"Don't pity"

Play now: Lorde – Everybody Wants To Rule the World.

Шатаюсь, но продолжаю идти. Падаю, но поднимаюсь. Толчок и вновь колени в крови. Пинок, живот крутит. Воздух не поступает в легкие, и я задыхаюсь. Удар в лицо. И ещё. Ещё. Ещёещёещё. Чувствую, как из носа хлещет кровь, и я захлебываюсь ей. Пинок в ребра и я готова вырвать все внутренности. *** В этом мире много насилия. Скрытого насилия. Но так почему же страдаю только я, когда другие тоже способны на это.

***

      Она идет сквозь толпы людей. Идет и смотрит в землю. Ей тяжко поднять взгляд и посмотреть на этот мир.       Каждый шаг отдается гулом в голове и стоит неприятный звон. Каждый толчок заставляет сердце остановиться и, до безумия медленно, восстанавливать ритм. Никто не бьет ее. Никто не издевается. Никто не пытается выставить чужой или публично опозорить. Они просто смотрят. И их взгляда хватает, чтобы почувствовать себя изгоем. Этого презрения настолько много к одному человеку, что его бы хватило на всех жителей планеты. Но так почему же она, беззащитная девушка, борется со всем этим одна? Почему никто не хочет протянуть ей руку? Почему никто не может сказать, что это все временно?       Почему все пытаются ее убить?       Ведь разве смысл этого мира остается не в том, что нужно всех любить, чтобы выжить? Ведь разве смысл не в том, чтобы сохранить остатки планеты? Нет? Так почему же они продолжают убивать?

Она была не виновата. Она этого не хотела.

      Она идет в сторону дома, но глаза продолжают ее преследовать. Они повсюду: в деревьях, в окнах, в тенях. Они следят за ней и напоминают ей, кто она. Они уже словно оторваны от людей: в воздухе, асфальте, небе. Они за ней, над ней, под ней, в ней.       Добро пожаловать в твою собственную жизнь,       Поднимается по этажам вверх и уже чуть ли не бежит, когда слышит, что кто-то поднимается за ней.       Нет пути назад.       Забегает в темную квартиру, в которой месяцами не горит свет. Его отключили. Про нее забыли. Ее вычеркнули из жизни нормальных.       Даже пока ты спишь,       Резкий толчок в дверь, которую она так и не научилась вовремя закрывать, и вновь знакомая боль. Вновь она не может дышать.       Тебя могут найти.       Так почему же страдает только она, когда все совершают такие грехи?       Каждый хочет править миром.

