В аду

В мире царит ночь, и поэтому здесь сейчас никого нет. Хак направился на разведку, а нам велел спрятаться и сидеть тихо. Мы сели в тени постамента, и Зено вскоре задремал, положив лохматую голову мне на колени. Я тоже чувствую усталость, что свинцом наливала руки и ноги, и тяжелой глыбой давила на плечи, пригибая к земле. Но пока ещё не время расслабляться, и я завороженно смотрю на красочную роспись на стенах, что талантливо изображала сцены войны и мира — историю Коуки. Но было ли это ратное поле, или сад камней, везде присутствовал он — Красный Дракон, чьё гибкое змеиное тело неизменно парило в лазурных небесах, средь облаков, либо в разрывах громовых туч. Только сейчас я осознала, что этот храм, в сущности, воздвигнут в честь меня… Мне это кажется дико смешным, и в тоже время очень грустным. Ведь я никакой не бог, и ни к чему мне всё это. Хак вернулся довольно быстро. — Стражи стало больше обычного, — рассказывает он. — Караульные маршируют туда-сюда. И это меня не удивляет. После случившегося-то! — Ты о чём? — удивляюсь я. — А, ты же не знаешь… Да пожар был. Половина замка в пепел! Если бы не он, мы бы, вряд ли, встретились. И правда... В воздухе разлит слабый запах гари. Внимательно взглянув на меня, Хак продолжает: — Не волнуйся, сам дворец уцелел. Но меня больше беспокоит то, что, похоже, Су-Вон вернулся. Су-Вон… — Я… должна встретиться с ним, — помимо моей воли вырывается у меня. Ведь я знала… что это неизбежно. Хак удивляется, а затем мрачнеет. — Хочешь убить его? — Я… — Стискиваю, что есть силы, рукоять меча, и ладонь стрелами пронзает боль, растекается по руке, отдаваясь в плече и сердце. Желание и мстить, и спасать… Я опускаю голову, не выдержав пытливый и жёсткий взгляд Хака. Тяжелая ладонь опускается мне на макушку. — Тебе не стоит встречаться с ним. Да… — запнувшись, он усмехается: — Да и мне… не стоит. По крайней мере, пока. Лоб Хака вертикально прорезает хмурая складка. — Хак, он… твой друг? — Всего лишь приятель. Был. У Хака было всё до встречи со мной. А теперь… Что с ним будет теперь? К моему удивлению, он усердно лохматит мне макушку. — Сейчас уже поздно, что-либо предпринимать. Уже светает. Нам надо где-нибудь затаиться. Неужто, — Хак бросает задумчивый взгляд в сторону чернеющего люка, — опять туда возвращаться? Не хотелось бы. Однако и оставлять всё так — опасно. Заворочался просыпающийся Зено. — И правильно. Вставай, лежебока, — пожурил его Хак. Воин-дракон энергично трёт спросонья глаза, а затем сладко тянется. И… Я ахаю, а Хак свистит. На нас смотрят по-детски, широко распахнутые, небесно-голубые глаза. Бельма сошли, словно их и не было. Зено прозрел. Страх, изумление и радость со скоростью молнии сменяют друг друга на лице Зено. Он улыбается, несомненно впервые за долгое время, и смотрит на меня. — Зено, — я смахиваю непрошеные слёзы, — твои глаза, как небо. — Алая Звезда, — он тянет руку к моим волосам, — так красиво. — Эй, Зено! — Хак привлекает его внимание, и тот с недоумением глядит на него, не совсем понимая кто перед ним. Но втянув носом воздух, видимо узнаёт. — Этот люк же можно опять закрыть изнутри? Я поёжилась. Так не хотелось туда возвращаться, но выбора нет. Зено тоже, именно поэтому, переводя взгляд с люка на Хака, говорит: — Можно. Но зачем? Не хочу! — Мы могли бы попытаться спрятаться где-нибудь в другом месте, но нам надо, чтобы этот вход не светился, понимаешь? Зено выглядит удрученным, но тут что-то смекнув, он торопливо бросается к статуи дракона. Что он сделал было непонятно, но вскоре, к нашему изумлению, плита вновь встала на место, закрыв люк. — Вот! — довольно восклицает воин-дракон, и я с облегчением перевожу дыхание. Какое счастье, что не надо туда возвращаться! Только теперь не совсем ясно, где нам пока спрятаться?

