкнул брехоньер, нависая над ней, показывая в воздухе пальцами ироничные кавычки своего вопроса. Она спокойно лежала на спине и насмешливо смотрела на своего "собеседника". Кровь стекала на подбородок, а глаза загорелись красным пламенем. Жуткое зрелище, от которого незнакомец невольно вздрогнул. Она подняла подсвеченные руки, ловко отправляя пальцы в сумасшедший акробатический вальс: на левой руке Жеод прижала безымянный палец к ладони большим, пальцы правой руки собрала в колечко, затем собрала все пальцы на левой руке в кулак и показала собеседнику сложенный вместе средний и указательный палец, правая рука сложилась в жесте «все окей!», левые пальцы сложились «уточкой» и снова показали средний и указательный палец, правые пальцы повторили «колечко», пальцы левой руки показали уже три пальца, сжатые вместе – безымянный, средний и указательный, правая рука сложилась в «пистолет» дулом вверх, левая явила что-то вроде пасти тираннозавра Рекса и правая под конец буквально завязалась в узел - средний палец был закинут на указательный, большой палец оттопырен, а безымянный прижат к длани (прим.автора - перевод с языка немых "не дождешься"). "Колокольчик" засмеялся: - Твое упрямство бы да в полезное русло. В этот раз Тулинен была «немногословна», продемонстрировав нарушителю средний палец, предварительно щелчком подпалив на его кончике маленький огонек. «В этой физиологической зажигалке когда-нибудь бензин заканчивается? А то огнетушителей на нее не напасешься,» - хихикнул про себя черный человек, но сказал совершенно другое: - Да-да, прости, не русло, а кратер. Он подхватил ее под руки и поставил на ноги, а потом закинул на плечо. Сознание Жеода работало медленно - слишком долгое Сититисирование хуже недельной голодовки. Лишь слабый вопрос "Куда мы?" бешено трепыхался в неподвижной грудной клетке, разбиваясь о ряд сомкнутых зубов. Она не знала сколько они шли, до Ее тонкого слуха доносились негромкие отклики борьбы в других районах Шерши, на которых совершалась Облава для дальнейшей транспортировки всех в газовую камеру Эвитис,пока всю эту немую суету не перекрыл гул такого знакомого звука. Шума прибоя. Аккуратно опустив оглушенного Жеода на песок, незнакомец наконец раскрылся во всей красе в слабеющем фокусе ослепленных зеленых зрачков: фиолетовые глаза в обрамлении черных густых ресниц, фарфоровая кожа, татуировка звезды на левом глазу, прядь черных волос, выбившаяся из хвоста на затылке... Она невольно протянула руку и провела кончиками пальцев по левой щеке своего похитителя. В ответ он улыбнулся и прошептал; - Дыши... Вербторчок блаженно закрыла глаза и тихонько втянула морской воздух в легкие.