***

      Вновь знакомые улицы. Вновь этот путь до магазина. Темнота.       Ей нельзя спать, ведь знает, что не проснется. Ей нельзя потерять бдительность, она всегда должна быть готовой. Готовой к худшему.       Поэтому ночной, горький кофе поможет ей быть "в строю". Поможет отвлечься от сумасшедшего и погрузится в свой мир. Мир, где она одна и счастлива.       Все чертовы деньги она тратит на кофе и краски, чтобы просто отвлечься. Чтобы просто забыться.       А какого труда ей стоит работа на складе? Очень большого. Каким путем она добилась хоть какой-то работы, чтобы было на что жить? Очень противным. А ведь ей всего двадцать с хвостиком. Она не ходит в университет, ведь ей это якобы не нужно. А где же ее родители, чтобы вытащить девушку из такого дерьма? А она и сама не знает. Их просто нет. Она не помнит, когда они ушли и куда. И теперь она даже не помнит, как они выглядят.       Автоматические двери раскрываются перед ней, и уборщица смотрит на нее с ненавистью. С диким, зверским взглядом. Убийственным. Девушка не смотрит на старуху и проходит вдоль огромных стеллажей, направляясь в сторону прилавка с горячим кофе. Брюнетка еле касается руками баночек с краской, когда идет около стенда с канцелярией.       "Не помешало бы купить новые, да вот только еще деньги надо накопить на них", - твердит она уже третий месяц.       Вот и виден прилавок с кофе, за которым стоит девушка и считает чаевые. Ее светлые локоны волос падают на лицо, тем самым прикрывая его. Блондинка будто куда-то торопится, ведь очень быстро перебирает мелочь, после чего сбивается, психует и вновь начинает с начала. Девушка, услышав тихие шаги, резко поднимает голову вверх, и светлые пряди открывают ее лицо.       - Амелия? - говорит Лия, имя которой указано на бейджике. - Тебя не было здесь три дня. Я думала, что ты..., - девушка запинается. Амелия понимает, что она хочет сказать. По их общению можно понять, что девушки довольно "разговорчивы" друг с другом.       Лия знает, что она не хотела.       - Боже, покажи свою скулу, - пропищала блондинка и протянула руку к лицу знакомой, - ничего не меняется, - цокает девушка и с серьезным видом смотрит на Амелию, но в ответ только быстрый кивок.       - Надо обработать, - резкое мотание из стороны в сторону, - это же не шутки, - молчание, - ты не можешь постоянно зализывать себя, как собака, - и очередное молчание. Но Лия терпеливая, она научена жизнью и поведением знакомой, поэтому ей ничего не стоит продолжать уговаривать девушку.       - Пойдем, - продолжает Лия и убирает руку от лица Амелии. Но та не двигается с места и продолжает смотреть на аппарат с кофе. Блондинка знает, что это бесполезно, но старается. Она старается помочь, но все четно. Старается вытащить из брюнетки хоть слово. Хоть одно чертово слово. Но ничего.       Лии ничего не остается, как подойти к аппарату и налить девушке самый крепкий кофе, который у них имеется. Амелии ждать долго не приходится и через пару минут она получает свой горячий напиток, но хмурится, когда видит, что блондинка протягивает ей еще пирожное. Девушка мотает головой, в ответ на что знакомая кладет сладость на поднос и уходит в мини-гардеробную со словами: "Ты возьмешь его".       Но вернувшись замечает, что угощение так и осталось на подносе, а девушки будто и не было.

***

      Амелия заходит в темную квартиру и, не снимая обувь, проходит в ее глубь. Ей уже не надо вглядываться, чтобы понять, где и что находится, она прекрасно ориентируется в маленьком пространстве. Девушка подходит к комоду и включает единственный источник света - лампу на батарейках. Помещение озаряется тусклым светом, лучше хоть что-то, чем ничего.       Амелия ставит стакан рядом с лампой и идет в ванную, чтобы умыться. Единственное, за что она платит, помимо еды, кофе и красок - это вода. Без нее никому не прожить. Набирает в ладони ледяную жидкость и резко опускает в них лицо. Сразу стало легче. Не на много, но легче.       Возвращается в комнату, обставленную лишь одним матрацем, зеркалом во весь рост, креслом и комодом, на котором расположилось старое радио и лампа. Также в комнате есть дверь, которая ведет на крошечный балкон с мольбертом и табуреткой, служившей подставкой для красок. У же около двух лет в квартире витает пыль, но руки так и не дотягиваются, чтобы хоть как-то прибраться. Да и для кого? Она даже не помнит, когда к ней приходили гости, помимо тех, что практически каждый день вламываются и хотят составить девушке приятную компанию.       Девушка подходит к креслу, где горой лежит одежда и начинает переодеваться. Аккуратно снимает кофту и вешает на спинку мебели, потом на спинке оказываются джинсы и футболка. Амелия подходит к зеркалу и смотрит на свое тело. Все в ссадинах и глубоких ранах. Где-то кровоточащие, где-то заживающие порезы, где-то новые синяки, а где-то только шрамы от следов боя. Но самый страшный атрибут ее тела - несколько тонких линий вокруг шеи. Они были оставлены шнурами, руками, веревками. Всем, что только попадалось.       Девушка аккуратно проводит руками около ребер, на которых остались следы от ботинок. Видны узоры от подошвы. Амелия готова выблевать внутренности. Готова умереть, лишь бы не видеть себя. Не видеть это лицо, это тело, эти сальные неровные волосы. Она часто задавалась вопросом, почему она еще дышит, живет, почему может ходить, дышать и слушать. Только не говорить. Последний раз она говорила около полугода назад. И то не уверена, что так недавно. Она забыла, как звучит ее голос, ведь каждое слово вызывает такую боль в глотке, что хочется кричать. Но станет только хуже. И поэтому ей приходится молчать.       Девушка разворачивается к зеркалу спиной и берет мятую майку, быстро надевая ее, при этом не забыв снять лифчик. Она подходит к матрацу, берет с комода кофе и выключает свет. В комнате наступила кромешная тьма.       Сквозь сон ей слышится, что кто-то пихает в замочную скважину какие-то звонкие предметы, а в подъезде звучат несколько громких голосов, что ругаются матом.       - Быстрее, Трев, что ты так медлишь?       - Ну уж извини, это не так легко.       Амелия слышит, что замок щелкает, и в прихожей кто-то ходит, вроде двое или трое человек. А, может, их пять. Они что-то роняют, но не пытаются поднять, а только тихо смеются.       - Где она? - Шипит кто-то. - Надо быстрее справиться и валить. Завтра на работу как-никак.       Они проходят в комнату, а Амелия вскакивает и прижимается к стене диким котенком, на которого идет свора бешеных псов. У таких взгяд горит во тьме, у таких слюна брызжет изо рта. Они встают вокруг ее матраца и смотрят свысока. Даже когда один садится на корточки около нее, и взгляд у них встречается наравне, он все равно будто с небес на нее смотрит.       - Привет, красавица, - тянет он слова и берет прядь ее волос, наматывая на кулак, - как спится? Хорошие сны видишь?       Резко он дергает ее голову на себя, а потом обратно. Голова впечатывается в стену, штукатурка сыпется с потолка, в ушах звон. Вот ее ошибка - спать ночью.       - Видишь в них прекрасную жизнь? - говорит второй, смотря на это с блеском в глазах.       Дальше слов не следует. Они нападают, как на кусок мяса, который какая-то бабушка щедро выкинула на улицу исхудавшим псам. Только вот таких псов давно нет на улице: они все дома, в тепле и любви. Животные эти перешли в людей, стали их душами, тотемами.       Они уходят спустя час, два или три. Девушка не знает. Но она точно уверена в том, что на улице уже светло, а проснулась она глубокой ночью.       Когда Амелия просыпается на работу, то не понимает, сон это был или явь. Все, что она понимает, что у нее очень сильно болит голова, но в прихожей все стоит на своих местах.