***

Мы не решились пока покидать Храм, ибо снаружи уже было слишком светло, чтобы незамеченными перебраться в другое место. И нам бы, скорей всего, опять пришлось возвращаться под землю, если бы Зено не нашёл для нас другое хорошее укрытие. В Замке, судя по всему, помимо самого подземелья, есть множество потайных комнат, о которых ведает только древний воин-дракон. Это было довольно узкое пространство меж массивных стен Храма, и со стороны этого понять было никак нельзя. По обрывочным словам Зено, оно шло по всему периметру строения… Здесь он запинается и его лицо искажается, словно он мучительно пытается что-то вспомнить и не может. Мой милый дракон. Я глажу его по плечу, успокаивая. Разумеется, здесь тоже было темно, однако, чем светлее становилось снаружи, чем выше незримое солнце поднималось над горизонтом, тем увереннее свет находил себе путь сквозь щели в стене. Я, словно под гипнозом, поднимаю ладонь, чувствую ласковое тепло и вижу, как свет сочится сквозь бледные пальцы. Так близко и так далеко. Тут странное чувство посещает меня. Чувство чего-то знакомого, где также я играю с узким лучом света, где парят в замысловатом танце пылинки. И точно… Будучи маленькой, я, играя в прятки с Су-Воном, как-то обнаружила тоже потайной ход, скрытый в стенах, что привёл меня к кабинету отца, что разговаривал с каким-то человеком, и именно тогда я услышала от него о Великой Ночи… — Йона, ты меня слушаешь? Хак с беспокойством смотрит на меня, и не удержавшись, даже машет рукой перед моим лицом. — Да так… Я просто задумалась. Так ты о чём, Хак? Он рассказывает, что караул сменяется дважды в день, и трижды ночью. Насколько он помнит, хотя и не отрицает, что всё могло изменится, потому что количество стражи явно увеличилось. — Неплохо было бы раздобыть одежду. Например ту, какую носят слуги. Конечно, было бы лучше притвориться стражами, но это слишком опасно. Один бы я ещё рискнул… Хотя меня в замке последняя собака знает. Да и… Меня Хак смерил оценивающим взглядом, и говорит, что меня, вообще, следует будет затолкать в мешок. Я оторопело приоткрыла рот. Меня… в мешок?! Он шутит? Но, похоже, что нет. — Ну что ты на меня так смотришь? У тебя волосы слишком приметные. Хак прав, и я удрученно вздыхаю. Обсудив планы, мы решили передохнуть, и я вскоре, неожиданно для себя самой, заснула, положив голову на плечо Хака.

***

Сколько я уже не сплю? Могу лишь сказать, что точно уже немало, но меня это не беспокоит. Я могу ночами напролёт работать с документами, и на утро всё равно быть, как огурчик. Однако, даже такой как я, иногда, всё-таки, нуждается в отдыхе. И сегодня была одна из тех ночей, когда я, действительно, заснул, провалившись в забытьё. Однако, ненадолго. Было такое впечатление, что закрыв глаза, я открыл их чуть ли не сразу. Словно моргнул. Но я явственно слышал отдалённый колокольный звон, возвещающий полночь, а значит, и смену караула. Насколько я помню, я прилёг, когда ещё догорала вечерняя заря. Ну хоть что-то. Я поднимаюсь и одеваюсь, и хочу уже было, как обычно, усесться в кресло, но тут хлопают ставни и меня обдаёт ласковый ветерок. И меня посещает неожиданная мысль, что было бы неплохо прогуляться. Сказано - сделано. Я покидаю покои, и почти тотчас же ко мне присоединяются четвёрка безмолвных стражей. Ветер хорошо постарался, но запах дыма ещё чувствовался. Впереди ещё много работы, много дней восстановления и строительства. Казначеи было схватились за головы, подсчитав во сколько всё это обойдётся, но я их успокоил, намекнув, что успел уже заключить пару выгодных торговых соглашений с одной их провинций Южного Кая. Так что с деньгами проблем не должно быть. Мои приближенные удивляются моему спокойствию, хотя я, будучи ещё совсем зелёным правителем в начале карьеры, должен быть в отчаянии. И хотя я и выгляжу со стороны, как обычно, они, всё-таки, правы: я в отчаянии. Отчасти. И совсем по другому поводу. Архивы были подняты, и картографы и архитекторы сейчас работают над этим. Но столько уже времени прошло... Неужели я больше никогда её не увижу? Я мёртв, но оживаю, когда гляжу в глаза Йоны, что готовы испепелить меня на месте. Ни с чем не сравнимое, сладостное ощущение. Я останавливаюсь, и касаюсь груди, закрывая глаза. Я вспоминаю каково это. Не знаю сколько я времени так простоял, но тут слышу предостерегающий вскрик и звук натягиваемой тетивы. Я открываю глаза и вижу...