Initium Vitae

      Темнота. Я уснула? Похоже, что да. Сзади мне что-то пригревает бок, немного посапывая под ухо. Я с ним в одной кровати? Серьезно? Мда, зная, что Санс делал до меня, то становится страхово за свою девственность. Оказывается, эта кровать достаточно мягкая, в прошлые разы я этого не замечала, но, как бы мне не было тепло и мягенько — пора вставать. Приподняв немного голову, я оглянулась назад, Санс преспокойно спал, вернее, хотелось бы на это надеяться. Его рука, как оказалось, лежала на моей талии, не очень крепко ее обхватывая. Так как я лежала на боку, то для меня большая часть обзора была закрыта, нужно было поменять позу. Прокатившись чутка влево, ложась на спину, я стала уж слишком сильно прилегать к Сансу, у него тяжелое дыхание, его слишком хорошо слышно. Теперь я смотрела ни на так уж нужный выход, а на потолок. Он очень чистый. Или просто белый. Пора предпринять хоть какие-то попытки к высвобождению. Я вытащила правую ногу из-под одеяла и поставила ее на пол, он холодный, неприятно. Левую ногу пока что лучше не трогать. Пришло время моей талии. Его рука оказалась большой и тяжелой, на секунду я даже захотела все это прекратить, но свобода важнее. Правую и левую руки я подложила под его и с маленьким усилием начала поднимать, чтобы не палиться. И что вы могли подумать? Что я смогу поднять? Хуй там плавал, я не смогла, это сложно. Встав на локтях, я оглядела его руку, что по-королевски восседала на моем животе. На его кисти я заметила длинную и глубокую царапину. Почему он мне про нее не рассказал? Я бы помогла, вот все ему надо решать самому. От своей беспомощности хочется приуныть. Эх, наплевав уже в конце концов на всю конспирацию, я, не боясь быть замеченной, просто-напросто по-обыденному начала вставать с кровати. И вот я уже сижу на краешке, твердо поставив ноги на холодный спросонья пол. — и чего тебе не спится? — низкий, хрипящий голос Санса раздался по комнате, заставляя мурашки забегать по моему телу. — А сколько времени? — самый уместный на данный момент вопрос, неизвестно сколько я проспала. Санс, достав из кармана своей куртки, что висела на спинке стула, возле кровати, нажал на кнопку блокировки огласив время: 13:09. — что-то долго вы спите, женщина. — Извините, молодой человек, но, пока что, я еще девушка. — это ненадолго… Санс, развалившись на кровати, обхватил меня руками за талию, чуть ли не заставляя лечь спиной на его лицо. Его пальцы начали щекотать мой живот вместе с боками, заставляя меня судорожно вырываться и надрывисто смеяться, я сильно боюсь щекотки. — С-Санс, х-хватит, ах-ха, прошу, — смотря на мои жалкие потуги вырваться из его хватки, Санс засмеялся, по-детски, искренне. Он смеялся так, как никогда раньше, чтобы он так когда-либо ржал — я не видела. Он прямо как ребенок, пытается выставить себя взрослым, но, на самом деле он все еще дитя, которого захлестнула волна взрослости и нынешнего дебилизма. Сама бы не выдержала, навались бы на меня все разом. Но я очень завидую его стойкости. А пытка все продолжалась. Но теперь он не лежал, а сидел на коленях, дабы ему было удобней меня мучить. У меня стали волосы дыбом от его манипуляций, сколько меня не щекотали? Год? Два? По-моему, это прекратилось со времен смерти родителей. До сих пор помню, как папа, приходя с работы, после семейного ужина, вместо посиделок с матерью, приходил со мной сидеть, ибо нам было весело. Он обыденно щекотал меня за бока, смеясь над моей безнадежностью. Эх, времена, но сейчас у меня есть более важное, чем родители. У меня есть Санс. Время шло, пытка закончилась. Я, по-хозяйски развалившись на Сансе, счастливо глядела в потолок. Если бы каждое утро так проходило, то я бы была самой довольной девушкой на планете. — Фриск, расскажи что-нибудь, — его вопрос показался мне таким «живым», он не просто для поддержания беседы, он серьезно будет вслушиваться в мои слова. — Что именно ты хочешь услышать? — давай о твоем детстве… — Хорошо… Эту пору я провела в деревне. Тогда еще я не задумывалась о переезде, так как мне было и так хорошо под присмотром родителей. У нас был свой дом: маленький, но очень уютный. Там не было даже электричества, но нам хватало и свечей. Одной свечи могло хватить на три раза, ибо воск, стекающий с них, мы переливали в кружки, он застывал и мы преспокойно ими пользовались дальше. Экономия. Возле нашей деревни протекала неширокая, но достаточно глубокая речушка. Даже летом она была холодной, но соседским детям было все равно, так как на улице всегда было жарко. Однажды я гуляла с ними по лесу, играли в прятки, салки, вот и добежали до речки. От нечего делать пошли купаться. Мы плавали, резвились, половина детей вылезла из воды — половина осталась. Так как я очень ведомая, я оставалась в воде до конца. И вот, все вышли, одна Фриск хочет выпендриться, ныряя и создавай брызги. Было холодно, мою ногу свело, боль поразила детское сознание, не давая трезво мыслить, приходилось кричать о помощи, но на берегу уже никого не было — все убежали, думали, что я снова прикидываюсь. Вода попадала всюду: и в рот, и затекала в нос, перекрывая дыхательные пути, я начала задыхаться. Слава Богу, что рядом была мама, стирающая белье, она услышала мои дотошные крики и прибежала посмотреть, что творится. Достали меня быстро, но в итоге я заболела на полторы недели. Воды я до сих пор побаиваюсь… — ты осталась такой же неуклюжей, как и в прошлом, — Санс залыбился, подначивая меня. — Очень приятно, спасибо, что заметил, без тебя бы не узнала, — от таких слов, вроде обидных, но Сансу было смешно, он снова рассмеялся. Было приятно видеть его улыбку, она оказалась красивой. — Санс. — что? — Тебе нужно больше улыбаться. — а что ты еще хочешь, дорогая? — шубу, хорошо поесть, постирать носки, убраться, поехать в магазин, купить четыре пары кроссовок, мне продолжать? — его лицо побелело, хотя куда еще больше? — многого ты хочешь, женщина, — он опять сделал акцент на «женщине». — Я все еще девушка. — это не-на-дол-го. — Санс. — что? Я протянула руки, выгибаясь в спине, к его лицу, останавливаясь на уголках губ, несильно оттягивая их. — Улыбайся больше, хотя бы ради меня! Мой смех разнесся по комнате, утягивая за собой и Санса. Как бы не были худы наши дела, всегда найдется время на счастье…