Initium Vitae

      Я проснулась с очень сильной болью в теле. Особенно сильно у меня болели живот и голова. Я открыла глаза и осмотрелась. Квартира не моя, так что становится страхово. Вдоволь насмотревшись на гостиную этого дома, я перевела взгляд на свое тело. Одежда была снята, а конечности перевязаны бинтами. В некоторых местах марлевая сетка была окрашена в красный цвет. Бинты были наложены почти на все туловище, так-что моей наготы не было видно. Хорошо, что трусы не сняли. Посмотрев на ладонь и увидев на ее тыльной стороне фиолетовый синяк, я сникла. Меня так легко избили. А могло все быть намного хуже. Могли изнасиловать или на органы сдать. А кто меня спас? Не могу вспомнить. Вообще никак, хоть убей. В сознании что-то прояснилось и я вспомнила голубое свечение. Вдруг мне кто-то закрыл глаза. Я вздрогнула и натянула на себя одеяло. Над ухом послышался тихий смешок. Этот голос… Боун? — очнулась, мышка? повернись и отблагодари своего спасителя, — я просто проигнорировала его слова. Хрен знает, что у него на уме, — ну же, мышка, не заставляй меня повторяться, — он лизнул меня. О господи, это так низко. Он стал проводить горячие полосы слюны по моей шее. Это очень приятно, но я не собираюсь сдаваться. — Прекрати, Боун! Не трогай меня! — хоть это и не вежливо, но он сам напросился. Как он посмел? Это же домогательство! — Что за шутки? Я конечно благодарна тебе за спасение, но ты не смеешь домогаться до меня, — он только еще больше разлыбился. Ах, точно. Я и забыла, что на мне только бинты и трусы. Он просто пожирал меня взглядом. Страх начал пробираться в душу. Страх за свою сохранность. Он может сделать, что только захочет и ему с этого ничего не будет. Он начал приближаться ко мне уверенной поступью. Я сделала от него шаг назад. Так продолжалось до того момента, как я уперлась спиной в стену. Мда, прям как из романа, который я недавно читала. "Она впечаталась в стенку пока он наступал на нее. Потом они поцеловались и потрахались". Обычно все так и происходит, но я нарушу эту "традицию" быстрого перепиха. Тем временем Боун стоял передо мной, склонив голову в бок. Он ухмылялся. Костяной потянулся губами к моему уху и взял его мочку зубами. Я пыталась отпихнуть его от себя, но все попытки были тщетны. Позже я услышала его шепот: — ванна по коридору и налево, — он отошел от меня и залыбился. Ну, а как не ухмыльнешься когда в твоем доме стоит полуголая брюнетка, смотрящая на тебя взглядом загнанного в угол зверя. В последний раз посмотрев в глаза Фриск, Боун удалился в сторону лестницы. Оказывается это был дом, а не квартира. И это была не гостиная, а комната Боуна. Иметь и кровать и диван в комнате слишком кошерно. Ну да ладно. Я пошла в направлении, указанном Боуном. И правда. Там куда он указал находилась ванная комната. Пройдя в нее и не забыв закрыть за собой дверь, я прошла к раковине. Врубив сильную струю холодной воды, я подставила под нее ладошки, чтоб набрать в них влагу. Я умыла лицо. Мысли путались, щеки горели. Его поведение напугало меня, но было так приятно. Теперь понятно на что вешаются те тянки. Я еле сопротивлялась ему, а это не в моей манере. Слишком сложно. Выключив воду, я прошла обратно в его комнату, хоть это и было рискованно. Увидев на кровати футболку, я надела ее. Она была мне как платье, но очень короткое. На пока-что сойдет. В его комнате имелось зеркало во весь рост. Был грех не посмотреться на себя. На половину перевязанные ноги, покрытые синяками. Руки, на которых были длинные царапины. Красная футболка, висящая на моем теле и закрывающая нужные места. На шее был засос. А вот это странно. Откуда у меня засос? Те мужики вроде только пинали меня. Ладно, все равно не узнаю откуда он. На свой страх и риск я спустилась вниз. Вот там уж точно была гостиная. Она была в белых тонах и только черный плазменный телевизор выделялся на фоне стены. Рядом с ним лежала пиха и все что к ней прилагается. Посередине комнаты лежал пушистый серый ковер с узорами, а на нем располагался белый диван. По ходу на него редко садятся. Пройдя немного вперед и зайдя за угол, я