История одного отцовства

      Утро выдалось странным: Эрик стоял на кухне и готовил завтрак для всех троих.       — Доброе утро, Марк. Нат на больничном, в школу не пойдет, как и я на работу. Мы побудем дома. После обеда приедет Жак.       — Доброе, — зевнул я. — Как он? Рука? Новости? Вообще вчерашний день...       — Все хорошо с ним. Немного обескуражен, готов задавать тебе сотни вопросов. И пока ты ему интереснее, чем я. Жак останется на ночь, его родители не против, — добавил Эрик.       — Жак, — я скрипнул зубами, — кажется, я беспокоюсь. Нат мне с первого дня понравился, а теперь он мой сын-омега, за которым ухаживает какой-то альфа. Причем этот альфа неплохой даже, но все равно... Как ты все это терпишь? И как ты сам? Что думаешь? Ведь теперь я знаю правду.       — Это не какой-то альфа и им девять, и одиннадцать! Еще рано беспокоиться. Вот, когда Нату будет тринадцать, тогда и начинай. Пока это лишь прекрасный принц и храбрый рыцарь, как в сказке. Хождение за руки и поцелуи без языка. А еще Жак позволяет обыгрывать себя в стрелялки. Но правило «никаких закрытых дверей» действует в обоих домах, — пояснил Эрик и добавил: — Не знаю, как я. Как раньше. А ты?       — Тоже не знаю. Вроде, все изменилось, как на это реагировать — не представляю и реагирую по-старому, — сажусь на табурет за стойку и ворую кусочек моркови из-под ножа Эрика. — Мы были любовниками, а я вспомнить не могу. И твой вопрос... Ну, про встречаться. Не знаю, что бы я ответил, помня о проведенной ночи. Наверно, предложил бы притормозить. Мне нравилось проводить с тобой время, как нравится и сейчас. Но внешность, сам понимаешь, был ты не в моем вкусе и все же омега из тебя что тогда, что сейчас славный. Только не понятно, я-то тебе почему понравился? Я же придурок полный, что в прошлом, что в настоящем...       — Разговорами, мыслями, спорами. Мне очень нравилось, как ты думал. Я тогда еще считал, что у тебя дела со словами не расходятся. Это потом я понял, что это не так, — пожал плечами омега.       — Почему? Вроде как правильно подметил. Я о ночи действительно не помнил. Последнее что, так это лестница общаги, а потом как отрубило. До сих пор не знаю, что мне подмешали, — хмурюсь.       — Ты не так давно говорил, что если бы встретил омегу с недостатком внешности, но с чем-то внутри, то сам назначил бы ему свидание. Сейчас же у меня чувство, что ты бы назначил мне свидание, но я не изменился внутри, только внешне. Так что, я был для тебя недостаточно хорош по внутреннему содержанию тогда, а сейчас ты снизил планку? Или все дело во внешности, и не важно, что внутри? — с вызовом спросил Эрик. — Или я тебе нужен как приложение к детям? Зачем я тебе?       — То, что ты слышал недавно, пришло ко мне позже, когда я уже отучился, — отвечаю честно. — В ВУЗе мнение окружающих для меня еще что-то значило, иногда под его давлением, я совершал ошибки. Будь мне так важна репутация, у нас бы не было тех четвергов. Ты мне что сейчас, что тогда нравишься, но того тебя я не рассматривал в качестве партнера, потому что привык видеть в постели меньшие габариты. Ты не приложение к детям. Я старался на тебя не засматриваться, чтобы, в случае чего, не сделать больно вам с Натом и себе, держал дистанцию.       — Ясно. Разрушитель в тебе действительно нуждается, я же... Ты отбил у меня всякое желание заводить близкие отношения. Не хочу с кем-то общаться, слушать какой-то бред про то, что я самый интересный омега из всех знакомых, а потом получить такой же результат, — пожал плечами Эрик.       Я кивнул. Эрик мне нравится, тут никакого лукавства, но завоевать его доверие... Сомневаюсь, что получится хоть когда-нибудь.       — Ты говорил, что я — единственный, кого ты действительно любил. Прости, что подвел и не оправдал твоих чувств, — тихо сказал я. — Но ты можешь еще быть счастлив, не со мной, так с другим альфой, и все же, если у меня есть хоть микроскопический шанс, то присмотрись ко мне вновь, пожалуйста.       — Я тогда и не думал становиться твоим парнем. И на вечеринке меня не было. Ты сам пришел в мою комнату, сам, понимаешь? — вдруг зло выпалил Эрик. — Я никогда не был идиотом, и когда меня в двенадцать стало быстро разносить от лекарств на гормональной основе, я уже понимал, что никому особо нужен не буду. А потом ты. Я не люблю альф — для вас важна лишь внешность. Никому прежний я нужен не был, а теперешний вдруг понадобился. Нет уж, спасибо. Так что мне лучше с партнерами на одну ночь. Переспали, и я уехал: ни телефона, ни имени я не говорю. Если я был не нужен тогда, то сейчас и подавно.       — Пришел? Течка... Так я и нашел твою комнату. Твой запах, да, он всегда был приятным, таким обволакивающим, не приторным, а очень уютным, — я потер виски. Нужно на работу собираться, только зря Эрика раздражаю. — Эрик, до того, как ты вчера открылся, ты не брезговал меня касаться, улыбался... Я ведь тот же, что и позавчера был, только знаю куда больше.       — Я и сейчас не брезгую к тебе прикасаться или улыбаться, просто мне обидно, — пожал он плечами и изобразил улыбку.       — Хочется опять ненавидеть, но не получается? — я залез в холодильник и достал сока, глянул на пустой список покупок. — Нам точно ничего не нужно? У тебя, вроде, кофе заканчивался...       Я полез на полку, и, точно, осталась жалкая чайная ложка или даже меньше. Надо купить.       — Да, я не могу тебя ненавидеть, но хочу. Я вообще не знаю, как к тебе отношусь. У меня был такой хороший план мести, — вдруг пожаловался Эрик. — Я хотел забрать детей! А сейчас я даже не хочу причинять тебе боль. Ты скотина, Марк! Но план же был хорошим!       — Гениальным, — я улыбнулся Эрику. — Он бы сломил меня безвозвратно.       Подойдя к омеге, я на пробу обнял его со спины, положил руки на живот.       — Я начал делать альбом из снимков узи. Еще там есть фото Ната и тебя. Правда, снимал я тайком, но все очень мило. Можно вместе украсить поля всякими наклейками, я их целую коробку купил.       — И давно ты начал меня и Разрушителя фотографировать? — омега не стал сопротивляться или вырываться из моих рук, хотя я коснулся живота раньше оговоренного срока.       — Как вы сюда переехали, но Нат меня спалил. Пришлось уговаривать сохранить секрет, я обещал потом сдаться с повинной. Зато он мне всяких рожиц на камеру накорчил, смешной такой. Но больше никаких секретов нет, клянусь, — поспешно добавил я, начиная потихоньку растирать поясницу, а от нее и к плечам идти. Такой массаж мы не раз проделывали, и я обрадовался, что Эрик действительно не против. — Бить будешь?       — Не буду. У меня почти нет фотографий, и зеркала я не люблю. Мне кажется, что тот, кого я в них вижу, не я. Мне кажется, что я прежний, тот, каким и был. А вот Нат любит фотографироваться. У Жака тоже куча его фотографий, и у меня весь телефон забит снимками. А еще есть альбомы, где он маленький, — сообщил Эрик. — И есть еще слепок его ладоней и ступней. Но тебе я их не покажу!       — Что? Жмот! — шутливо насупился я. — Жаль к двойняшкам никого не подселишь, а то я бы приладил как-нибудь.       — Э! Поздно уже к ним кого-то подселять! Их и так двое, — фыркнул Эрик. — Все, я придумал как тебе отомстить! Я буду тебя доставать. Не пущу на следующее узи, не дам трогать живот, когда они начнут шевелиться, не покажу фото Ната с первым зубом и его первый шаг на видео не покажу.       — Но я нынешний хорошо себя вел и вообще могу тоже что-нибудь этакое придумать. Еще не знаю, но обязательно придумаю.       — Вот придумаешь и скажешь. А пока ты беззащитен, — показал мне язык омега. — Пойду сына кормить.       Я вздохнул и попробовал состроить просящую «мордочку», но Эрик только хмыкнул, глядя на мои потуги.       Перекусив салатом да взяв с собой яблоко, я уехал на работу.       День прошел буднично, разве что я чаще обычного отвлекался на фотографии Эрика и Ната, думая о том, что маленький омежка — мой сын. Еще я нашел старые студенческие фото, но Эрик был лишь на нескольких, мелькая на заднем плане. Сравнив, я понял, что из общего только глаза и нос. Удивительно, как люди способны измениться.       