Ключ от его сердца

Огонь... Огонь, казалось, заполонил весь мир Джонатана Кристофера Себастьяна Моргенштерна, сузившийся до одной маленькой, горящей вдалеке точки. Погребального костра его отца, ментора, создателя, Валентина Моргенштерна. Чёрные глаза парня, сидевшего на холме, внимательно изучали людей, собравшихся почтить память его отца лично увидеть смерть фанатика. Кларисса, его сестра, что, стоя на коленях перед Джией Пэнхоллоу, новым Консулом, умоляла простить брата, ведь всё это был план, созревший в голове помешанного старшего Моргенштерна, у Себастьяна не было выбора, он был обязан подчиняться, ведь неповиновение приравнивалось к смерти. Джейс, ещё один эксперимент, такой же неудачный, как и он сам, чьи прихоти отец исполнял, стоило им только зародиться в златоволосой голове. Они стояли чуть поодаль от остальных и перешёптывались. Себастьян сжал руки в кулаки и усмехнулся, прикрывая глаза, усмиряя желание сорваться с места, подлететь к ним, крича о том, что есть гораздо более удобные места для разговора об отношениях помимо похорон предка одного из голубков. Мысленно благодаря отца за свою выдержку и напоминая себе, что, если он это сделает, Она будет недовольна, Она точно его никогда не простит. Моргенштерн открыл глаза, перемещая взгляд на Лайтвудов. Изабель, из достоинств которой Себастьян мог припомнить только потребность целоваться всегда и везде, что они и делали, пока не появился этот настоящий брат его сестры вампир Саймон Льюис и не предложил той стать его девушкой. Верлак Моргенштерн ржал в голос, когда этот юнец с дрожью в голосе и запинающимся языком предлагал этой главной шлюхе Нью-Йорка стать его девушкой. Себастьяну было откровенно жаль мальца, думающем, что эта девка сомкнёт после этой речи ножки. Но её братец был не лучше. Извращенец, каких надо гнать поганой метлой из Конклава, держал за руку самого-младшего-Лайтвуда, Макса, чья голова была добротно перевязана бинтом, прикрывающим гематому на лбу. Черноглазый помнил сожаление, с которым смотрел на тонкую струйку крови, стекающую по виску мальчика. Он не был виноват в том, что оказался не в то время, не в том месте. Он напоминал Себастьяну самого себя, беспомощного, ни в чём не виноватого мальчика. Таким Моргенштерн позволял видеть себя только Ей... Охотник начал шарить по карманам в поисках белой упаковки "Лаки Страйк", чьё содержимое всегда помогало избавиться от непрошенных мыслей, делающих слишком больно ледяному мальчику. Надо же он чувствует... Она бы улыбнулась, провела прохладной рукой по щеке парня, рассказала бы древнюю историю про демонов или ангелов, но Себастьяну было всё равно, он просто лежал бы, перебирая голубые пряди, и слушал, слушал, слушал... Звук откидывающейся крышки зажигалки вернул Моргенштерна в действительность. "Этого больше не будет",-напоминал себе черноглазый, зажимая фильтр папиросы между зубами и поднося танцующее пламя к сигарете. Поднимая глаза на догорающий костёр, затянулся и, не отрывая глаз от кучки охотников, запрокинул голову, выдыхая дым. Наблюдая, как догорает тело отца, Себастьян докурил сигарету и швырнул тлеющий окурок в траву, моля Лилит, чтобы это привело к пожару, что спалил бы к чертям весь этот грёбанный Идрис. Заметив, что этого не произошло, поднявшись на ноги, Себастьян пошёл по направлению к Морнингстару.