столкнулась с глазами Боуна. Он насмехался надо мной. Пиздюк… Мы стояли на входе в кухню. Если гостиная была белая, то кухня стала черной. Логично. Простая кухня, зачем ее описывать? Ну, не считая большого набора серебряных ножей, то все было нормально. У него в руке была чашка с кофе, над которой плыл белый пар. Он отпил и осмотрел меня оценивающим взглядом, отмечая про себя, что мне бы так в школе ходить. Боун предложил мне чаю и я согласилась. Налив теплого напитка в огроменную круженцию и протянув его мне, он начал расспрашивать меня. Как на допросе, ей Богу. — и что мы забыли в темном переулке? — не, ну он точно издевается, — хех, можешь не отвечать, ибо я и так знаю ответ на этот вопрос. просто захотелось позлить тебя, — его ухмылка бесит меня. Но если я покажу эмоции, то принесу ему еще большее удовольствие. Безвыходная ситуация. — Где моя одежда? — ты про те лоскуты ткани? забудь про них, они уже давно валяются в ведре. те гопари порвали твою одежду, но я тебе любезно предоставлю замену, — замену? Ммм, становится интересно. — Когда ты выдашь мне ее на руки? — после вознаграждения, — он затейливо ухмыльнулся — Какое еще вознаграждение? — не нравится мне все это… — сделай мне приятно, — что, прости? Я не ослышалась? Не ахуел ли он? — Что ты подразумеваешь под «приятно»? — выбирай: секс, минет, поцелуй или массаж. — А не ахуел ли ты? — чуточку, — сказал он это и показал рукой эту «чуточку», — думай быстрей. — Какое разнообразие, чтобы мне выбрать? Это очень сложный выбор. Извини, но сегодня я не готова к сексу и всему к нему прилежащему. — эх, какая досада. неприступная Фриск не собирается поощрять своего верного холопа, а я тебя отогрел и перевязал раны. эх… неблагодарная, — он смахнул несуществующую слезу. Какая актерская игра. Аж тошно стало. — Ладно… — встав из-за стола и пройдя к стулу Боуна, я наклонилась над его лицом, всмотревшись в голубые глаза и… поцеловала. Мой первый поцелуй был отдан аморальному и озабоченному уроду. Не так я себе представляла этот момент. Хотя я могла выбрать массаж и быть изнасилованной. Мда… Боун углубил поцелуй. Сердце билось очень сильно, ударяясь об ребра. Всепоглощающее тепло захлестнуло "пару" с головой. Боун посадил меня к себе на колени, положив руки на мой затылок и талию. Было очень жарко. Языки скользили друг по другу, не желая останавливать свой танец. Никто не хотел отступать. Каждый хотел показать свое превосходство. Я слышала только стук своего сердца в ушах, будто абстрагировавшись от всего мира, сейчас передо мной был только Боун и его глаза. Так как кислород не вечен мы с трудом отпрянули друг от друга и только прозрачная ниточка слюны говорила о том, что здесь только что происходило. Раскрасневшаяся и взлохмаченная Фриск смотрела на своего мучителя мутным взглядом. Боун тихо прошептал девушке одно слово: — Санс. Это было как стоп для Фриск и она попыталась встать с колен Санса. Парень отпустил девушку и прошел в свою комнату, зовя за собой Фриск. Поднявшись в нее, Боун достал из своего гардероба женскую одежду и протянул мне. Это были голубые джинсы и белый свитер. Санс из солидарности вышел из комнаты на время моего переодевания и прошел в ванную. Включив воду, он подставил свою голову под холодные струи. Мысли путались. Он чуть не сорвался, хотя он никогда себя не сдерживает. И еще одно. Он еще никому из своих пассий не называл своего настоящего имени. Что же в нем изменилось? Санс выключил воду и вытер сырые, седо-белые волосы полотенцем. Вернувшись в комнату, он увидел смотрящую на себя в зеркало, Фриск. Ее движения все еще были скованы из-за недавнего. Ей шло. Не то что те черные цвета. «Нужно добавить больше цветов в ее жизнь» — сказал про себя парень и пошел вниз, а за ним и девушка. Вернув девушке ее пакет и сумку, он отправил Фриск домой. Девушка не смотрела на него, а просто уставилась в пол. Она открыла дверь и вышла, оставив после себя лишь дуновение ветра. Санс прошел в гостиную и сел на белоснежный диван, положив руки на голову. Теперь он снова в одиночестве и только сильный стояк напоминал ему о случившемся…