Вечером заехал в гастроном, взял Эрику кофе, а затем, проходя мимо мясного ряда, обдумывал дальнейшие действия, и план возник неожиданно легко и быстро. В общем, домой я мчался с хищной улыбкой на лице.       Первым делом я забежал на кухню, Эрик же нашелся в гостиной. Я втиснул между ним и телевизором огромную тарелку, на которой веером лежали аппетитные кусочки.       — Семнадцать видов мяса от вареного до сыро-копченого и вяленого. Меняю тарелку на разрешение трогать живот и альбом с детскими фотографиями Ната.       — А ты грязно играешь! Ладно, давай так: тарелка моя, ты к ней добавляешь еще стакан томатного сока, а я дам тебе один раз потрогать живот и посмотреть три фотографии?       Судя по довольному виду, омеге нравилось торговаться.       — Да у нас на работе такие зверские условия даже самые привередливые не ставят, — возмутившись для вида, я слямзил кусок мяса прямо на глазах Эрика. — Вкусно! Ты смотри, я и один могу все съесть.       — Ты ведь понимаешь, что с каждым исчезнувшим куском ценность тарелки уменьшается? — омега скрестил на груди руки, силясь сохранить серьезный вид. — Ты же понимаешь, что я могу собрать вещи, прихватить живот и Ната и уехать в отпуск на пару месяцев?       — Не можешь, в контракте такой случай прописан. Давай больше фоток и живот сюда, а я свожу нас всех в кино. Сам давно не был, да и проветриться не мешает. Хм, — я переставил тарелку ближе к себе, — а вообще, пойду-ка я с Натом торговаться. Он про альбомы тоже знает, уже что-то.       — Ты вспомнил контракт? А пункт про исполнение гастрономических желаний помнишь? Сейчас как пошлю за такое… — улыбнулся Эрик. — А где альбом, Разрушитель не знает.       Я сдулся.       — К тебе ни так ни этак не подберешься. Еще я принес твой кофе и забил морозилку мороженым, — отдав тарелку Эрику, я сходил на кухню и принес ему сок. — Одно хулиганье кругом. У тебя же наверняка много фото, мне три мало. Может, хочешь куда? Я свожу.       — У меня очень много фото! А теперь еще и личный слуга, — рассмеялся Эрик и попросил: — побудь тут.       Омега вернулся минут через семь, держа в руках четыре снимка.       — Ладно! Три покажу, одну подарю.       Первым лег снимок совсем маленького Ната.       — Тут ему три дня, — рассказывал Эрик: — А это он в первый класс идет.       Легла фотография с радостным Натом, улыбающимся в камеру, затем та, где он уже понурый возвращался после первого дня в школе. А на четвертой ему было пять месяцев, и у него торчал лишь один зуб.       — Какой смешной! — улыбался я, рассматривая памятные сокровища. — Я читал, что младенцы специально такие большеглазые и очаровательные, у них такой защитный механизм. Они буквально заставляют их защищать. А у альф через пару недель в их обществе падает уровень тестостерона. Но как по мне, такую «пуговку» невозможно не любить.       — Думаю, так и есть! Ну, какое фото себе заберешь? — хитро спросил Эрик. — Омегам вообще непросто, я чувствовал, как он шевелится во мне, и уже тогда любил.       — С зубом! — решился я. — А остальные отсканирую и распечатаю. Запрета не было.       Я быстро спрятал снимки в карман и показал Эрику язык.       — Ты! — он схватил с дивана пару подушек и швырнул в меня. — Я тебе и так одну подарил! Ну все, ты влип.       Он бросился ко мне, собираясь отнять фото.       Но зря я что ли спортом занимаюсь. Перекувырнулся назад через голову и драпанул с дивана.       — Эрик, осторожно, я все отдам! — скрывшись в кабинете, я положил в принтер снимки и нажал кнопку начала сканирования.       — Я больше ни одной фотки не покажу. Эти можешь забрать, я их распечатывал в трех экземплярах: себе, запасные и для самого Ната, когда вырастет, — пояснил за моей спиной омега.       — Но я же просто сканирую, тоже увековечу. Много не мало, не дуйся. Ну, чего ты. Я-то тебе могу предложить только свои детские, — пожаловался я.       — Пф! Ты украл мой рычаг давления на тебя. Ну да ладно, у меня еще есть... Кстати, может, тебя стоит с Натом сфотографировать? Чтобы у вас были совместные снимки. Ему приятно будет. И на твои детские я бы взглянул. Мне кажется, он на тебя в детстве очень похож, — пошел на примирение Эрик.       — Морепродукты любит, разбирать и не собирать тоже, — улыбнулся я. — Хорошая идея. А давай все втроем сфотографируемся? Закажем фотосессию у профессионала, сделаем несколько вариантов для поздравительных открыток. Я смогу их поставить в рамки и повешу на стены. И в свою очередь тоже тебе кое-что покажу.       Я залез в ящик стола и показал зачатки фотоальбома, о котором говорил.       Эрик с удивлением смотрел на фотки себя и Ната, пытаясь угадать, как и когда они сделаны.       — Скоро они будут интереснее, пока маленькие еще, — улыбнулся Эрик.       — Да, похожи на точки. Я один раз их потерял на снимке, переполошился, что детей найти не могу, — фыркнул я. — Кстати, а где Нат? С Жаком уроки делают или как?       — Да, они до ужина справятся. Они хорошо ладят, но Разрушитель не даст делать Жаку задания за него, — улыбнулся Эрик. — Так что с ними порядок. Зато Жак принес домашку Ната на все две недели болезни.       — Вот и славно, тогда не буду приставать, пусть занимаются. Хочешь, ужин сегодня закажем? А то готовить лень.       Мы вернулись в гостиную, и я убрал мясную тарелку в холодильник, попутно рассматривая, что в ней еще есть. А осталось не так уж и много, так что ужин явно должен был омегу интересовать мало. Но Эрик с удовольствием согласился на заказ и принял в выборе самое живое участие.       — Быстро доставят? Я постоянно хочу есть, и у меня чувство, что не скажи я тебе все, ты бы к пятому месяцу сам понял, — весело говорил Эрик.       — Ничего, ты же беременный, тебе есть и надо. Не забывай только про диету от доктора, витамины, фрукты, соки, — я подал ему стакан томатного и снял список покупок с холодильника. — Держи, заполняй, надо для тебя запас держать. Только без сладкого, оно никому не полезно.       — Меня в беременность на сладкое сильно и не тянет. На мясо больше и на еду в общем, — весело пояснил Эрик и принялся записывать убористым почерком.       Сделав заказ, я достал себе воды и подсел к Эрику.       — Рыбки тоже напиши, овощей там всяких, — я уткнулся носом в плечо и прикрыл глаза, дыша запахом омеги. — Жизнь — тот еще дурдом, обалдеть.       — Ты меня нюхаешь? — тихо спросил Эрик. — Это слегка неуместно, не находишь? У меня такое чувство, что мы встречаемся.       — Прости, вдруг опять не признаю, — попробовал отшутиться я, отстраняясь. Уткнувшись взглядом в бутылку воды, затих, не знаю, что еще можно сказать. Мне вообще теперь спать хотелось.       — То есть, ты и сейчас можешь меня забыть? — обиженно спросил Эрик. — То есть, я настолько незапоминающийся?       — Нет, это была шутка, мне просто хотелось ближе твой запах почувствовать, — я пожал плечами.       Омега тяжело вздохнул.       — Ты действительно хочешь со мной встречаться?       — С тобой хорошо и интересно, спокойно, весело, ты уютный сам по себе. А теперь еще и отец моих детей. Я бы хотел, чтобы у нас все получилось.       — Хорошо, я пойду с тобой на свидание, — весело отозвался Эрик. — Но только тогда, когда поправлюсь. Так будет справедливее!       — Ну, если ты меня так уговариваешь, — весело отозвался я, — то по рукам, колобок.       Омега насмешливо фыркнул и обозвал скотиной. Когда доставили ужин, Эрик позвал детей, и я смог понаблюдать, как Жак отодвигает моему сыну стул и как он, вежливо поздоровавшись, садится рядом с Разрушителем. Было странно смотреть на альфу рядом с моим омежиком. Но, похоже, этот Жак — славный малый, а первая любовь... пусть она редко заканчивается удачно, но... Буду верить, что мой сын станет счастливым исключением.       — Всем приятного аппетита, — улыбнулся я.       Раньше, когда мы так садились, только представлял, что так же буду со своей семьей. Оказалось, она и так моя. Нужно только ее склеить и сберечь.       — Спасибо! — хором ответили дети.       А вот Эрик ответить не смог: у него был уже полный рот еды, и он только кивнул. Вечер выдался спокойным: после ужина Жак принялся быстро и уверенно собирать все конструкторы Джонатана, давая Разрушителю возможность ближайшие пару дней разбирать любой из них.