В аду

Перед его взором стояла маленькая девочка, чьи волосы были подобны небу на рассвете. Никогда прежде он не видел ни у кого таких… Девочка заливалась слезами: — Не уходи, пожалуйста! Не оставляй меня одну! — А-а, прекрати реветь! У меня сейчас из-за тебя голова разболится! Да как ты не поймешь, что мне нужно отвлечь этих отморозков?! Я уведу их, а ты спрячься. — Нет, не уходи! Мне так страшно! — продолжала плакать девочка. — А вдруг ты не вернешься?! — Да вернусь я! Эх! — Хак быстро снимает с себя синий камень простой, грубой огранки. — Это очень важная для меня вещь. Уж за этим камнем я точно вернусь, раз ты мне на слова не веришь. Девочка резко перестаёт плакать, с изумлением в фиолетовых глазах разглядывая камень, сквозь чьи грани прорываются прощальные лучи закатного солнца. — Какой некрасивый камень! — бурчит она и морщит свой хорошенький носик. — Ты просто мелочь пузатая и ничегошеньки не понимаешь! — Я не пузатая! — верещит было девчонка, но он заткнув ей рот, вешает ей на шею камень. — Вот, держи! Смотри не потеряй и вообще, спрячь его куда подальше. Девочка хмурится, беря камень в руки, но потом её лицо живо проясняется и глаза начинают сиять искренним детским восторгом. — Сам камень уродливый, а цвет — очень красивый! А! — Она вдруг подносит камень к лицу Хака. — Он цветом, как твои глаза! Сердце его ударяется в грудную клетку так, словно готово её проломить, а щёки стремительно заливает краска, и чтобы это скрыть, он опускает лицо и длинная прядь чернявых волос прикрывает ему глаза. — Прячься уже, а…

***

Хак сидел перед главой Дома информаторов. Это был немолодой, но ещё и нестарый мужчина с волосами какого-то почти мышиного цвета. Физиономию он имел откровенного проходимца, однако как утверждали, верить ему было можно: он всегда честно исполнял свою часть сделки. — Если бы такая опасная дрянь, как надай, продавалась в Кууто или предместьях, я бы это уже знал и с удовольствием натравил бы вас на них, господин хороший. Этот мужчина, которого, кстати, звали Оги, мрачновато усмехнулся. Несомненно, занимаясь подобной деятельностью, он уже достаточно наслышан об этом наркотике, и о том, какие бедствия он может с собой принести. — Иными словами, ты ничего об этом не знаешь? Оги развёл руками: — Здесь явно дело не в прибыли. Кто-то просто травит народ по причине мне мало понятной… Хотя, — этот мужчина взялся за подбородок, — может быть что вас хотят отвлечь от чего-то? Хак мысленно себе кивнул. Получается, нет смысла обыскивать весь Кууто и нужно сосредоточить всё своё внимание на замке и отыскать там эту самую «крышу». Главное, чтоб Кей-Сук не рыпался. — Ладно, оставим пока надай в сторону. Скажи, что тебе известно о подземелье? Оги, отпив из своей пиалы, остро взглянул на молодого генерала: —  Заинтересовались сокровищами, господин? Или может самой тайной гробницей Хирью? — Конкретно меня больше всего интересует та часть подземелья, что под замком. Используется ли она? — Вы интересуетесь, что ли, подземной тюрьмой? Неужто не знаете такую мелочь? Она есть, была и будет. Там содержатся особо важные. Громовой Зверь неопределенно пожал плечами. Вот, значит, как. Что же вы такое скрываете, Кей-Сук, Судзу? И стало быть, та красноволосая девушка, может быть, там… Он цветом, как твои глаза! Хак морщится от боли и проводит рукой по затылку и шее. Тут к Оги быстро подходит один из его подручных и что-то ему шепчет. Лицо этого типа неуловимо меняется: — Серьёзно? Подручный отрывисто кивает и, обменявшись с Оги весьма своеобразными жестами, удаляется. — Ну что ж, господин, сейчас я с вами поделюсь ещё одной информацией из доверенных источников, и при том совершенно бесплатно! Не знаю, имеет ли это отношение к вашему расследованию, но, похоже, Замок Хирью в огне.

***

Времени в моём гробу не существует, но я могла ориентироваться по тому, как Мин-Су приходит ко мне. Он приходит трижды в день, и он уже был у меня дважды. Однако… Хотя мне может просто кажется, что он задерживается? Хотелось есть… Я не знаю сколько прошло несуществующего для меня времени, но вот я слышу, что ко мне приближаются. Подаюсь невольно вперёд, и одними губами произношу: — Тэру. Звякают решётки и в мою темницу входит какой-то человек. Это ни Мин-Су и ни Тэру. Я щурюсь, разглядываю его в неверных отблесках огня. Он был немолод, но ещё и не дряхл. Раздуваю ноздри, ощущая так знакомый запах крови, что была на его одежде и на мече, что покоился в его опущенной руке. Он был лыс и бородат, а в глубоко запавших глазах горело тёмное пламя… На какой-то момент мне показалось, что я этого человека уже видел когда-то. Лица, что преследовали меня в кошмарах. — Алая Звезда спустится с Небес и сожжёт всё дотла, и прибудет во веки веков Великая Ночь, — вдруг нараспев произносит этот человек. — Ты ведь понимаешь о чём я… Дитя Зари?