Вспомнить все.

Вот и свежая глава))) Надеюсь, вам понравится. Жду отзывы)))

POV Юри. Почему-то всё самое плохое в нашей жизни происходит именно тогда, когда все начинает налаживаться. В последний месяц Виктор был сам не свой из-за того, что Маккачин заболел. Постоянно находился рядом с мохнатым другом. Гладил его, разговаривал. Мне больно было наблюдать за всем этим, ведь я прекрасно понимал, что любимый Маккачин умирает. И вот, одним утром наш верный друг просто не проснулся. Что творилось с Виктором в этот момент, я не могу передать словами. Отчаяние, неприятие и истерика. И всё это за какие-то жалкие полчаса. Естественно, что я не пустил его на тренировку, хоть Витя и рвался. Но ему нельзя. Ещё убьется об лед во время прыжка. Ведь я-то знаю, какого это — кататься с болью на душе. В ледовый я пришел один, переоделся и вышел на лед. Пару кругов на разминку и отработка программы. От катания меня отвлёк крик Якова. — Юри! А почему Виктор не с тобой? Где этого обалдуя носит? — кричал Фельцман, оглядывая лед.  — Некоторое время его не будет, — пояснил я, подъехав к бортику. — У него ночью Маккачин умер. Витя сейчас не то что кататься, передвигаться с трудом от горя может. — Хм… Понятно. Фельцман отошёл от бортика и сел на кресло. Все присутствующие прекрасно знали, как Никифоров любил своего верного пса.  — Пф, подумаешь, собака, — проговорил Гошка, отпивая от бутылки. — От меня вон, Анечка ушла, и я катался. Не успел я и рта открыть, как вмешался Юрка. — Тоже мне, сравнил бабу и собаку! — громко произнес Юра, злобно смотря на Поповича. — Да Маккачин с Витькой почти всю его сознательную жизнь был рядом. А ты со своей бабой от силы год повстречался. И не смей больше никогда сравнивать животных и людей. Даже моя Бася будет лучше тебя. Как Витька-то? Последний вопрос был явно адресован мне. — Хреново, Юр. С самого утра сам не свой. Всё на каток рвался, но я его не пустил. — И правильно, — неожиданно согласился Плисецкий. — Ещё разобьет башку об лед. Ведь мысли далеко не о программе будут. После этих слов Юрка продолжил тренировку. Я тоже вернулся к отработке плохо получавшихся элементов. Пробыв на катке до трех дня и отработав все что можно, я с чистой совестью отправился домой. По пути, правда, заскочил в магазин. Думаю, из-за горя Витя ничего не ел. Придя домой, я закрыл дверь и устало разделся. В квартире было тихо. На кухне, куда я отнёс продукты из магазина, на кухонном столе обнаружилась записка от Виктора. «Котёнок, я уехал на дачу хоронить Маккачина. Ешь без меня. Приеду завтра. Целую, Виктор». Коротко и понятно. Улыбнувшись, принялся мастерить нехитрый обед-ужин на одну персону. Перекусив, я принялся за работу. Хоть программа была уже готова, а музыка подобрана, оставалась проблема с костюмами. В голову никак не хотели приходить эскизы. Открыв на ноуте вкладки с костюмами, я принялся выбирать. Фасон, цвет, ткань. Благо, что время ещё позволяло. В итоге, я так заработался, что чуть не пропустил смс от Виктора. Он интересовался, как я. Быстро напечатав ответ, я отослал обратную смс и устало прикрыл глаза. Костюмы для двух программ постепенно начали вырисовываться в моей голове. К тому же, нужно было подумать и о показательном выступлении. За такими раздумьями прошло ещё несколько часов. Мельком глянув на часы, я замер. Было уже полвторого ночи. Что-то без Вити я совсем заработался. Наскоро вымывшись, я лег спать. Завтра предстоит трудный день. Утром я проснулся относительно рано. В десять часов. Позавтракав, выбежал из дома, прихватив с собой распечатанные эскизы костюмов. Екатерина Николаевна посоветовала мне отличного портного в Питере, и теперь я спешил к нему. Надеюсь уговорить его сшить мне эти костюмы для выступлений. Из ателье я вышел довольный как слон. Мастер решил взяться за мои заказы. И цена оказалась вовсе не заоблачной, как меня пугали. В итоге дома я оказался лишь в три часа дня. И снова один. Тоскливо глянув на молчавший телефон, я сел за кухонный стол. Достал из своей импровизированной аптечки таблетки и положил их перед собой. Голова снова болела. Если приму лекарство, то голова пройдет. Но остаток дня буду вялым. Если не приму — придется терпеть боль. От раздумий отвлек звук