Initium Vitae

      Унылое серое небо. Все, как обычно. Бывало, что день был хорошим, но это было очень редко. Меня зовут Фриск. Меня перевели в другую школу из-за драк, которые «я» устраивала. Они все время меня задирали, и я просто не могла не дать им отпор, если это происходило уже на протяжении девяти лет. На десятый год моего терпения не хватило и я перевелась в другую школу. В нашем городе было всего две школы: моя — старая и та, в которую я перевожусь. Но я не знала, что эта школа для отбитых людей, потерявших свою человечность. В этом аду я проучилась месяц. В этой школе, как оказалось, не жаловали новеньких. Каждый день я приходила домой с новыми травмами. То подставят подножку, то, бегая по коридору, специально сбивали меня с ног. Девушки там вели себя, как-будто они шальные императрицы всея Руси. Строили из себя неприступных дам, но в конце концов, вешались на шею очередному кавалеру и уходили в подсобку. На всю ораву идиотов было два «лидера». Их все боялись, но и поддерживали. Если они скажут, то все стадо побежит исполнять их приказ. Эти индивиды оказались братьями. У обоих были белые волосы и садистские наклонности. Имя только одного из них было известно. Этот «человек» был очень высокого роста, под два метра, вел себя просто по-свински и был младшим из их банды. Имя ему Папирус. Имел он глаза цвета переспелого боярышника. В столовой, если ее можно так назвать, он брал только спагетти и ничто больше. Это странно. Как его еще несварение не убило. Имя старшего брата никто не знал. Это было дозволено только избранным, то бишь Папирусу. Все пытались отгадать его имя, но знали только псевдоним: Боун, что переводилось как «Костяной». У этого индивида глаза были цвета весеннего неба. Под цвет глаз он всегда носил голубую куртку на белую футболку. Неважно какое было время года и какая погода, но он всегда носил черные джинсы и голубо-серые «Air Max». Боун был выше половины парней из нашей школы. Как оказалось, он и выше меня тоже. Ну, а что я ожидала увидеть, если я маленького роста и ниже половины девушек в нашей школе? Правильно, ничего. Этот человек все время приставал ко мне, думая, что я одна из тех девушек, но какого было его удивление, когда я его отшила, ударив кулаком по животу. Уверена, такого раньше не случалось. Прошел еще один месяц…

***

      Идя по коридору, в полном одиночестве, я увидела торчащие из-за угла тени, но не подала вида, чтобы не рушить их конспирацию. Как и ожидалось они захотели со мной разобраться. Это были три девушки, которые все время шастали возле Боуна, вешаясь ему на шею и таща в очередную подсобку. Короче, фитоняши с завышенной самооценкой. Впереди них стояли два куна-качка без мозгов, но зато со способностью оплодотворять каждую сучку. Высокие, накаченные — как из пробирки, создавая образ зеков. Аж противно стало. Они, как цепные псы: дай им команду и они побегут выполнять приказ своей хозяйки. Но внутри они ебучие чихуахуа, не способные и шагу ступить без своего сородича. Гаргульи начали свою атаку. — Я что-то не поняла, самая дерзкая, да? — с этими словами она начала свой спектакль. Ее «высокоинтеллектуальную» речь подхватили две оставшиеся куртизанки. — Ты чего лезешь к нашему Боуну? Хочешь тыквы лишиться? — начала пищать вторая, — он только наш и к нему не лезь, уяснила, мышь? — Это было мое прозвище. Не помню, кто мне его дал, но все сразу добавили его в свой лексикон. — дамы, че мы расшумелись? — мда, пришел, не запылился, — нападаем на слабых, — ммм, как сарказмом запахло. Посмотрев «дамам» за спины я не нашла их кавалеров. Убежали, увидев истинного хозяина. Девушки сразу растаяли под его взором, забыв про меня и про то, где находятся. По ходу, они даже в темное местечко не убегут. — О, Боун. А мы тут черных мышей уму разуму учим. — черная мышь, идеально. Носила я всегда одежду в черных тонах, чтобы не было видно следов от побоев. Обычно, на мне были надеты черные джинсы и свитер с несколькими фиолетовыми полосами посередине. — А ты зачем сюда пришел? — фу, этот сладенький голосок так бесит. — пришел посмотреть на свою собственность. — Чтооооо?! Ну это уже верх наглости, ни в какие ворота не лезет!. — Какая я тебе собственность? Ты че, ахуел? Мозгами пораскинь, а потом уже лезь. Ах, точно, забыла, что ты яйцами думаешь, — сказала я. Как же меня все заколебало. — Ко мне и лезть не смей. Иди лучше с ними «побеседуй», а то у них скоро по ногам потечет, — как же приятно видеть гнев на лицах этих маленьких императриц. Так и хочется их позлить еще. В это время у Боуна на лице не двинулся ни один мускул, но только в глазах можно было заметить искорки азарта. — ладно уж, послушаюсь твоего совета, но в следующий раз тебе не отвертеться, мышка, — проговорил он, и, под звук наигранного смеха, пошел под ручку с дамами легкого поведения по направлению к ближайшему туалету, для ублажения себя любимого. Отправившись домой с испорченным настроением, я пообещала себе одну вещь: «Когда-нибудь я приручу тебя, Боун». Так началась эта история…