Initium Vitae

      Фриск, слегка покачиваясь на моих руках, лежала, крепко спя. День ее сильно вымотал. Заплатив тому дядьке, мы благополучно доехали до моего дома. Поискав секунды три ключи в кармане, я взял их покрепче, вытаскивая из замочной скважины и бросая обратно в карман. Дверь неприятно заскрипела, давя на уже и так помутненное сознание, усталость говорила о своем. Стянув с себя и Фриск обувь, я бросил наши кроссовки на пол. Аккуратно, чтобы не создавать лишнего шума и не трясти девушку, я поднялся на второй этаж, заходя в свою комнату. Кровать была не заправлена, но кого это волнует. Сначала посадив Фриск на свои колени и придерживая ее за грудную клетку, стянул с нее куртку, дома достаточно жарко. Я невольно вздохнул воздух возле ее шеи, такой белой и незащищенной. Родной аромат. За несколько месяцев я сильно привязался к ней, сам того не замечая. Она постоянно была рядом со мной, каким-то образом поддерживая. Она не давила на мозги, как это делали другие до нее, в этом ее особенность. Если ей что-то надо, то она сама пойдет и найдет это в магазине, не попросив меня. Потом, я, конечно, злюсь на нее, но, а что она не предупреждает, что уходит, вдруг ее снова похитят, хотя кому она нужна, кроме меня. Хочется думать, что это действительно так, потому что, то, что сейчас происходит в наших жизнях — очень странное. Зачем-то она понадобилась Азриелю, с ним дел лучше не иметь, он всегда сделает свой выбор в пользу того, у кого толще кошелек, либо больше влияния, он в любой момент может воткнуть нож в спину. Жаль, что нельзя просто сбежать отсюда, забрать Фриск с собой, скрываясь в лучах вечернего солнца, ограждая ее от всех агрессоров, кромсая их на куски, жаль, что нельзя, а так хотелось… Фриск тихо сопела, чутка шевеля носиком. Это было так мило: красные от улицы щеки, приоткрытые, потрескавшиеся, розовые губы, большие глаза с длинными, черными, поддрагивающимися ресницами, маленькими капельками слез в уголках. Она все еще такая маленькая, хоть и пытается строить из себя сильную. Она в любой момент может сломаться от хрупкости своего тела. Если упадет, то все. Но это на первый взгляд. Если она упадет, поранится, то она встанет, несмотря на боль она пойдет, не покажет ее, если это произошло ни на глазах кого-то. Она слишком упрямая. Можно было просидеть так всю ночь, но Фриск может быть неудобно. Я положил ее на подушку, укрывая одеялом по плечи, она не должна простудиться после нашей прогулки. Она вся такая беззащитная, каждый может причинить ей боль, это удручает. Обойдя кровать, сел на край, ложась к Фриск, обхватывая ее за талию. Она такая хрупкая, теплая, но моя. Не отдам…