смски на телефон. Кто-то прислал мне кучу фотографий. Номер был мне не знаком. Подключив телефон к ноутбуку я загрузил в него файл. И стал смотреть фотки. На каждой фотографии был изображен я с теперь незнакомыми мне людьми. И почти все снимки были подписаны и снабжены комментариями. Я стал тяжело дышать. Столько веселых моментов, а я их не помню. Всхлипнув, я уткнулся лицом в ладони. Как же это больно. Неожиданно меня обняли со спины родные и теплые руки. Прижали к себе крепко-крепко. — Не плачь, котёнок, — прошептал мне на ухо Виктор. — Не надо слёз. Я расслабился в родных руках и затих. — Давай посмотрим их вместе? — предложил Виктор, взяв меня на руки, и перенёс с кухни на диван в гостиной. — Давай, — согласился я. Ведь вдвоём смотреть будет не столь страшно для меня. За просмотром прошел остаток дня. Виктор периодически вставлял свои комментарии, если знал, что происходило на фотографии. Как оказалось, я неплохо общался с Крисом и Пхичитом. С последним так вообще дружил несколько лет как. Но самым больным было сейчас смотреть на фотки еще живого Викчана. Я теснее прижался к Виктору, вдыхая его запах. — Как прошла поездка? — всё-таки решился спросить я. — Хорошо. Маккачина похоронили. Мама сказала, что надо заводчику сообщить. Завтра вот поеду, — ответил Виктор, любуясь мной. — А можно и мне с тобой? — поинтересовался я. — Не можно, а нужно. На следующее утро мы с Витей выехали за город на машине. Час дороги, и мы уже были у заводчика. Ей оказалась уже не молодая женщина с приятным добрым лицом. Она пригласила нас в дом. И мы зашли. — Мария Петровна, Маккачина больше нет, — произнес с грустью Виктор, усевшись на диван. — Да ты что? — явно удивилась она. — И когда его не стало? — Позавчера утром. Он долго болел, — пояснил мой любимый. — Сочувствую тебе, Витюш. Ты был так привязан к нему. Ну, зато Маккачин прожил счастливую собачью жизнь. Я сидел тихо, стараясь не вмешиваться в их диалог. Из соседней комнаты неожиданно раздалось тихое тявканье. — Вы всё ещё занимаетесь разводом собак? — спросил Витя. — Да, и относительно недавно появились новые щенки. Хозяйка встала с кресла и открыла дверь. Там, в небольшой комнате, за небольшой загородкой находилось аж семь щенков. От любопытства я встал со своего места и подошёл поближе. Милые кудрявые щеночки бегали по комнате, радостно играя друг с другом. Видя мой интерес, ко мне присоединился и Виктор. Мы вдвоём наблюдали за игрой малышей. Неожиданно один из щенков подошел к загородке. Мы немного отошли от нее. Но малыш оказался прытким. Он немного неуклюже перелез через загородку и пошел к нам. Я присел на корточки и погладил его. — Шустрый какой, — рассмеялась Мария Петровна. — Жалко, что бракованный. — Почему бракованный? — удивился Виктор, взяв щенка на руки и усердно рассматривая. — У него пятно на шерсти на груди, да и глаза разные. Такого не возьмут. Ибо брак в породе. Я и Витя посмотрели в глаза щенку. Его глаза и правда были разного цвета. Один голубой, другой карий. Это было необычно и красиво. Неожиданно мне стало жалко это маленького пуделя. Ведь не факт, что в зоомагазине его хоть кто-то купит. Так и будет там сидеть, в тесной клетке. Я прижался к Вите. Одной рукой обнимая его, а другой, поглаживая щенка, который удобно устроился на руках у моего мужчины. — Мария Петровна, сколько вы хотите за этого щенка? — неожиданно спросил Виктор. — Ты хочешь его купить? Сразу после гибели собаки? — ответила вопросом на вопрос женщина. — Да. Он чем-то напомнил мне маленького Маккачина. Да и привык я уже к собакам в доме, — ответил Виктор, поглядывая на меня. — Ну, в таком случае я тебе его просто дарю. Как ухаживать за ним ты знаешь. Надеюсь, что этого малыша будет ждать долгая и счастливая жизнь с двумя любящими хозяевами. В итоге, из этого дома вы выехали уже втроем. Маккачин второй мирно спал у меня на коленях. Счастливый Витя вел машину, иногда поглядывая на нас. Дома, не будя ребёнка, мы переложили его в лежанку и пошли готовить обед на троих. Остаток дня прошел в милых играх с Маккачином и его знакомстве с новым местом обитания. Он забавно ко всему принюхивался и обходил новые владения, как полноправный хозяин. Спать легли поздно. Уставшие, но довольные.