***

      - Мамочка, - зовет маленькая девочка с короткими черными волосами. В комнату заходит взрослая, опрятно выглядящая, женщина, - мама, Стейси опять меня обижала, называла тварью и никем, говорила, что я умру, - слезы наворачиваются на зеленых глазах, но мать не позволяет им скатиться по розовым щечкам и аккуратно, нежной рукой вытирает их.       - Милая, ну не обращай внимания ты на эту Стейси. Она просто завидует тебе, ведь ты намного лучше ее, - голос у матери немного охрипший из-за стоящего в горле кома, - Знаешь какие слова я тебе скажу? Бог никогда нам не посылает тех заданий, в борьбе с которыми мы бессильны. Понимаешь? Стейси - просто чепуха, на которую ты не должна обращать внимания, - теперь женщина вытирает свои мокрые глаза. В комнате наступает молчание. Каждый думает о своем. Маленькая девочка - о словах мамы, а женщина - о недавнем звонке. Малышка нежно улыбается маме и ложится спиной на кровать, продолжая смотреть на заплаканные глаза, - милая, ты выпила таблетки? - мотание головой, - Да сколько раз мне тебе повторять?! - восклицает женщина и резко встает с кровати. - Ты понимаешь, что это не шутки? - лицо наливается красным цветом. Девочка вжалась в кровать и уже с опаской смотрит на маму.       - Пожалуйста, - тихо говорит она, - пожалуйста, не кричи, мамочка, я их сейчас же выпью, - вскакивает с кровати и убегает на кухню, обходя маму стороной. Женщина продолжает стоять в комнате ее малышки. Она не может осознать то, что узнала пару часов назад. Ей приходится сдерживаться из всех сил, но те давно покинули ее. Поэтому мать бежит в ванную и начинает истерически плакать. Соленые слезы попадают в рот, и женщина захлебывается ими. Она должна дышать. Или хотя бы стараться.       Девочка стояла около двери в ванную и слушала плачь. Сердце сжималось, дыхание учащалось, ладони потели. Она знала, из-за чего и кого мама плачет, ведь понимала, что с таблетками, которые она пьет, что-то не так. Как и с ней самой.       Ей всего было десять, но жизнь ее сломалась.

***